А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пурпурное сердце" (страница 15)

   Глава двадцать восьмая
   Майкл

   Они останавливаются у цветочного магазина в центре города, покупают букет из разных цветов. Потом долго едут в автобусе. От автобусной остановки до кладбища нужно пройти еще полмили.
   Они идут медленно, словно любовники, которым некуда спешить.
   Цветы держит Майкл. Они проходят в ворота, потом бредут меж аккуратных рядов могил.
   – Это там? – спрашивает Майкл. – Где похоронены солдаты?
   – Да. Второй ряд.
   Он обнимает ее за плечи, она держится за его талию. Он слегка прижимает ее к себе и целует в висок. Она улыбается.
   «Все так просто. И легко, – думает он. – Почему мы не могли быть такими раньше?»
   Наконец они находят то, что искали, ради чего сюда пришли.
   – Боже! – восклицает он, когда видит это. У него куда-то проваливаются все внутренности, как это бывает, когда катаешься на американских горках. Он пытается успокоиться. Он не ожидал такой сильной реакции. – Господи, это действительно странно.
   – Можешь описать?
   – Черт возьми, нет. Вот это да.
   – Может быть, тебе лучше присесть.
   Он опускается на колени прямо на траву перед могилой, и головки цветов склоняются к земле.
   – «Уолтер М. Кроули. 1921–1942». Мэтью? Так звали моего отца?
   – Очень хорошо.
   – Где мой отец? Он умер?
   – Да, много лет назад.
   – О.
   Она становится на колени за его спиной, приклоняя голову ему на спину. Он кладет ее руки себе на плечи – теперь она сзади обнимает его.
   – Я приходила сюда каждый год, пока мы не переехали. В твой день рождения. – Она целует его за ухом. – Положи цветы.
   – Нет, ты положи. Иначе это будет выглядеть нелепо.
   Она наклоняется вместе с ним и кладет цветы на надгробье.
   – Я всегда с тобой разговаривала. Каждый раз, когда приходила.
   – И что ты говорила?
   – Просто рассказывала о том, что происходило с тех пор, как тебя не стало. Говорила, что люблю тебя. Ну, и все такое.
   – И что же происходило за эти годы? – Во-первых, умер его отец, а он даже не подумал расспросить об этом. Что еще он не пожелал узнать?
   Он слышит, как становится сбивчивым ее дыхание.
   – Было и плохое, и хорошее.
   – Например.
   – Иди сюда, – говорит она.
   Они оба встают и идут, взявшись за руки, в дальний угол кладбища. Она уверенно ведет его по рядам.
   Он следит за ее взглядом.
   – «Кэтрин Элизабет Куин», – читает он вслух. – Кто это? – И прежде чем она успевает ответить, он догадывается. – О нет. Только не Кейти, Она была так молода.
   Он сразу не сообразил, что она могла быть вовсе не такой уж и молодой, когда умерла. Он еще не проделал в уме необходимые вычисления. Он просто помнит ее молодой. Впрочем, Кейти никогда нельзя было назвать ребенком. Она каким-то образом проскочила пору детства, чтобы сразу погрузиться в сложный и тревожный взрослый мир.
   – Ей бы сейчас было пятьдесят три.
   – Тогда почему она умерла так рано?
   – Примерно лет пять назад, как раз перед тем, как мы с Эндрю уехали отсюда, она… сама распорядилась своей жизнью.
   – Почему?
   – Кто знает?
   – Расскажи мне все, что тебе известно. Она была замужем за этим парнем по фамилии Куин. Каким он был?
   – Тебе бы он не понравился. Он не слишком хорошо к ней относился.
   Он молча стоит какое-то время, прислушиваясь к тишине. Он чувствует, что она чего-то не договаривает. Ему нужно знать все.
   – И…
   – И хотя мы и не уверены в этом, но думаем, что он бил ее. Она всегда это отрицала. Но знаешь, не может быть, чтобы человек так часто ударялся о дверь или падал с лестницы.
   Он думает о том, заметила ли она, как напряглось его тело, как сжал он ее руку. Должна заметить.
   – И где сейчас этот Куин?
   – Зачем тебе это, Майкл?
   – Просто ответь, и все.
   – Знаешь, именно поэтому я попросила тебя не ожесточаться, как Уолтер. Все кончено, Майкл, просто смирись с этим. Все уже смирились.
   Он убирает от нее свою руку и говорит так громко, что это сильно удивляет их обоих.
   – Смириться? Смириться с тем, что какой-то говнюк избивал мою сестру?
   Пожилая пара, стоящая у могилы неподалеку, оборачивается и смотрит на них.
   – Все прошло, Майкл. Ты уже ничем не сможешь ей помочь.
   – Я не хочу этого слышать, Мэри Энн. Не хочу слышать это от тебя. У меня, в отличие от тебя, не было времени, чтобы успеть приспособиться к жизни. У меня украли сорок лет. И ты хочешь, чтобы я вот так просто смирился с этим?
   Пока он кричит на нее, бесстрастный голос в кто голове произносит: «Вот это и называется – сорваться».
   – Нет, конечно, нет, – говорит она. – Прости.
   Он видит, что она плачет. «О Боже, – думает он. – Вот я и довел ее до слез».
   Он обнимает ее и крепко прижимает к себе.
   – Извини. Я не хотел кричать на тебя. Ты единственная, на кого я не имею права повысить голос. Прости меня.
   И прежде чем она успевает ответить, он целует ее. В губы. Долгим и глубоким поцелуем. Совсем не так, как целуют свою бабушку.
   Она позволяет это себе на несколько секунд, потом отталкивает его.
   – Они смотрят на нас. – Она кивает в сторону пожилой пары.
   – Мне плевать.
   – А мне нет, – с упреком произносит она.
   Он делает шаг назад, разворачивается и идет напрямик через кладбище к могиле Уолтера. Он даже не оглядывается посмотреть, идет ли она следом.
   Он поднимает букет цветов и, обернувшись, видит, что она стоит там, где он ее оставил, и наблюдает за ним.
   Он возвращается с цветами к могиле Кейти и кладет их на плиту.
   – Прощай, сестричка, – говорит он. – Прости, что меня не было рядом и я не мог тебе помочь. Хотя не слишком-то часто помогал тебе и когда был рядом.
   Он понимает, что сейчас ему потребуется все его самообладание. Нужно выяснить насчет Робби. Пусть даже сейчас, пока он не оправился от шока. Он должен все знать.
   – А что с Робби? Как мой младший брат?
   – У него все хорошо. Он брокер, живет в Далласе. Каждый год на Рождество присылает нам открытку.
   – Слава богу.
   – Твоему «младшему брату» пятьдесят пять.
   – О черт, – произносит он, обхватывая голову руками. – Вот это да.
* * *
   Самолет Мэри Энн улетает раньше.
   Он провожает ее до самого выхода, и они долго стоят, хотя посадка уже давно объявлена.
   Он обнимает ее чаще и задерживает в объятиях дольше, чем принято при расставании на короткое время.
   По крайней мере, он надеется на то, что они расстаются ненадолго.
   – Я уже скучаю по тебе, – говорит он. – Жаль, что ты не позволяешь нам стать чуточку ближе.
   – Не настаивай, Майкл. Пожалуйста. Я недостаточна сильная. И то, что произошло однажды…
   – Дважды.
   – Хорошо, дважды.
   – Один раз на старом руднике, а второй – в моей постели той же ночью.
   – Хорошо, ты прав, два раза.
   – Я очень хорошо помню тот, второй раз. Ты выкрикивала мое имя.
   – В самом деле?
   – Да. – Он улыбается ей, и она заливается румянцем.
   – Какое же это было имя?
   – Уолтер.
   – Извини.
   Он пожимает плечами:
   – По мне, так все нормально.
   Он опять прижимает ее к себе.
   – Я люблю тебя, – произносит он ей прямо в ухо.
   Она отстраняется, упираясь в его плечи.
   – Я задам тебе трудный вопрос, Майкл. Тебе он будет неприятен. Ты даже возненавидишь меня за него.
   – Сомневаюсь.
   – Почему ты не любил меня так сильно тогда, раньше?
   Майкл чувствует, что ему нечем дышать, как будто он долго бежал в гору. Он не сразу приходит в себя.
   – Что ж, ты отчасти права, – отвечает он. – Вопрос мне ненавистен.
   Он вздыхает с облегчением, когда она уходит на посадку, не требуя от него ответа.
   Он еще долго стоит у окна, после того как самолет взлетает и исчезает из виду.

   Глава двадцать девятая
   Уолтер

   Говоря о младшем брате, Робби, хочу вспомнить два эпизода. Не знаю, связаны ли они между собой. Может быть, только на уровне ощущений.
   Субботним утром мы с Эндрю вдвоем идем в школу, потому что у нас кросс. Скоро лето, поэтому по утрам уже довольно жарко. Наверное, нелегко будет бежать в такую жару.
   Мы могли поехать на автобусе, но в нем дышать нечем, и мы предпочитаем идти пешком. Это хорошая разминка перед соревнованиями.
   Эндрю произносит: «Не оглядывайся резко». И легким движением подбородка показывает назад.
   Я оборачиваюсь. Робби идет следом за нами, в тридцати шагах позади. Заметив, что я смотрю на него, он застывает как вкопанный. Устремляет взгляд в небо. Я иду дальше. Оборачиваясь, нижу, что и он идет. Как только он заметил, что я за ним наблюдаю, – останавливается.
   Все это выглядит нелепо и глупо.
   Поэтому я говорю:
   – Слушай, малыш, если ты хочешь идти с нами, бегом сюда.
   Эндрю толкает меня в бок. Довольно сильно. Возможно, сильнее, чем хотел.
   – Эй, ты чего?
   – Не зови его.
   – Почему?
   – Потому что он и правда пойдет с нами.
   Впрочем, Робби не присоединяется к нам. Он делает вид, что не услышал меня. Я бросаю это дело, и так мы и продолжаем свой путь – мы впереди, а он сзади.
   Пока мы разминаемся, он сидит на трибуне.
   Потом я бегу первую дистанцию и уже не вижу его, а может, просто забываю посмотреть, где он. Для меня это очень ответственный момент. Во время кросса я полностью отключаюсь.
   Я на старте в ожидании сигнального выстрели. Мне нравится эта позиция. Когда тело напряжено, как пружина, и готово к решающему броску. В этот момент я чувствую себя диким животным, вроде гепарда. Вот мое тело слышит выстрел, и я бегу.
   Бег я люблю всем сердцем. Я не хвастаюсь, но мое сердце создано для бега. Здесь есть два момента. В физическом смысле сердце должно быть большим и сильным, чтобы качать кровь при такой нагрузке. Но есть и моральный аспект – сердце должно быть храбрым, чтобы выдерживать такой напряженный темп. Пока мы бежим, я думаю, что мое сердце сильнее, чем у того парня, что бежит следом. Если он начнет догонять меня, мне придется шире раскрыть клапаны своего сердца и бежать уже на чистых эмоциях. Тогда тело превращается в машину. Ноги работают, словно поршни двигателя. Вы ведь не думаете о том, как работает двигатель, когда управляете автомобилем? Он просто пашет.
   Я всегда выигрываю, когда бегу сердцем.
   Это не значит, что однажды на финише меня не обойдет кто-то другой, у кого сердце окажется выносливее. Я просто хочу сказать, что пока такого не случалось.
   Выходя на финишную прямую, я вижу Робби. Он в числе болельщиков, расположившихся у финишной черты. И может запросто коснуться меня рукой, когда я пронесусь мимо.
   Я хочу дать ему понять, что вижу его. И что мне это не безразлично. Поэтому я салютую ему. Просто поднимаю вверх два пальца. Я никогда этого раньше не делал, но значение этого жеста мне кажется понятным. «Привет, малыш».
   Отдышавшись, я оглядываюсь на него, и он салютует мне в ответ.
   Робби нельзя назвать прирожденным спортсменом, но он приобщается к спорту через меня. Я думаю, что на следующие соревнования я возьму его с собой. Мне кажется, это должно стать традицией.
   Я бегу еще одну дистанцию и опять выигрываю. И снова салютую Робби.
   Эндрю соревнуется в опорном прыжке, но ему сегодня не везет. После неудачного приземления он вывихнул плечо. Конечно, не так сильно, чтобы обращаться в больницу, но всю дорогу домой он потирает больное место. А может, ему и следовали показаться врачу. Но с Эндрю никогда не поймешь, что ему нужно. Впрочем, что можно сделать с такой травмой? Остается просто терпеть боль.
   – Смажь мазью, – советую я, когда мы идем домой.
   – Да ладно, чего там, – отмахивается он. Ему не хочется, чтобы его жалели, так что разговоры ни эту тему бесполезны.
   Я оборачиваюсь и вижу, что сзади Робби. В тридцати шагах.
   Видите ли, мне показалось, что мы стали немного ближе друг другу. И рассчитывал, что он пойдет вместе с нами в одной команде.
   Я показываю ему жестом – идем с нами.
   Он опять смотрит в небо, как будто не замечает меня.
   К нашему приходу мама испекла печенье. Из овсяной муки с шоколадной крошкой.
   – Чем сегодня занимались, мальчики? – спрашивает она.
   Я думал, она знала, что у меня соревнования. А может, она специально задает этот вопрос, чтобы не тянуть меня за язык.
   – Мы вдвоем ходили на мои соревнования по бегу, – говорю я.
   Робби запихивает в рот сразу два печенья, так что разговор приходится вести мне одному.
   – Прекрасно, – говорит она. – Я рада, когда вы вместе.
   Действительно, для нас с Робби это был лучший день, потому что мы были вместе.
   А теперь расскажу о другом эпизоде, который произошел через два года, когда я уже был призван в армию, но еще не отбыл на войну.
   Я захожу в магазин отца. Заступаю на рабочую смену.
   Робби уже там, в кожаном фартуке, какие обычно носит отец и заставляет надевать и нас, когда мы работаем в магазине. Робби иногда работает на складе, но сегодня отец учит его готовить краску.
   Они оба смотрят на меня, как на инопланетянина.
   – Уолтер, – говорит отец, – что ты здесь деваешь?
   – Я работаю здесь.
   – Сейчас тебе не нужно работать. Ты ведь призван на службу.
   – Да, но пока я здесь. Я имею в виду, я ведь еще не уезжаю. – Мы никогда ничего не обсуждаем. Самые важные события нашей жизни мы нос принимаем как должное.
   – Ты можешь уехать надолго, – говорит отец. – Так что сейчас улаживай свои дела. Это твое время.
   Робби молча слушает нас.
   Я говорю:
   – Здорово, отец. Не это ли говорят тем, кто отправляется умирать?
   Зря я это сказал. Мы молча смотрим друг на друга, и каждый из нас понимает, что лучше бы я промолчал. Я чувствую себя комедиантом, умирающим на сцене.
   – Погуляй со своей девушкой, – произносит отец, закрывая щекотливую тему. – Пригласи ее на обед или купи цветов, если можешь себе это позволить. Если это дорого, прогуляйтесь к морю. Она надолго остается одна. Для девушки это нелегкое время.
   – Хорошо, отец.
   Я поворачиваюсь и выхожу из магазина. И уже на улице испытываю какое-то невероятное чувство свободы, потому что мне больше не придется продавать хозтовары.
   – Уолтер!
   Я оборачиваюсь и вижу Робби, который кричит мне вслед.
   – Ты не должен был так говорить!
   Он стоит, широко расставив ноги, как всегда в решительный момент. Как будто так ему легче противостоять любому удару. Прямо над его головой вывеска «КРОУЛИ И СЫНОВЬЯ. ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ТОВАРЫ». Он выглядит таким взрослым в кожаном фартуке. Совсем мужчина. Хозяин.
   Я думаю: «Да поможет тебе Господь, Робби, ты теперь второй мужчина в семье, новый наследник».
   – Прости, – говорю я.
   И шепотом желаю ему удачи.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация