А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пурпурное сердце" (страница 13)

   Глава двадцать четвертая
   Уолтер

   Я сейчас в 1942-м. На кухне вместе с матерью. Только она не видит меня. И не слышит меня. Но она чувствует, что я рядом. Какая-то ее часть уверена в этом наверняка. Именно она радуется моему– обществу, хотя и упорно отказывается задавать мне вопросы.
   Раздается стук в дверь в передней.
   Она закрывает кухонную дверь и садится за стол. Запирается на кухне одна. Конечно, не считая меня. Она захлопнула дверь, отпрянув от нее. Как будто то, что находится за дверью, может ужалить.
   Она права.
   Она перекладывает это на плечи отца – открыть дверь. Встретить новости. Потому что именно та ее часть, которая знает, что я рядом, знает и о том, что означает этот стук в дверь. Ведь я могу быть рядом, только если новости за дверью очень плохие. Хуже которых не может быть.
   Она сидит выпрямившись, вся в ожидании. Ее лицо непроницаемо. Мне кажется, она ищет в себе силы принять неизбежное. Или способ сделать так, чтобы все оказалось неправдой.
   Через пару минут такого ожидания в кухню входит отец. У него все написано на лице. Поэтому она на него не смотрит. Он подходит к ней. Пытается коснуться ее плеча. Она не позволяет и резко отстраняется от него. Отец начинает вышагивать взад-вперед по видавшему виды, но чистому линолеуму.
   Мой отец не знает, что я здесь. Ему это не дано.
   – Милли, – говорит он. Интересно, удивится ли он тому, что она уже все знает. – Милли, – повторяет он.
   Она качает головой.
   НЕТ.
   – Милли, это об Уолтере.
   Покачнувшись, она чуть не падает в обморок.
   Знаете, что я делаю? Я пытаюсь подхватить ее.
   Я все еще не приспособился. Это нелегко сделать. Ты думаешь, что у тебя тело юноши. Ты так привык к нему. Но вот ты возвращаешься на кухню и пытаешься сделать простейшую вещь – не дать матери упасть со стула. Удачи тебе, сынок. Ты мертв. Привыкай.
   Отец подхватывает ее и помогает усесться на стуле.
   В это время она произносит вслух: «Нет».
   – Я должен сказать тебе.
   – Нет.
   Отец плачет. Я никогда не видел отца плачущим. И никогда не думал, что доведется это увидеть. Такого пункта не было в списке предоставленных мне возможностей.
   – Милли, – говорит он, – это…
   – Нет! – Теперь это крик. Она кричит так громко, что он отпрыгивает в испуге. Она закрывает уши руками, чтобы больше ничего не слышать.
   Отец сдается и оставляет ее одну.
   Она роняет голову на стол.
   Я накрываю ее собой.
   Видите ли, не имея тела, я могу принимать любую форму. И могу занимать любое пространство, какое только захочу. Я могу быть одеялом. Могу укрыть ее, как пледом. Я могу пролиться дождем на ее голову. Могу служить ей светом, могу купать ее в себе, пока она не почувствует, что к ней возвращается тепло.
   Не верь этому полностью, мама, говорю я ей. Я не умер и не исчез. Это только половина правды.
   Я укрываю ее надолго. На несколько дней. Пока я не буду знать, что она выживет.
   Теперь сцена меняется. Я все еще на кухне с матерью, но в другой обстановке. Мы сидим за столом на противоположных концах и смотрим друг на друга. Оба спокойны и умиротворенны.
   Комната та же и в то же время не та. Мы как будто вовсе и не здесь. И это еще одна особенность той, другой стороны. Нет никакого пейзажа. Если вам нужен какой-то фон, выбирайте сами. В моем варианте Милли около сорока. И вокруг нас много-много окон.
   Кухня наполнена какой-то особой белизной. Она яркая, но не режет глаз. Разумеется, глаза не то чтобы наши.
   После визита Майкла в богадельню прошло уже довольно много времени.
   Она говорит:
   – Уолтер. Мне сказали, что тебя убили на войне.
   – Да, убили, – говорю я.
   – О. Это правда.
   А потом мы просто сидим рядом, пропитываясь этой белизной. Проходит несколько минут, несколько лет. Трудно сказать. Да и незачем.
   – Сейчас это не так уж важно, – говорю я, – правда?
   Морщины на ее лице разгладились. Глаза уже не затянуты облаками. Они расступились. И даже тени не осталось от них.
   – Это важно, – говорит она. – Просто теперь не кажется таким уж неправильным.
   – Понимаешь, я пытался объяснить тебе H это трудно.
   – Ты все сделал прекрасно, я поняла все, что ты сказал. Ты был прав. Все, что ты рассказал о смерти, оказалось правдой.
   – Многолетний опыт, – говорю я.
   Это одно из преимуществ скоропостижного ухода. Всем, кого ты оставляешь, когда-нибудь понадобится твоя помощь. Ты овладеешь всеми необходимыми навыками, чтобы помогать близким. Рано или поздно.

   Глава двадцать пятая
   Майкл

   Из окна такси он смотрит на незнакомый город, проносящийся мимо.
   – Неужели здесь мы жили все те годы? Я не узнаю этих мест.
   – Все меняется, – говорит она. – За сорок лет многое может измениться. Завтра я свожу тебя на набережную. Это поможет тебе вспомнить.
   – Мэри Энн? А мой голос похож на его?
   – Нет, – говорит она. – Вернее, не совсем. Ты говоришь в похожей манере. Но у него был более низкий тембр. Я не думаю, что это была ошибка с ее стороны, если ты это имеешь в виду. И дело не в том, что она плохо видит. Я думаю, она тебя знала.
   Он глубоко вдыхает морской воздух, наслаждаясь запахами океана.
   – Воздадим должное людям, которые поднялись над реальностью. Что бы мы делали без них? – Он приглаживает растрепавшиеся волосы, подумывая, не сделать ли ему в самом деле стрижку. – Для Эндрю это проблема. Он слишком большой реалист.
   Впрочем, он знает, что исключительность Милли связана не с тем, что она пребывает вне реальности. Она приблизилась к той черте, за которой смогла разглядеть то, что от большинства людей ускользает.
   Они въезжают на стоянку возле мотеля, и Мэри Энн расплачивается с таксистом. Майкл жалеет, что не взял с собой денег, хотя какие у него могут быть деньги?
   – К твоему сведению, – говорит она, пока они пересекают вестибюль, – я заказала два номера. Это моя уступка реальности.
   Он пытается возразить, но уже поздно – менеджер приветствует их.
   – Два номера, пожалуйста.
   – О нет, – с неподдельной искренностью произносит Майкл, – поберегите свои деньги. Я могу и потесниться.
   Она оборачивается и обжигает его взглядом, потом протягивает менеджеру кредитную карточку.
   – Реальность такова, – произносит она, – что мы можем себе позволить снять два номера. Майкл кивает в знак согласия.
* * *
   Он провожает ее до номера и успевает придержать дверь, прежде чем она ее захлопнула.
   – Почему ты это делаешь? Почему я не могу быть с тобой?
   – Я тебе уже сказала.
   – Могу я хотя бы войти и поговорить с тобой?
   Она смягчается.
   – Да, конечно.
   Он заходит следом и обнимает ее.
   – Не надо, Майкл, – говорит она, пытаясь высвободиться.
   – Я просто хочу подержать тебя в своих объятиях.
   Она постепенно расслабляется в его руках. Он чувствует ее дыхание и чувствует, как прикасается ее грудь к его груди. Он ведь только держит ее в своих объятиях, не претендуя на что-то большее. Но одно легкое движение, и она вновь ускользает от него.
   – Нет, так дело не пойдет, – говорит она. – Такое положение дел нас не устроит.
   – Тогда давай изменим его.
   – Я не могу, Майкл.
   Он видит боль, застывшую в ее глазах и хочется облегчить ее, но собственная боль все пересиливает.
   – Почему?
   – Ты знаешь почему.
   – Нет. Скажи мне.
   – Потому что я замужем за ним.
   Он хватает ее правую руку, подносит к ее лицу, так что кольцо оказывается у нее перед глазами. Кольцо Уолтера.
   – Я первый сделал тебе предложение, – говорит он.
   Его это выводит из себя. По-настоящему бесит. И он понимает, что этой злости уже сорок лет. Просто до настоящего момента он этого не осознавал.
   Он видит, как в глазах ее закипают слезы, но ни одной слезинки не скатывается по щекам. Он напрасно ждет, когда она заплачет.
   – Я знаю, – говорит она. – Я знаю, дорогой. Но когда-то в эти прошедшие сорок лет ты потерял свое место в строю. Я знаю, что это несправедливо.
   Он пытается отодвинуть стул от стола, но тот не поддается сразу, тогда он набрасывается на него и со всей силы швыряет об пол.
   – Тебя волнует, что ты предашь его. Но ты не считаешь предательством то, что покинешь меня, вернувшись к нему? Ты не понимаешь, каково мне это пережить.
   – Я понимаю. И я знаю, каково мне это пережить. Я просто не знаю, как мне поступить в этой ситуации. Если бы я знала, что когда-нибудь у меня появится возможность соединиться с тобой, я могла бы строить планы. Добилась бы развода.
   – Еще не поздно.
   – О Майкл, послушай, что ты говоришь. Посмотри на нас обоих.
   Она подходит к зеркалу. Отражение в зеркале возвращает их к реальности. Майкл чувствует, как из него улетучивается воинственный дух. Из него как будто вынули запал.
   Она приближается к нему, чтобы обнять его, но теперь он стоит в ее объятиях скованный, злой и неуспокоенный.
   – Ты не думаешь головой, милый, – говорит она.
   – Нет, конечно, – отвечает он. – Я думаю сердцем.
   Но при этом старательно избегает смотреть в зеркало.
   Он касается ее губ легким поцелуем и уходит к себе в номер.
* * *
   Они стоят у парапета набережной и смотрят на море. Майкл наконец чувствует, что к нему возвращаются знакомые ощущения. Что-то есть в воздухе – его температуре и запахе. Он пахнет солью. И еще ветер так знакомо надувает рубашку. И линия горизонта – там, где океан встречается с небом, – тоже знакома. Сорок лет не могут этого изменить. Может, даже тысяча лет не изменит этого. Он начинает ценить вещи, которые не меняются.
   – Здесь ты стояла, когда он делал тебе предложение, так ведь?
   – Нет, это было на вокзале.
   – Я говорю про Эндрю.
   Она поворачивается к нему лицом, и он замечает, как знакомо треплет ветер ее волосы.
   Он достает сигарету и прикуривает, прикрывая пламя рукой. Глубоко затянувшись, он немного успокоился.
   – Откуда ты знаешь, где Эндрю сделал мне предложение?
   – Я был там.
   Она молча смотрит на волны.
   – Я это знала. Я чувствовала. До того момента, пока мы не поженились. Потом я уже больше не ощущала твоего присутствия.
   – Я оставался здесь до тех пор, пока мой младший брат не попал в армию. Тогда я рассудил, что ему я нужен больше, чем тебе. Где сейчас Эндрю, ты не знаешь?
   – Не знаю. Он мне не сказал.
   – А что, если он тоже приехал сюда?
   – Вполне мог. Он любит рыбачить в открытом море. Он не может без этого.
   – Значит, он может быть в одной из тех лодок.
   Он показывает на кажущиеся точками лодки, что маячат далеко в море. Лиц рыбаков, конечно, не разглядеть.
   – Не исключено. Майкл! Постарайся не ожесточиться, как Уолтер.
   – Почему ты говоришь об этом?
   – Ты был таким беспечным и добродушным юношей, когда я встретила тебя. Успокойся. Мне неприятно видеть, как ты утрачиваешь свойственную тебе доброту. Уолтера нет, и мы не в силах этого изменить. Майкл живет. У него своя жизнь. Я бы не хотела, чтобы он прожил ее в злобе. Не стоит перенимать и его дурные привычки, – добавляет она, указывая на сигарету.
   Он обрушивается на нее с гневной тирадой, зная, что его реакция неправильная, полностью противоположная тому, о чем она только что просила. Знает, что лишь подтверждает ее правоту.
   Он сам чувствует, как каменеет его лицо.
   – Не думаю, что ты вправе давать мне советы. Потому что ты не знаешь, что он чувствует.
   – Верно. Этого я не знаю.
   – Никогда больше не говори мне, что я ошибаюсь в своих чувствах. Я имею право на его чувства.
   – Хорошо, – говорит она. – Я признаю свою ошибку.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация