А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Темный набег" (страница 29)

   Глава 47

   – Видать кто-то рассказал обо мне, дочурка, – невесело усмехнулась мать. – Кто-то очень хотел спастись от костра и выложил тевтонам: мол, была с нами на шабаше такая-рассякая Величка. Была, да сплыла. А Бернгард – не глупец. Быстро смекнул, куда я могла уйти от облавы. Вот и решил проверить…
   – Думаешь, ему рассказали только о тебе? – удивленно подняла брови Эржебетт – Не о нас?
   – Обо мне, обо мне – не сомневайся, – уверенно ответила мать. – Ты еще мала для ведьмачества. На таких, как ты до первого посвящения внимания не обращают. Да и мало кто вас, молодежь, вообще видел. Вы же все в сторонке, за колдовской полянкой прятались. А я вот – другое дело. Величка в этих краях известная ведьма. Заметная… Величку здесь знают многие. Меня Бернгард ищет, как пить дать. За мной он идет.
   Глаза Велички смотрели на далекие факелы с недобрым прищуром.
   – Интересно, кто проговорился тевтонам? Что за гадюка такая? Знают ведь, что милости от саксов ждать глупо. Рассказывай – не рассказывай – все равно не пощадят. Хотя… – она немного помедлила, размышляя, – хотя, может, и не выдавал меня никто. Думаю, Бернгард и без того обо мне наслышан. У саксонского магистра много ушей в округе. Слышать-то обо мне слышал, а на костре своем не увидел. Теперь не успокоится…
   – Спрячемся в пещерах? – предложила Эржебетт. – Здесь должны быть пещеры.
   – Они нас не спасут, дочурка. Пещер вокруг озера немного и все они, наверняка, хорошо известны тевтонам. К утру саксы обыщут каждую щель в скалах.
   – Значит… нас… тоже… на костер?.. – кусая губы, тихо спросила Эржебетт.
   Однажды ей довелось видеть смерть колдуна, схваченного тевтонами и слышать жуткие вопли сгорающего заживо человека. Она тогда смотрела издали, из укрытия. Но ветер дул в ее сторону и даже там ощущался запах. Увидеть такую казнь снова и вблизи Эржебетт не хотелось. А уж самой оказаться на поленице дров – подавно…
   – На костер? Да? Нас?
   – Ну, уж нет, милая, этого не будет, – спокойно ответила ведьма. – Тебя я им не отдам.
   – Отсюда некуда бежать, мама, – Эржебетт безнадежным взглядом окинула отвесные скалы с обледеневшими вершинами, белеющими в ночи. Безжизненное плато и Мертвое Озеро окружала непреодолимая стена. – Ты же не сможешь оборотиться летучей мышью или ночной птицей?
   – Нет, этого я не смогу. В такие сказки верят только глупые селяне.
   – Выходит, никакого пути нет? Кроме как к ним…
   А они – там, в ущелье, с факелами в руках – приближались. Быстро. Наверное, теперь они ехали верхами.
   – Ошибаешься, дочка. Отсюда есть путь…
   Теперь сузившиеся глаза ведьмы смотрели в мертвые воды озера. Густая темная муть иного запорубежного обиталища тогда еще не поглотила озерные глубины, но ночью, при скупом свете луны и звезд, любой водоем кажется непроглядно черным. Так и здесь, так и сейчас. Казалось…
   – Жаль, нет ножа, – глухо пробормотала Величка. – Впрочем, не важно. Можно и без ножа.
   Ведьма-мать вдруг словно обезумела. Упала на колени, поползла по берегу. Руки Велички жили своей жизнью, обшаривая и ощупывая пространство вокруг, под ногами. Эржебетт наблюдала молча со страхом и благоговением. Эржебетт знала: когда мать ТАКАЯ, ей лучше не мешать.
   ТАКАЯ Величка что-то сосредоточено искала в каменистых россыпях. Да камни же и искала! Зачем-то. Для чего-то. Выхватывала из общих куч один за другим, поднимала, осматривала. И раздраженно отшвыривала прочь.
   В сердцах.
   В воду.
   В Мертвое Озеро.
   Бул-тых! Был-тых! Бул-тых!
   Только брызги летели, только разбегались круги по воде. И колыхалась на водной глади потревоженная лунная дорожка.
   Видимо то, что хватали ведьмины пальцы, ведьме не подходило.
   Наконец, она все же нашла, что искала.
   Величка подняла камень – небольшой, неказистый щербатый обломок. Поднялась сама… Ударила камнем о большой валун.
   Глухой стук. Искры.
   Камень в руке матери раскалывается на части. На несколько кусков с неровными острыми сколами. На пораненных пальцах выступает кровь. Но это – лишь капли. Этой крови Величке мало для задуманного. А ведь что-то задумано!
   На губах ведьмы блуждает счастливая нездешняя улыбка.
   Величка берет один осколок – самый большой и острый. Приставляет к вздувшимся венам на левом запястье. Примеряется. Как ножом. Простирает руку над водой.
   – Мама! – вот тут Эржебетт перестает молчать. Вскрикивает, прикрыв ладонями рот.
   Бесстрастная белесая луна отражалась в распахнутых глазах девушки.
   Эожебетт шепчет – дрожащим голосом сквозь дрожащие пальцы на дрожащих губах:
   – Ты хочешь… Ты, в самом деле, решила?.. Это?..
   – Решила, – твердо говорит она. – Иначе – нельзя.
   Величка медленно отводит руку с камнем в сторону, вверх.
   – Постой! Мама! Ведь граница! И – наша кровь!
   Эржебет в ужасе, в панике. Кровь Изначальных Вершителей! Которая способна взломать заветную древнюю черту!
   – Я помню. Я знаю. Я все помню и все знаю, Эржебетт. Именно поэтому мы с тобой сейчас здесь. Больше нам некуда податься.
   – Но Проклятый Проход!
   – Его прокляли другие. И пусть он будет проклят для них же. А для нас… для тебя – это единственный путь к спасению, дочка.
   – Темное обиталище! – она мотает головой. Из глаз ручьем катятся слезы. – Я боюсь, мама! Ма-ма!
   – Ох, девочка-девочка! Еще не известно, какое из обиталищ, разделенных кровавой чертой, на самом деле темнее, и какое – страшнее. Посмотри в ущелье. Оттуда идут за нами. Несут огни. Жечь тебя и меня. А ты уже видела, как гибнут люди в огне. Видела ведь? Видела? Ви-де-ла?!
   Величкой уже овладевало исступление, ведьмина истерия, противиться которой невозможно. Осколок камня дрожит в руке поднятой над другой рукой. Той, что протянута над водой.
   – Проклятый Проход, мама! Шоломонария!.. – дочь кусает пальцы и губы.
   – Так будет лучше, дочка. Там будет лучше. Для тебя – лучше. Лучше, чем умереть на костре, поверь. Я люблю тебя. Я жила ради тебя. И сейчас… и это… тоже – ради тебя. Я не позволю им тебя жечь!
   – Ладно, пусть! Пусть будет так! Только сама не умирай! Слышишь, мама! Не уми…
   – Не позволю! – Величка уже не слышала и не видела дочери. Никого, ничего она теперь не слышала и не видела. Кроме своих речей, кроме своей руки над темной холодной водой.
   Кроме того, что было в ней. Что ее переполняло.
   А когда душу и разум переполняет что-то одно… так переполняет… тогда ни о чем другом думать невозможно.
   Эржебетт дрожала от страха.
   Величку била иная дрожь. А в глазах и голосе ведьмы – бесноватые искры и нотки. Острый камень рвался взрезать плоть и пустить кровь.
   – Жечь! Не позволю! Тебя! Никому! А теперь не мешай, Эржебетт. Теперь просто отойди в сторонку и жди.
   – Ма-ма!..
   – Я сказала – не мешай! Все решено. Все предрешено. И для тебя, и для меня. И для всех остальных…
   Ею, сильнейшей ведьмой округи, было решено и предрешено. Все. Для всех.
   Разное бывало раньше. Эржебетт всякой видела свою мать, но теперь даже она не узнавала Величку. Лицо ведьмы – искажено. И нет в нем больше обвораживающей колдовской красы и уверенного спокойствия. Лицо дергается, рот скалиться. Выпученные глаза, раздутые ноздри… Лицо ведьмы – страшное, жуткое. Таким, наверное, и должно быть лицо сильной ведьмы, творящей волшбу, которая способна изменить мир.
   Величка хлестнула ненавидящим взглядом по дну ущелья. По приближающимся огням.
   – Да! – безумный каркающий смешок. – Раз так, то и для всех остальных – тоже! Пред-ре-ше-но!
   Факелов в ущелье было много. Ненависти в сузившихся глазах с расширившимися зрачками – еще больше. Так умеет смотреть только лютая ведьма перед лютой смертью. И загнанная мать, готовая ради спасения… ради хотя бы призрачного спасения… ради намека на спасение родного дитя… на все готовая…
   – Пусть все будет так, как будет. Если нельзя по-другому. Если по-другому здесь не дают, не умеют. Значит пу-у-усть!
   Она нанесла первый удар. Именно – удар. Не порезала запястье – ударила с маху. Рубанула острым грязным сколом по венам. Глубоко и сильно…
   Красное.
   Кровь…
   Сильно разбавленная веками и поколениями, но все же несущая еще в себе частицу былой мощи Изначальных, она брызнула, как из лопнувшего бурдюка.
   Величка ударила еще.
   И – еще раз.
   И еще.
   Раз за разом, раз за разом, раз за разом…

   Глава 48

   Ведьма била и резала сама себя нещадно. Хрипя, смеясь и, вероятно, вовсе не чувствуя боли. Рвала каменным осколком смуглую нежную кожу запястья, податливую плоть, жилы, вены. Рубила до кости и пускала в темную воду свою горячую кровь.
   Кровь попала в озеро. Ушла в воду.
   А потом вода… Где-то там, в глубине… В самой… Эржебетт показалось, будто что-то там шевельнулось. Показалось? Шевельнулось?
   А бледнеющие губы Велички уже быстро, словно опасаясь не успеть, шептали нужные слова.
   – А-ун-на…
   Эржебетт расслышала первые звуки древнего заклинания.
   – Гу-хать-яп-паш…
   И – дальше.
   – Пакх-тью-эф-фос…
   Потом бормотание сделалось нечетким, неразборчивым. Но Эржебетт и не пыталась больше ничего разобрать. И уж тем более – запомнить. Потрясенная, шокированная, ошарашенная, она просто смотрела. И просто слушала. Как…
   Снова и снова…
   Нещадно полосуя обломком камня, зажатым в правой руке, предплечье левой, Величка в исступлении выла нужные слова. Торопясь сказать все.
   А когда не стало сил выть – шептала севшим охрипшим голосом. И все полосовала, полосовала… Стремясь нанести больше ран. Желая выпустить в мертвые воды больше живой крови. Как можно больше.
   Ведьма-мать с трудом держала на ногах слабеющее тело. Вся вода возле берега была в бурых разводах, казавшихся ночью непроглядной чернью. А Величка продолжала себя истязать. Бормотание ее становилось все менее внятным. Ведьма уже не осмысленно, будто в горячечном бреду выталкивала из глотки неведомые слова.
   И даже когда слова были сказаны и повторены неоднократно, она продолжала резать себя. Молча. Прикусив губу. Прокусив губу. Насквозь. С подбородка беснующейся Велички в воду тоже капала роковая кровь Изначальных. Вместо слез боли, страха и отчаяния.
   Слезы сейчас лила Эржебетт. Дочь, наблюдавшая за последним колдовским обрядом матери беззвучно рыдала на берегу Мертвого озера. А на плато уже вползала огненная змея горящих факелов.
   Скоро, совсем скоро саксы будут здесь. Скоро увидят, скоро услышат, скоро узнают…
   Ослабевшая Величка пошатывалась.
   – Ма-ма! Ма-ма! Ма-а-а-ама! – скулила Эржебетт, не отводя взгляда от ее левой руки. Рука превратилась в кровавую тряпку, в ошметки, в рваное месиво.
   Текли кровь и слезы. Кровь – в воду. Слезы – на камни. Крови было больше. Много больше. Но поток ее уже истощался. Едва-едва пульсировал. И вот…
   Острый обломок камня – влажный, скользкий, красный, исщербленный о кость, выпал из слабых пальцев и неслышно ушел под воду.
   Величка сделала шаг назад. И еще один. Упала навзничь. Так и осталась лежать на спине. Истерзанная, будто изжеванная зубами неведомого зверя, рука чуть подрагивала на камнях.
   А кровь все стекала. По камням – в воду.
   Темными щупальцами кровь расплывалась в темной воде. Извивалась причудливыми кольцами – смыкающимися и размыкающимися. Словно живое существо, а, может, и впрямь – живое, ожившее в этих мертвых водах, она тянулась ко дну, через которое была проведена кровавая же черта.
   Кровь медленно, лениво опускалась сверху вниз. В темноту. В глубины озерного мрака.
   Факелы, разгоняющие ночь, поднимались. Снизу – из темного ущелья. Наверх. На плато.
   Факелы спешили.
   И от того, кто… от того, что поспеет первым – огонь или выплеснутая в Мертвое Озеро живая руда, зависело многое. Судьба плачущей юницы. И судьба целого обиталища. Хотя, нет. Уже – нет. Уже ничего не зависело. Потому что все уже произошло.
   Озеро, подкрашенное кровью, раскрылось прежде, чем факельные огни достигли его берегов.
   Как это произошло?
   Просто.
   Просто вода взбурлила.
   Просто из глубин, потревоженных кровью Изначальных, поднялись невидимые руки. Или клинки. Или стены. Просто озеро расступилось, разомкнулось. Разорванное, рассеченное, раздвинутое.
   Просто во взбухшей и вышедшей из берегов воде появился проход. Широкий – не один десяток всадников проедет стремя в стремя, длинный – от края до края озера. Проход вниз.
   Просто обрывистый, резко уходящий в подводные глубины берег обратился в крутой, не укрытый больше водой, склон.
   Склон вел на дно. Неживое, каменистое, чистое, без водорослей и тины. Там, на дне, в гигантском темном котле багрово поблескивала черта. Широкая. Жирная. Толстая. Рудная черта. Та самая, проведенная в незапамятные времена истинной, неразбавленной кровью-рудой Изначальных Вершителей, на века отделившей людское обиталище от мира темных тварей. На века, однако не до скончания веков. Не навсегда.
   Ближе к середине кровавая полоса заметно истончалась. И – уже истонченная – тянулась по дну десятка на два-три шагов. Здесь границу миров вскрывали. Однажды. Давно. Еще при гордом дакийском царе Децибале, во времена Румейской империи.
   Вскрывали, а после – латали.
   На потревоженную могущественную кровь Изначальных под неизменные звуки-знаки-слова древней магической формулы ложилась не столь древняя и не столь сильная кровь их потомков.
   Тогда она сделал свое дело. Заперла Проклятый Проход. Но лишь до сегодняшней ночи. Сегодня в Мертвое Озеро попала кровь потомка потомков. И над пролитой кровью вновь произнесено заклинание.
   И вот…
   И то, и другое – и кровь, и слово – опять рвали рудную черту в самом тонком и уязвимом ее месте. Прохудившаяся, наспех закрытая граница, ощутив прикосновение ведьминой крови и ведьминых слов, поддавалась. Истончалась еще более. И – размыкалась.
   В одном месте.
   В другом.
   В третьем…
   Куски и клочья рудной черты истаивали быстро – быстрее, чем тает упыринная плоть на солнце. Свежая кровь размывала кровь, пролитую ранее. Сказанные наново слова заглушали слова, звучавшие прежде.
   В новой крови силы на это хватало. И в новых словах – тоже. Исступление Велички, спасающей от костра дочь, было достаточно сильным. Сильна была ненависть к преследователям. Сильна и слепа была ярость ведьмы-матери. И ее надежда. И ее любовь.
   Сильные страсти, выплеснутые Величкой вместе с кровью и древним заклятием, несли в себе поистине сокрушительный заряд. А рудная граница, уже порушенная однажды, оказалась слишком слаба, чтобы выдержать столь мощный и яростный напор. Для разрушения преграды не требовались ни века, ни года, ни месяцы. Счет шел на минуты. На секунды даже.
   И секунды утекали, как кровь из рассеченных жил. Граница рушилась. Поначалу маленькие, почти незаметные прорехи на сплошной багровой черте ширились, сливались одна с другой, обращались в дыры, темные самой ночи.
   Отдельные дыры становились одной сплошной брешью.
   Брешь увеличивалась в размерах.
   А за заветной чертой… а под чертой – даже отсюда, с обрывистого берега видно! – что-то темное, клубящееся раздвигало и раздирало тонкую ткань мироздания.
   Там, где зияла брешь – больше не было озерного дна. Была темнота, озаренная багряными вспышками изламывающейся границы. Был проход, очертания и размеры которого размывал шевелящийся мрак. Проклятый Проход, полого, под небольшим уклоном уходил в… в никуда… А может, это был и не уклон вовсе. Может – подъем. А может – равнинная пустошь. Трудно, очень трудно было объяснить и понять, как происходит такое, как одно место переходит в другое и как единятся разделенные миры.
   Ясно было только одно. Проход вел под дно, за дно Мертвого Озера. В иное, в темное обиталище. В зловещую Шоломанарию. И чуждый мир уже тянулся оттуда к миру этому, привычному, родному. Пока еще робко, боязливо, осторожно.
   Но все же упорно, настырно.
   Тя-нул-ся.
   С той стороны разверзшегося прохода тонюсенькими струйками вползала нездешняя мгла. Ее сейчас было мало. Она была почти незаметна в истошно-багровом сиянии рваной рудной черты. Ей еще потребуется время, чтобы накопиться в достаточном количестве, слиться с мертвыми водами и обрести новую суть. Стать той самой непроницаемой мутью, почти достигающей поверхности озера, которую уже видел Всеволод. Переходным мостиком из мира в мир. Вратами, обращающимися по ночам темно-зеленым туманом. Отворяющими запертое и запретное.
   Так все и было. Был проход между расступившимися Мертвыми водами. Была порушенная рудная граница. А за ней – новый проход. Новый и старый Проклятый Проход.
   И был путь. Туда. На ту сторону. В Шоломонарию. В темное обиталище. Вниз. Крутой спуск. Каменистый обрыв-берег.
   Путь к спасению? Или путь к падению? Об этом трудно сказать однозначно. Об этом можно сказать по-разному. «Да» – можно сказать. «Нет» – можно сказать. Просто был путь. И юная отроковица стояла в начале этого пути. На самом краю уходящего вниз склона.
   И тут же, рядом – на краю – лежала ведьма-мать. Еще живая. Еще истекающая кровью.
   Путь… Вперед и вниз.
   Стена воды – справа. Стена воды – слева. Тогда еще – чистой, незамутненной воды.
   – Иди – слабо шепнула Величка. – Иди туда, дочка. А я закрою за тобой воду. В эту ночь она больше не откроется. Может быть, и в следующую. И еще через одну ночь, быть может, – тоже. Мертвые воды не разверзнутся вновь, пока тьма Шоломонария не просочится сюда в достаточном количестве и не обретет власть над озером. Для этого нужно время. Потом-то озеро начнет открываться само. Каждую ночь тьма станет сливаться с тьмою. Но когда это случиться, тебя здесь не будет, а там где ты будешь, ты станешь сильнее. Гораздо сильнее. Иди…
   – Вместе! – Эржебетт покачала головой. – Только вместе. С тобой.
   – Нет, – Величка устало улыбнулась. – Вместе нам уже нельзя. Не получится. Я остаюсь здесь. Ты идешь туда.
   – Но почему, мама?
   – Ты уже взрослая девочка. Дальше – ты сама. Тебе жить дальше. Как-нибудь, где-нибудь, чем-нибудь, кем-нибудь, – ведьма-мать говорила непонятное и пугающее. Эржебетт не понимала и пугалась. – А мне – уже не жить. Я свое отжила. Мне сейчас нужно быть здесь.
   – Зачем?!
   – Чтобы они ничего не заподозрили.
   Они? Снизу, из-за неровного горбообразного спуска с плато, из ущелья уже доносились крики и конское ржание. В ночном воздухе слышимость хорошая, а эхо долго мечется в теснине между скал.
   Факельные огни горели уже совсем близко.
   – Ступай, дочка. Прощай, дочка…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация