А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пурпурное сердце" (страница 12)

   Глава двадцать вторая
   Мэри Энн

   Часа через четыре после того, как Эндрю вернулся домой, а потом снова ушел, у нее звонит телефон.
   Это Майкл.
   – Эндрю вернулся? Можно мне поговорить с ним?
   – Нет, его нет. То есть он был дома. Ровно минуту. Но потом опять уехал. Сказал, что ему нужно отдохнуть. Уехать. Одному. Все это так не похоже на него. Он был сам не свой. Что случилось, Майкл?
   – Да по-моему, ничего особенного. Я рассказал ему кое-что из того, что помню, а он обозвал меня тем еще жуликом. Потом посмотрел мне в глаза и стал говорить о том, что устал. Мы договорились позавтракать вместе, а он взял и уехал Тебе он что-нибудь сказал?
   – Только одно. Что это не розыгрыш. Он говорит, что ты по-настоящему веришь в это.
   – А он не верит?
   – Нет, конечно, нет.
   В разговоре возникает необходимая для обоих пауза.
   Она пристально смотрит на фотографию на столе, запечатлевшую двоих сумасшедших на грубо сколоченном, некрашеном крыльце, в запачканной грязью и замасленной одежде. Сумасшедшая женщина, которая, похоже, забыла о том, что ей за шестьдесят, с зачесанными назад волосами, улыбается, как дитя.
   Он первый нарушает тишину.
   – Можно мне увидеть тебя? Мне это действительно необходимо.
   С такой же просьбой она сама хотела обратиться к Майклу, а он, словно угадав ее желание, позвонил первым.
   – Я пришлю тебе билет на самолет.
   – Не надо, не траться. Я приеду на машине.
   – Я пришлю тебе билет на самолет до Нью-Джерси. И сама постараюсь прилететь вовремя, чтобы успеть встретить тебя в аэропорту. Билет вышлю сегодня же, вечерней почтой.
   – Но почему, почему в Нью-Джерси?
   – Я хочу, чтобы ты кое с кем встретился.
   – Хорошо. Я поеду куда угодно. Я просто хочу увидеть тебя.
* * *
   Когда она сходит с трапа самолета и направляется к выходу, он уже ждет ее, смешавшись с толпой встречающих, как будто сам он дома, а она возвращается из поездки.
   Он вручает ей букет цветов. Она не знает, привез он их из Калифорнии или купил в магазине подарков здесь, в аэропорту. Ее несколько смутил этот жест, но в то же время приятно удивил. В этом не было необходимости, но она почему-то рада.
   Он обнимает ее и долго не отпускает. Она чувствует, что действительно нужна ему, что он видит в ней жизненную опору. Такое же ощущение вызывал у нее Уолтер. Ей хотелось, чтобы он так же относился к ней.
   Он пытается поцеловать ее в губы, но она отворачивает лицо и подставляет щеку. При этом кивая на снующих вокруг людей, что приводит его в изумление.
   – Хорошо, – соглашается он.
   Но выглядит разочарованным.
   Она быстро обнимает его и отстраняется. Что это в его нагрудном кармане? Пачка сигарет? Она достает ее, чтобы разглядеть.
   «Лакки Страйк».
   – С каких это пор? – спрашивает она.
   – Точно не помню. Это произошло как-то неожиданно.
* * *
   В такси Майкл говорит:
   – Он меня беспокоит.
   – Кто?
   – Эндрю.
   – Меня тоже. Но мы ничего не можем сделать. Он сам должен все для себя решить.
   – С кем у нас встреча?
   – С Милли Кроули. Знаешь, кто это?
   Он машинально кивает. Она видит, что он знает.
   – Я подумала, что это может быть твой последний шанс, поэтому немножко поторопила события. Хочу предупредить тебя кое о чем. Она практически слепая. И не всегда при памяти. Иногда она меня узнает, иногда нет. Она неважно выглядит. Я просто хочу подготовить тебя.
   Майкл не отвечает. Просто кивает и смотрит в окно, пока в поле зрения не появляется дом престарелых.
   – Это здесь, да?
   Ей непонятно, зачем он это говорит и откуда он знает.
* * *
   Перед тем как войти, она поправляет ему воротник, сама не зная зачем. Очевидно, что не для Милли. Просто хочется подбодрить его хотя бы таким жестом.
   Уже в дверях он берет ее за руку.
   Милли лежит на кровати, в ее ноздрях пластиковые трубки. Руки безвольно покоятся на тонком одеяле. Мэри Энн готова к такому зрелищу. Она надеется, что и Майкл готов.
   Милли теряет в весе. Сейчас она весит фунтов девяносто или даже меньше.[3]
   Ее кожа похожа на пергамент, почти прозрачна, руки очень худые, суставы изуродованы артритом. Она смотрит на дверь, как будто видит.
   – Здравствуй, Милли, – произносит Мэри Энн. – Я привела к тебе гостя.
   – Кто это?
   Мэри Энн мягко подталкивает Майкла локтем, намекая на то, чтобы тот сказал хотя бы слово. Похоже, ему этого совсем не хочется. Она думает, что, наверное, он не знает, как обратиться.
   – Здравствуй, Милли, – произносит он наконец.
   – Это Уолтер? Мой мальчик? Когда же ты называл меня Милли в последний раз? Подойди ко мне, сядь, сынок.
   Он отпускает руку Мэри Энн и, подойдя к кровати Милли, садится рядом на пластиковый стул.
   – Привет, мам. Я не был уверен, что ты меня вспомнишь.
   – Как ты можешь такое говорить? – Ее глаза смотрят сквозь него. – Как тебе такое в голову могло прийти? Кто там с тобой, дорогой?
   – Это Мэри Энн, мама. Ты ее помнишь? Моя девушка.
   – Ах да. Мэри Энн. – Она пытается нащупать его руку, потом, отыскав ее, притягивает его к себе и шепчет на ухо. Шепот достаточно громкий, так что Мэри Энн отчетливо все слышит. – Не знаю, чего ты ждешь, но мой тебе совет: поторопись и подними вопрос. Пока она еще не бросила тебя. Нельзя же заставлять девушку ждать вечно.
   – Я уже, мам. Я подарил ей кольцо и все такое.
   Мэри Энн чувствует, как у нее замерло все внутри.
   Лицо Милли озаряет улыбка. Та самая улыбка. Она действительно не изменилась со временем.
   – Ну тогда это повод отпраздновать. Я хочу внуков, немедленно. Трех или четырех. Где ты? – Она тянется своей исхудавшей рукой к его лицу, проводит пальцами по голове, щекам, подбородку. – Не плачь, сынок. Не плачь, Уолтер.
   У него действительно текут слезы по щекам, и он смахивает их рукой, как будто это секрет, который она никогда не должна узнать. Потом он берет ее руку в свои.
   Свободной рукой она продолжает изучать его голову.
   – Тебе нужно подстричься, Уолтер.
   – Я знаю, мама. Ты права. Я подстригусь, как только вернусь домой.
   Он склоняется над ее постелью, и она обнимает его двумя руками.
   – Ты хорошо питаешься? Ты такой худой. Твой жене нужно будет подкормить тебя. Мне придется научить ее готовить. Она может воспользоваться моими рецептами. Ты ведь всегда правильно питался. Ей придется научиться тебя кормить.
   Мэри Энн хочется закрыть глаза и постараться увидеть мир таким, каким он видится Милли. Она бы так и смотрела на них двоих. Но она понимает, что они заслуживают побыть наедине в такой момент.
   Она незаметно выскальзывает из комнаты.
   В холле она встречает знакомую медсестру, которая протягивает ей бумажный носовой платок.
   – Что случилось, миссис Уиттейкер, ей сегодня плохо?
   – Нет, нет, – отвечает она, сморкаясь. – Думаю, у нее сегодня хороший день.

   Глава двадцать третья
   Майкл

   Майкл поднимает глаза и видит, что Мэри Энн в комнате нет.
   Он вновь поворачивается к Милли. Ее улыбка постепенно исчезла, и на лице появилось еще одно знакомое выражение. Оно означает состояние спокойной серьезности.
   – Уолтер, – говорит она, – мне сказали, что тебя убили на войне.
   – Да, мама.
   – О. Так это правда. Но я рада, что ты здесь.
   – Я тоже.
   – Ты знаешь, я тоже скоро умру. – Она произносит это почти с гордостью. – Ты это знаешь?
   – Да, мама. Я знаю.
   Дверь открывается, и в комнату заходит медсестра. Грузная женщина лет пятидесяти с увядшим лицом.
   – Вам пора принять ванну, миссис Кроули.
   Она произносит это с наигранной бодростью, и в ее тоне не чувствуется искреннего участия. Какой-то он поддельный. Таким тоном можно разговаривать с младенцем, и Майкла бесит, что так обращаются к его матери.
   – Не сейчас, – говорит Милли, – разве вы не видите, что здесь Уолтер?
   – Уолтер? – Медсестра оглядывает Майкла с ног до головы. – Похоже, она принимает вас за своего сына.
   Майкл чувствует, как в нем нарастает негодование, поскольку эта тупая тетка говорит с ним в присутствии Милли так, будто та ничего не слышит и не понимает. Никто не смеет так относиться к его матери.
   – Он и есть мой сын, – говорит Милли.
   – Да, милая, конечно.
   – Я ее сын, – говорит Майкл. – Ванна может подождать. У нас свидание. – Одному Богу известно, как ему удается сохранить хладнокровие.
   Она сверлит его взглядом, словно решая для себя, как отнестись к его тону. Потом произносит: «В вашем распоряжении час. Потом время посещений заканчивается».
   На самом деле, судя по часам, в его распоряжении один час и десять минут, но он не стал спорить. Лишь бы она ушла.
   После ухода медсестры он пересаживается на краешек кровати Милли. Кровать не слишком большая, но Милли такая миниатюрная, что места вполне хватает. Он снимает свои теннисные туфли, потом вытягивается рядом с ней и кладет ее голову к себе на плечо.
   – Ты боишься? – спрашивает он.
   – Может быть, немножко. А стоит бояться?
   – Нет.
   – Ты мне расскажешь об этом?
   – Конечно. Я попытаюсь.
   Он не совсем уверен в том, что следует ей рассказывать, поэтому пытается вызвать в памяти образ Уолтера. Пусть он говорит. В такой момент, как сейчас, уже не нужна странная комбинация их двоих. Нужен только Уолтер.
   – Это очень похоже на твое нынешнее состояние, – говорит он, – только ничего не болит. И ты можешь видеть гораздо больше. Ты можешь видеть все, что было и что будет, где и когда. Ты поймешь, что любое событие в мире имеет свое значение и не бывает бесполезным. А то, что когда-то казалось тебе очень важным, на самом деле таковым уже не является. То есть как будто все важно и в то же время ничего не важно.
   – Здорово.
   – Есть еще кое-что, о чем нужно сказать.
   – Что же?
   – Представь. Ты – это по-прежнему ты, но не такая, как раньше. Ты как будто становишься больше. И хотя ты никогда раньше не знала себя такой, большой, это все равно ты.
   – И там есть ты, Уолтер?
   – Я везде, где ты только захочешь, чтобы я был, мама. Я имею в виду, вот я здесь, правда?
   – Ты останешься со мной, пока я не засну?
   – Конечно, мама. Я с тобой.
   Майкл закрывает глаза, потом открывает их и вновь смотрит на часы. У них остается чуть больше часа. И если она не заснет в течение этого времени, он все равно сдержит свое обещание. Его не выгонят отсюда, пока она не заснет. Пусть только попробуют.
   Он пытается дышать, несмотря на то что в горле стоит ком, а грудь словно сдавлена обручем.
   Ее голова удивительно легкая. Она и сама как пушинка. Ему хочется укрыть ее собой, словно покрывалом. Он прислушивается к ее дыханию.
   Он думает о том времени, когда Уолтер был маленьким. Он никогда раньше не думал об этом. До трех или четырех лет Уолтер был на редкость застенчивым ребенком. Когда кто-нибудь приходил в дом, он прятался.
   А к ним в дом приходило много народу. Молочник. Мороженщик. Парикмахер. Продавец книг. Прямо с порога начиналось общение с внешним миром.
   Но для трехлетнего мальчугана это было слишком. Иногда он прятался под столом, иногда в шкаф. Когда раздавался стук в дверь, Милли поворачивалась к нему с сияющим от счастья лицом и, превращая все в игру, спрашивала:
   – Ну и где мы будем прятаться на этот раз?
   Иногда он сам выбирал место. Скажем, за диваном. А бывало, что он ждал предложений от нее.
   Потом, когда посетитель уходил, она шла искать его.
   – Все ушли, – говорила она. – Выходи, эй, ты где? Выходи.
   Однажды мороженщик случайно зашел с черного хода и застал их врасплох, так что ей пришлось прятать Уолтера в складках своей широкой юбки.
   – Где же Уолтер? – донесся до него голос мороженщика, словно бы поверившего в исчезновение мальчугана.
   Милли защищала его от внешнего мира. Как будто накрывала одеялом, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Она знала, что ему ничего не угрожает, а он нет. Так что ей приходилось защищать его и от собственных его страхов. Возможно, думает он, так бывает с каждым ребенком. И потом вырастая, если только не умрет молодым, он будет жить для того, чтобы вернуть долг А Уолтер к тому же погиб молодым.
   Он слышит, как дыхание Милли становится ровным и глубоким. Ему даже приходит в голову мысль о том, что она не просто заснула. Но уже через несколько мгновений она начинает похрапывать.
   Он все равно остается с ней.
   До тех пор, пока Мэри Энн не заходит в комнату. Она стоит в дверях и молча смотрит на них. Он почти уверен в том, что она вновь исчезнет. Ему кажется, что она испытывает неловкость, наблюдая сцену, которая не предназначена для чужих глаз.
   Майкл улыбается, чтобы приободрить ее, и они долго смотрят друг другу в глаза. Дольше, чем когда-либо с того момента, как Майкл приехал. Может быть, даже дольше, чем когда-либо с 1942 года. А может, дольше, чем когда-либо вообще.
   Храп Милли почти совсем затихает, но Майкл все еще чувствует ее дыхание на своей шее.
   Мэри Энн произносит:
   – Она…
   Майкл прикладывает палец к губам.
   – Спит, – шепчет он.
   Он нежно убирает плечо из-под ее головы. Садится на краешек кровати и обувается. Потом легонько целует Милли в лоб.
   – Теперь можно идти, – тихо говорит он Мэри Энн. – Думаю, мы здесь больше не нужны.
   Он оглядывается через плечо. Один долгий прощальный взгляд.
   Он не был рядом с матерью, когда она умирала, его настоящая мать. Он был так молод, и все казалось таким нереальным. Он никак не мог усидеть на месте возле ее кровати и при первой же возможности выскочил из комнаты.
   Он выходит с низко опущенной головой, чтобы все эти незнакомые люди вокруг не увидели, что он плачет.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация