А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пурпурное сердце" (страница 10)

   Глава восемнадцатая
   Уолтер

   Что бы ни говорили о доблести и храбрости Эндрю, я был все-таки посильнее его кое в чем.
   Приведу лишь один красноречивый пример. Я расскажу вам, как заработал или не заработал это злосчастное «пурпурное сердце». Помнится, я говорил, что не буду распространяться об этом, но я передумал. Я достаточно силен. Иногда полезно взять да и выложить свой самый страшный секрет. Возможно, выставленный на всеобщее обозрение и обсуждение, он утратив свой зловещий смысл.
   Но продолжу.
   Мы с Эндрю приписаны к 25-й пехотной дивизии. Поскольку настоящими героями считаются морские пехотинцы Первой дивизии, которым достанется и слава, и почет, мы выступаем в роли мальчиков, подчищающих поля сражений.
   Вот почему Эндрю называет этот остров Антиоргазмом, если вам это интересно.
   Все было бы ничего, но вот мы получаем приказ уничтожить двадцатитысячную вражескую группировку, которая до сих пор скрывается в горах. С горы Остен наши позиции на Хендерсон Филд видны как на ладони, вот почему надо поскорее выбить врага оттуда.
   Мы проходим двухдневную тренировку по правилам боя в пещерах, потом нас посылают в поход. Шесть миль. Неплохая прогулка, думаем мы поначалу. Вскоре нам станет ясно, что мы заблуждались. А пока остров кажется вполне приличным местечком.
   До сих пор мы видели только Хендерсон Филд, наш береговой плацдарм, и полоску Лунга-ривер. Перед нами простираются красивые поля высокой травы, но мы еще не знаем, что это трава кунай, которая режет, как пила, когда пытаешься продраться сквозь нее.
   Мы еще не знаем, каково это переходить вброд болота, проваливаясь по грудь в топкую жижу, когда москиты едят живьем, а крокодил догрызает паренька, что шел на два шага впереди.
   Я и сам не догадывался, что ноги отказывают после трех миль по пояс в грязи.
   А потом, уже на привале, когда мы достаем свои пайки, мухи бросаются на них с большим остервенением, чем мы сами. Приходится свободной рукой стряхивать их с куска, который несешь в рот. Даже приноровившись кое-как, все равно не успеваешь отбиваться от мух, и становится совсем не до смеха.
   И вот я подхожу к той части истории, когда погибает Бобби и мы ночуем в лагере, но об этом я уже рассказывал.
   Утром мы тянем соломинки, чтобы выбрать двух счастливчиков, которые будут встречать врага на выходе из пещеры минометным огнем. Приз достается Хатчу и Оскару. Это действительно приз, поскольку ребята остаются на свету и если и увидят врага, то за сотню футов. По сути, они назначаются снайперами. А мы должны сражаться в пещере. В темноте.
   Они должны взять на прицел вход в пещеру. Это шаг номер один. Если выскочит кто-нибудь из «тех», они уберут его выстрелами из ружей. Если появится кто-нибудь из «наших», он должен громко крикнуть «Хатч!», чтобы тот не пальнул. И вот теперь я спрашиваю вас: так ли это сложно?
   Итак, мы стоим наизготовке у входа в пещеру, разбившись на тройки. Так проще избежать сумятицы в темноте.
   Слева от меня Эндрю и Джей.
   Наша очередь. Мы срываемся с места.
   На полпути я сталкиваюсь с чем-то, движущимся в обратном направлении, и меня сбивает с ног. В пещере совсем темно, я ударяюсь о влажную стену и переворачиваюсь. Все ориентиры потеряны. Впервые с начала боев мы с Эндрю оказываемся порознь.
   Возможно, клаустрофобия обострила мое восприятие, но я ощущаю прохладу стены, в которую я вжат, и потолок, нависший прямо над головой.
   Я начинаю паниковать, чувствуя, что задохнусь, если не возьму себя в руки.
   Я слышу шум борьбы, голоса наших и «тех», но мне кажется, что они доносятся отовсюду…
   И вот тогда я слышу его. Голос Джея. Я бы узнал его из миллиона других.
   Он выкрикивает предупреждение.
   «Уит!» Это прозвище Эндрю. Уит.
   А потом раздается свист пули, впивающейся в тело. Раз услышав этот звук, никогда его не забудешь. Поверьте мне.
   Я думаю: «Вот и все. Эндрю. Все кончено».
   Что-то ломается во мне.
   Наверное, мне следовало морально подготовиться к этому. Не знаю. Я должен был отдавать себе отчет в том, что Эндрю может погибнуть в любой момент, а война будет продолжаться, и мне придется сражаться в одиночку.
   Наверное, мне следовало подготовиться к этому, но я не готов.
   Я бегу.
   Не спрашивайте меня, как я добрался до входа в пещеру, потому что я полностью потерял ориентацию. Я просто следовал за парой собственных ног в надежде, что они лучше меня знают, куда бежать.
   Так и есть.
   Мы выбегаем на свет, и я вижу, что бегу следом за двумя япошками. Похоже, они не знают, что я сзади. Если бы знали, меня бы уже не было в живых. Достаточно было одному из них обернуться, и мне конец.
   Поэтому я стреляю в них обоих. В спины.
   И с той минуты я ненавижу себя за это.
   А хотите знать почему? Ну, я имею в виду причины, помимо очевидных. Я мог бы вернуться в пещеру. Но я стреляю в них. И скажу вам почему. Потому что думаю, что, если я этого не сделаю, об этом все узнают. Нелепая мысль, ведь никто не наблюдает за мной. Если бы мы оказались футов на двадцать ниже по склону, нас могли бы заметить Хатч и Оскар, но мы ведь не на двадцать футов ниже. А все остальные в пещере.
   Так что я опасаюсь не того, что все увидят. А именно того, что все узнают. Впрочем, теперь поздно об этом говорить, ведь оба японских парня давно мертвы.
   И я должен вернуться в пещеру.
   Да, я запаниковал, побежал, но теперь, когда я на свету и снаружи, я знаю, что должен вернуться. И тут я вспоминаю, что Эндрю мертв. По крайней мере, я так думаю. И к его смерти я прибавляю смерть двух мальчишек, павших от моей руки.
   Ну и что же я делаю?
   Я бегу как ошпаренный. Как будто только так можно спастись с этого вонючего острова, сбежать из этого ада.
   Но я совершаю большую ошибку. Огромную ошибку. Я забываю прокричать: «Хатч!»
   И этот сукин сын палит в меня из миномета.
   Трудно описать, каково это – попасть под обстрел. Когда снаряды ложатся рядом с тем местом, где ты стоишь. Или, как в случае со мной, когда спасаешься бегством, как трусливый дурак.
   Больше похоже на полет, только больнее. Пожалуй, это все, что я могу сказать, чтобы вам стало понятнее. Тебя просто подхватывает какая-то сила, и ты паришь в воздухе. Почти такое же состояние испытывает человек, когда его сбивает грузовик. Не советую вам оказаться в подобной ситуации. Я приземлился далеко от того места, где начал бег, и это все, что сохранила моя память.
   Потом было много рассуждений о том, почему он стрелял из миномета. Почему не стрелял из винтовки, как планировалось. Кто-то говорит что Хатч просто тупой, что весьма близко к истине, и возможно, в последний момент он просто перепутал миномет с винтовкой.
   Но я все-таки присоединюсь к тем, кто считает, что он садист. Такие, как он, в детстве отрывают насекомым крылья. Потом он вырастает и идет стрелять япошек, но ему доставляет удовольствие не просто их убить, но заставить при этом покувыркаться.
   С одной стороны, я ненавидел его за это, но в то же время был благодарен. Я проявил трусость в сражении, но никто не должен об этом знать. Пусть все думают, что я по глупости забыл прокричать «Хатч!»
   Да, вот почему «Уолтер так ненавидел это "пурпурное сердце"». Потому что, как сказал Майкл, «я его не заработал».
   Пока еще не слишком смахивает на историю о силе, верно?
   Возможно, мои представления о силе отличаются от ваших.
   Вот как я себе это объясняю. Я понимал, что я совершил, и смог это принять. Конечно, мой поступок был далек от идеала, но произошло то, что произошло.
   Я не рассказал об этом Эндрю. Потому что Эндрю был не настолько силен, чтобы принять это. Он бы сочинил для себя другую историю, далекую от истины, что, собственно, он и сделал. Так кто же сильнее – тот, кто смотрит правде в глаза, или тот, кто утешает себя сладкими сказками?
   Он не примирился и с тем, что мое тело оказалось обезображенным. И мне не позволял смотреть на раны. Я это делал, когда он заступал на дежурство.
   Эндрю недостает смелости смотреть фактам в лицо. Ему нужно дорасти до этого.
   Он захочет посмотреть Майклу в глаза, потому что Мэри Энн подсказала ему это. Как только он увидит их, ему станет ясно, что это я. Но он все равно откажется это понимать. Потому что еще недостаточно крепок духом.
   Только разложив все по полочкам, он сможет вернуться домой.
   И тогда мы все освободимся.
   Кстати, голову мне снесло всего лишь через три дня после моей выписки из госпиталя.
   Жаль, что Хатч не был хорошим стрелком. Избавил бы меня от множества хлопот.

   Глава девятнадцатая
   Майкл

   Майкл, вскочив с кресла-качалки, выкрикивает имя Эндрю. Слишком простое решение, но это срабатывает.
   Эндрю останавливается и оборачивается.
   Майкл произносит:
   – И это все? Ты летишь из Альбукерка, Бог знает как добираешься в город из аэропорта, потом топаешь сюда пешком – и для чего? Чтобы выслушать меня, обозвать сумасшедшим и уйти? В таком случае, дружище, ты просто выбросил на ветер доллары, припасенные на отпуск.
   – Я тебе не дружище. Сумасшедшие непредсказуемы. И меня не прельщает перспектива общения с ними.
   – Меня тоже. Но посмотри, я ведь совершенно безобиден. Я тебя не обижу.
   – Ты обидел мою жену.
   – Правда? И каким же образом?
   – Ты заставил ее поверить в перевоплощение Уолтера или наплел что-то насчет того, что в тебя вселился его дух.
   – Одно из двух наверняка. Уолтер говорит, что я – его реинкарнация, а ему-то уме виднее. Зачем ты приехал сюда, Эндрю?
   – Узнать, что за историю ты сочинил. Какую цель преследуешь. Какое мошенничество затеваешь.
   – Ты удовлетворен тем, что узнал?
   – Нет, не вполне.
   – Тогда… почему же ты уходишь?
* * *
   – Это дом? – спрашивает Эндрю, заходя в его жилище. – Его еще не достроили или уже начали разбирать?
   – Мы строим его потихоньку, не торопимся.
   В тусклом свете свечей Эндрю пытается рассмотреть скелет динозавра, который Деннис соорудил из разнообразных обломков сплавных бревен. Майклу трудно определить, считает Эндрю этот шедевр творческой находкой или безумием.
   Потом Эндрю садится на диван и вновь оглядывает помещение.
   – Наверное, это будет хороший дом, когда вы его достроите. Сейчас выглядит немного примитивным. У тебя что, даже света нет?
   – Пока нет. Это большие расходы – провести свет. Мы ведь не электрики.
   Вопреки ожиданиям Майкла Эндрю не спрашивает, кто стоит за этим «мы». Майкл опасается, что, упомяни он сейчас о своем компаньоне, Эндрю примет его за гея. А это лишь осложнит ситуацию. А может, наоборот? Супружество Эндрю как раз могло бы помочь.
   – Я зажгу лампу, – говорит он.
   Пока он возится с керосиновой лампой, Эндрю спрашивает: «У тебя хотя бы горячая вода есть?»
   – Да, у нас есть газ. Можно принимать душ. И готовить. Мы не дикие животные, Эндрю. Просто мы пока не можем себе позволить вызвать электрика.
   Когда лампа разгорается сильнее, он ставит ее ближе к Эндрю, чтобы лучше видеть его лицо.
   Эндрю берет лампу за ручку и придвигает к Майклу. Слегка подкручивает фитиль. Майкл не сразу догадывается, что он делает.
   – Ты пытаешься увидеть мои глаза, так? Хочешь проверить, не обманула ли тебя Мэри Энн?
   – Откуда ты знаешь, что мне сказала Мэри Энн?
   Вместо ответа Майкл подносит лампу к своему лицу. Чтобы Эндрю наконец увидел то, ради чего приехал. Майкл сам хочет посмотреть на его реакцию, но ему это не удается, поскольку лицо Эндрю осталось в тени.
   От молчания становится неуютно. Потом он произносит: «Все, я понял. Уолтер где-то на стороне заимел ребенка, о котором мы не знали. Вот откуда эти глаза. И вот почему ты так много о нем знаешь».
   – Эндрю. – Он ставит лампу на пол. – Тогда, наверное, мне было бы лет сорок?
   Тишина.
   Потом:
   – Ах да. Я должен был сообразить, если бы не усталость. Я очень устал. Пожалуй, мне пора.
   – Почему ты не хочешь остаться на ночь здесь?
   Эндрю тяжело поднимается.
   – Нет, нет, я ухожу.
   – Но ты ведь устал. А до города четыре мили.
   – Я знаю, сколько до города. Уже прошагал этот путь пешком.
   Майкл идет за ним, догоняя на крыльце.
   – В городе есть пара мотелей. Позволь мне хотя бы довезти тебя туда. У тебя ведь больная нога.
   Эндрю молчит, нарочито глядя в другую сторону.
   – Ладно, давай.
   Майкл пропускает его в пикап через водительскую дверцу. Со стороны пассажира дверцу заедает. Он залезает следом за Эндрю, включает зажигание, и мотор, шумно прокашлявшись, заводится.
   – Ты принципиально не ставишь глушитель?
   – Эй, кончай меня подкалывать. Поехали.
   – Поехали.
   Милю или две они едут молча.
   Майкл пытается представить себе своего приятеля-невидимку, Уолтера. Ну, где он? С ним он сейчас или нет? Покинул его или просто так сжился с Майклом, что тот его уже не чувствует?
   – Эндрю, наверное, завтра утром я заеду за тобой, и мы позавтракаем.
   Эндрю сидит, уставившись в окно, как будто увидел что-то захватывающее в этой кромешной темноте.
   – Зачем тебе это?
   – Просто хочу, чтобы мы еще поговорили.
   – Я не слишком доверяю разговорам.
   – Но тебе от этого не будет никакого вреда. Всегда сможешь сказать, что я сумасшедший или просто глупец. Что страшного в том, чтобы просто выслушать меня, пусть даже не доверяя ни единому слову?
   – Хорошо, может быть. Я тебе позвоню.
   – Сомневаюсь. У меня нет телефона. Я сам приеду за тобой, как только проснусь.
   Он останавливается у мотеля «Ред Фокс». Свободные места есть, судя по вывеске.
   – Что ж, до завтра, дружище.
   – Я тебе не дружище.
   – Еще какой дружище, Эндрю, как бы ты ни противился этому.
   – Я очень хочу спать, – говорит он. – Я очень устал.
   Он пытается открыть заклинившую дверь, забыв, что Майкл посадил его с водительской стороны.
   Когда Майкл наблюдает за тем, с каким трудом Эндрю, хромая, идет к мотелю, он ловит себя на мысли, что еще совсем недавно, приближаясь к его дому, тот выглядел и двигался, как будто был на десять лет моложе.
   Он подумывает о том, чтобы найти телефон и позвонить Мэри Энн – не столько для того, чтобы рассказать ей про Эндрю, сколько для того, чтобы просто услышать ее голос.
   Но сейчас слишком поздно, и он не хочет будить ее.
   Он остается один в пикапе, закуривает «Лакки» и выпускает кольцами дым из окошка, краем глаза наблюдая за тем, как Эндрю регистрируется у администратора.
   Он вспоминает сны, которые подтолкнули его к поискам Эндрю, эти бесконечные ночные кошмары, лишившие его способности к сопротивлению.
   Ему вдруг приходит в голову, что для Уолтера будет лучше, если Эндрю заснет.
   Уолтеру легче общаться с человеком, когда тот спит.
   Эта мысль прибавила ему оптимизма. Возможно, для него все закончится, и с этого момента в игру вступит сам Уолтер?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация