А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пурпурное сердце" (страница 16)

   Глава тридцатая
   Майкл

   Он поднимается на крыльцо своего дома, и у него возникает ощущение, будто никогда прежде он его не видел, разве что во сне. Деннис, высуну вшись из-за двери, оглядывает его и меняется в лице.
   «Только ничего не говори», – мысленно просит его Майкл.
   – Ты изменился, старик.
   – Знаю.
   – Ты как будто постарел лет на десять.
   – Скорее на сорок.
   – Тебе письмо от Эндрю.
   – Правда? Где оно?
   – На кухне, на столе. Дня три как пришло.
   Он вбегает в дом, роется в почте и находит заветный конверт. Письмо на почтовой бумаге, написанное в отеле Оушн-сити. Сердце на мгновение замирает, когда он понимает, что Эндрю был там все это время.
...
   5/18/82

   Уважаемый мистер Стиб.
   После долгих раздумий я понимаю, что Вы правы. Мы должны, по крайней мере, поговорить.
   Я вылетаю 2-го, рейс 292 из Нью-Джерси. Если бы Вы могли встретиться со мной примерно в 4.15, было бы замечательно. Если это невозможно, я могу и сам добраться к Вам, как в прошлый раз.
   Если для Вас это проблема, пожалуйста, дайте мне знать немедленно.
Искренне ваш, Эндрю Уиттейкер.
   Он перечитывает письмо, потом кладет его на стол. Он замечает, что Деннис наблюдает за ним.
   – Деннис, какое сегодня число?
   – Думаю, уже второе.
   – Знаешь, у меня было странное чувство, что ты ответишь именно так.
* * *
   Он приезжает в аэропорт минут на двадцать пять пораньше и первым делом звонит Мэри Энн.
   В трубке слышны долгие гудки – четыре, пять, шесть. Он чувствует, как все его тело посрывается мурашками. Она не хочет отвечать.
   Ответь. Пожалуйста, ответь.
   Она снимает трубку.
   – Привет, – говорит он. – Это я. Ты спала?
   – Нет, просто я была в саду.
   – Я знаю, где сейчас Эндрю.
   – Правда? И где же?
   – На пути ко мне.
   – Спасибо, что сказал. Я уже начала волноваться. Какой у него был голос?
   – Не знаю. Он написал мне письмо. – Он выглядывает из телефонной будки и наблюдает, как поднимается в воздух самолет. Его вдруг пронзает острая боль. Ему кажется, что он говорит с ней и в то же время провожает. – Знаешь, что я забыл тебе сказать? Спасибо, что ты отвезла меня к маме. Она скоро умрет. Очень скоро. Если уже не умерла. Я бы не простил себе, если бы не повидался с ней перед смертью. Я был так погружен в себя, что забыл сказать тебе, как важна была для меня та поездка.
   – Я понимаю.
   – Скажи мне, что мы еще увидимся.
   – Конечно, увидимся.
   – Мне страшно, Мэри Энн. – Он старается услышать в телефонной трубке ее дыхание, дарящее ему жизненные силы. – Это так важно.
   – Тебя это терзает?
   Он вдруг меняется в настроении, ему трудно оставаться серьезным.
   – Ну, ты же знаешь меня. Я такой же, как мои раздолбанные мотоциклы. Чтобы меня восстановить, нужно сначала разобрать на части.
   – Ты всегда можешь позвонить, если я буду нужна тебе.
   – Я знаю, – говорит он сквозь слезы. Интересно, хочется ли и ей плакать. И могут ли слезы преодолеть те сотни миль, что сейчас между ними. И не только мили. – Спасибо.
* * *
   Когда Эндрю появляется в здании аэропорта, Майкл протягивает ему руку, и они обмениваются крепким рукопожатием.
   Эндрю избегает смотреть ему в глаза. Он бросает на Майкла косой взгляд.
   – Ты подстригся.
   – Да.
   Они молча дожидаются багажа и так же молча грузят его на тележку и везут к машине.
   – Я приехал сюда не по своей воле, – говорит Эндрю.
   – Я знаю, почему ты здесь.
   – Неужели? Я, например, не знаю.
   Майкл пропускает его в пикап, заводит мотор.
   – Ты приехал для того, чтобы покончить со снами.
   Эндрю поворачивает голову в сторону Майкла, потом опять устремляет взгляд в окно.
   – Что ты можешь знать об этом?
   – Эндрю, – начинает он, когда они выруливают на шоссе, – а как ты думаешь, для чего я проехал почти две тысячи миль – чтобы на сорок пять секунд появиться на пороге твоего дома, прикинувшись полным придурком? Ты что, подумал, у меня хобби такое?
   – Я и предположить не мог, во что это выльется.
   – Я тоже хотел избавиться от ночных кошмаров.
   – И как, удалось?
   – О да. Теперь я сплю, как младенец. А ты? Несколько дней назад ты написал мне письмо, сообщил, что приезжаешь. Как ты спал с тех мор?
   – Отлично, – произносит он отстраненным голосом, как будто и не слышит себя. – Я сплю спокойно.
   – Ты останешься дня на два?
   – Не знаю. Ты же остался лишь на сорок пять секунд.
   – Но мы ведь тогда ни о чем не поговорили. Мы только дали ход событиям.
   – Хорошо, я останусь, пока мы не покончим с этим. Но как мы узнаем?
   Майкл улыбается Эндрю, и тот поворачивается как раз вовремя, чтобы заметить это. Улыбка не излучает уверенности, но рождает надежду.
   – Узнаем.
   – Да, – отвечает Эндрю, – я тоже так думаю.

   Глава тридцать первая
   Эндрю

   Он сидит на берегу ручья вместе с Майклом, и журчание воды подобно тихой музыке. Он откидывается назад, опираясь локтями о мягкую землю.
   Солнечные лучи, проходя сквозь листву дубов, порождают причудливую игру света и тени.
   Стиб произносит:
   – Я бы не хотел, чтобы наши разговоры вынуждали меня постоянно защищаться.
   – Ну, в следующий раз выбирай не столь уязвимую позицию.
   Он наблюдает, как Стиб выбирает маленький камешек и перебрасывает его на другой берег.
   – Не я выбирал эту позицию, – говорит он. – Она выбрала меня. О! Я кое-что вспомнил. – Судя по голосу, он очень взволнован, и это тревожит Эндрю. До сих пор его больше всего пугала перспектива, что Стиб вспомнит что-нибудь неопровержимое. – Итак. Я в госпитале. И если раньше ты мог усомниться в моих воспоминаниях, то теперь не сможешь. Послушай про журнал.
   – Какой еще журнал?
   – Позволь мне оживить твою память. Ты обменял целый блок сигарет на этот журнал.
   – Ну и что? Кто угодно мог рассказать тебе о журнале.
   – Я должен был прятать его. Иначе старички у меня его украли бы. О журнале знали только ты, я и Билли Рей.
   – Кто такой Билли Рей?
   – Тот парень из Техаса, что лежал на соседней койке.
   – Ах, да. Так этот Билли Рей и рассказал тебе.
   – Он так и не вышел из госпиталя, разве ты не помнишь? Он умер за три дня до моей выписки.
   – Да, я забыл. Но мало ли кому он рассказывал. Или кому Уолтер рассказывал, неважно.
   Он оборачивается к Стибу. Смотрит ему в глаза, потом вновь устремляет взгляд на воду. Наблюдает за тем, как она кружит, пробивая себе путь сквозь камни. Он больше не может смотреть в эти глаза. В них та же насмешка, что и в глазах Уолтера. Она тоже пробивает себе путь. Так же медленно, как вода точит камень, но с годами достигает цели.
   – Эндрю, ты невозможен. Что бы я тебе ни сказал, ты непременно возразишь, что об этом Уолтер кому-то рассказал, а потом все дошло до меня. Кому бы он стал рассказывать такие подробности из своей жизни, подумай? Кто был тот волшебник, который знал каждое его движение, но с которым он ни разу не встречался?
   – В этом больше смысла, чем в твоем объяснении.
   – Ты неисправим.
   Стиб замолкает, впадая в какую-то странную, подозрительную задумчивость, и Эндрю почти чувствует, как движется его мысль. Молчание Стиба рождает в нем страх, все в нем сжимается в предчувствии того, что последует дальше.
   – Хорошо, тогда давай вот о чем. Когда тебя отправили домой с войны, ты навестил мою маму… – Эндрю пропускает следующие фразы, поскольку его мозг цепенеет от того, что он только что услышал. Когда он вернулся домой с войны? Но Уолтер тогда был уже мертв. Как он мог об этом знать? – …и когда ты подошел к нашему дому, ты остановился во дворе и долго стоял там, уставившись на дом, а потом упал на колени – да, да, на колени – и чуть не заплакал. И это, я бы сказал, был достойный поступок с твоей стороны, учитывая то, что у тебя было больное колено после того ранения на Папуа…
   – Постой, постой, постой. Все это было уже после смерти Уолтера.
   – Но я там был. Ты меня не видел, но я был там. А потом вышла мама, опустилась на землю рядом с тобой, обняла тебя и просила не плакать, а потом и сама расплакалась.
   – Тебе могла рассказать об этом сама Милли.
   – Но только не то, что ты увидел и что заставило тебя встать на колени. Потому что она была на кухне, пекла тот самый пирог, предназначавшийся всегда для меня. Она еще не знала тогда, что ты во дворе нашего дома.
   – И что же я увидел?
   – Золотую звезду в окне. Символ потерянного сына. Это тебя сломило.
   – Удачная догадка, – говорит он, чувствуя, как дрожит его голос, и не сомневаясь в том, что по слышит и Стиб.
   – Ты не знал, что я там был, но знаешь, кто об этом знал? Никки, вот кто. Помнишь, что он делал? Бегал кругами по лужайке, прыгал неизвестно на кого? Мать сказала, что это он так радуется встрече с тобой, но он смотрел не на тебя. Не так ли? – Стиб ждет ответа, но Эндрю избегает его взгляда. – Разве не так, Эндрю? А потом ты пошел в дом и съел два куска лимонного пирога, один – за меня. Черт возьми, я бы тоже хотел съесть свой кусочек.
   – Я знаю, что больше ты ни о чем не можешь говорить, кроме как о пироге.
   И вдруг до него доходит смысл того, что он произнес.
   Стиб великодушно не обращает на это внимание.
   Похоже, на сегодня беседа окончена.
* * *
   Стибу приходит в голову, что им непременно нужно отправиться на глубинный лов рыбы, поскольку это, как он говорит, будет «как в старые добрые времена».
   – И на чем мы поплывем?
   – У Денниса есть лодка.
   Эндрю прежде всего хочет посмотреть, что это за лодка, чтобы решить, можно ли на ней выходить в море.
   Стиб доставляет его по горному серпантину к сооружению, которое сам он классифицирует как склад всякой всячины. Очевидно, что кто-то серьезно подошел к строительству этого здания, поскольку выглядит оно достойно в сравнении с жилищем Майкла.
   Молодой человек с лицом, похожим на крысиную мордочку, возится в углу с велосипедом. У Эндрю он сразу же вызывает такое же недоверие, какое он испытывает к своему компаньону. Но лодка – просто красавица. Настоящий ялик «Вудсон», двенадцатифутовый, с собственным трейлером. Мотора он не видит, но марка и модель хороши сами по себе.
   – Эй, да это великолепная лодка.
   – Да, Деннис сторговал за нее свой «Харлей», но, правда, никогда не пользуется ею. Кстати. Эндрю, познакомься, это Деннис. Деннис, Эндрю.
   Деннис вытирает руки о полотенце и здоровается с Эндрю.
   – Выходит, ты Эндрю. Я наслышан о тебе.
   Эндрю предпочитает не реагировать. И просто говорит: «Эта лодка слишком хороша, чтобы держать ее на приколе».
   – Хочешь ее, приятель? Уступлю дешево.
   – Я живу в Альбукерке.[4]
   – А. Тогда извини. Забудь о моем предложении.
   Стиб спрашивает, можно ли взять лодку порыбачить, и Деннис с готовностью соглашается: «Возьми и грузовик, а я пока починю бампер на твоем пикапе-развалюхе».
   Так что Стиб подгоняет к мастерской свой старый пикап, а Деннис с Эндрю грузят лодку на грузовик. Внезапно Эндрю начинают одолевать сомнения.
   – Она что, без мотора?
   – Эндрю, мы никогда не ходили на моторке. Вспомни, только на веслах.
   – Но я был моложе.
   – Я буду грести.
   – А удочки?
   – Мы возьмем их напрокат на пирсе.
   Он напоминает про наживку, другие рыбацкие принадлежности, но потом решает, что, если на пирсе дают напрокат удочки, там найдется и все недостающее.
   Нет, остается всего одно сомнение, и им он делиться не станет.
   Что, если этот молодец огреет его веслом по голове и сбросит на глубине в воду? Потом скажет, что это был несчастный случай.
   Неужели ему суждено умереть именно так? И что за сила гнала его сюда против его воли?
   И все равно ему нужно пройти этот путь до конца.
   Он чувствует, что у него уже нет выбора, нет решимости противостоять неизбежному.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация