А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Темный набег" (страница 21)

   Глава 33

   …Эржебетт о своем отъезде Всеволод сообщать не стал. Незачем. К чему лишний раз волновать девчонку? Просто поставил перед запертой дверью пятерых стражей.
   Выбрал еще двадцать дружинников с толковым десятником Ильей во главе. Дал необходимые указания. Особо предупредил дозорного, которому надлежало подняться на наблюдательную площадку донжона:
   – В сигнальный рог здесь трубят, когда разверзается Мертвое Озеро. Но знаешь что… Если вдруг увидишь, что тевтоны прервали вылазку и возвращаются в крепость раньше нас – тоже дуй не жалея щек. Томасу скажешь – я приказал.
   Это – на тот случай, если Бернгард задумал схитрить и объявиться в замке прежде времени.
   А это – на прочие непредвиденные случаи:
   – Если Илья велит, или если сам вдруг что заметишь сверху и сочтешь подозрительным – тоже труби, не стесняйся.
   Гудение сигнального рога Всеволод слышал неоднократно и не сомневался в том, что отзвуки гулкого эха докатятся и до берегов Мертвого Озера. «Услышим – повернем коней», – решил он про себя.
   Дружинники внимали воеводе молча, хмуро посматривая из-под насупленных бровей. Всеволод вздохнул. Сказал негромко, но весомо:
   – Я вас не няньками здесь оставляю за девчонкой приглядывать, а из-за врага, который бьет в спину. Неужели не ясно?
   Никто ничего не ответил.
   Под угрюмыми взглядами оставшихся Всеволод вывел дружину через серебряные ворота. Тевтоны – действительно, весь гарнизон без двух десятков – уже покинули крепость. Отряд Бернгарда проехал по опущенному мосту через дымящийся еще ров и теперь спускался по пологому склону, заваленному смердящими на солнце нелюдскими трупами. Следом рысили всадники Сагаадая.
   Нужно было догонять.
   …Вместе с крестоносцами они достигли основания замковой горы. Отсюда было два пути. Налево – в горловину, стиснутую скалами и ведущую к пустынному плато с Мертвым Озером. И направо – к поросшим лесами холмам, где начинались обезлюдившие эрдейские земли. Тевтоны повернули вправо.
   – Мастер Бернгард, – почтительно обратился Всеволод к тевтонскому старцу-воеводе, следовавшему впереди.
   – Да, русич? – Бернгард даже не шевельнулся в высоком рыцарском седле.
   – Каким образом проходят дневные вылазки?
   – Как обычная облава, – пожал плечами магистр. – Рассредоточиваемся малыми группами, охватываем побольше пространства, и ищем. Каждый в своем направлении.
   Значит, рассредоточиваемся… Всеволод так и предполагал. А что если им разъехаться прямо сейчас?
   – Куда ты ведешь отряд, Бернгард?
   – Туда – неопределенный кивок вперед. – Там, за холмами, полно укромных мест, где днем может прятаться нечисть.
   – Я со своими воинами хочу отправиться в другую сторону, – негромко, но твердо произнес Всеволод.
   Бернгард придержал коня. Повернулся – медленно, всем корпусом, закованным в посеребренную сталь. Из-под поднятого забрала смотрели колючие глаза.
   Что-то хотел ответить? Не успел…
   Подъехал ближе прислушавшийся к их разговору Сагаадай. Юзбаши тоже сказал свое слово:
   – Не сочтите за дерзость, мастер Бернгард, но и я бы предпочел другой путь.
   Ага… Видать, татарского сотника обуревают мысли, схожие с теми, что не дают покоя Всеволоду. Степняк тоже жаждет взглянуть на мертвые воды…
   – Да и мы бы не отказались повернуть коней, – к магистру с двух сторон уже подъезжали Золтан и Раду.
   Ожидаемой вспышки не произошло. Некоторое время – совсем недолго – Бернгард размышлял и прикидывал что-то. Потом – ответил. Без гнева и раздражения. Скорее – насмешливо:
   – Вообще-то мне казалось, что здесь приказы отдаю я. И еще я полагал, что все мои приказы будут исполняться беспрекословно.
   Так оно и было. В братстве рыцарей-монахов, спаянном жесткой дисциплиной, никто не осмеливался противоречить магистру. Однако ни Всеволод, ни Сагаадай, ни Золтан не являлись членами ордена и не принимали на себя орденских обетов и обязательств. Они прибыли сюда на помощь, по зову Бернгарда. Как союзники, как друзья. Как равные.
   – Твои приказы будут исполняться, – заверил тевтона Всеволод. – В замке, ночью, во время штурма. Все верно: в бою над крепостью должен стоять один воевода. Но…
   – Но?
   – Но сейчас день, и мы сейчас находимся за пределами Серебряных Врат, – заметил Всеволод. – И смею надеяться, мы имеем право передвигаться в окрестностях Сторожи по своему усмотрению. Или у нас такого права нет?
   Бернгард хмыкнул.
   – Хотите ехать на Мертвое Озеро? – напрямую спросил тевтонский магистр.
   Всеволод ответил за всех:
   – Да. Мы должны взглянуть. Увидеть вблизи. Понять или хотя бы попытаться понять…
   – Понять, что делать дальше? – улыбка Бернгарда была невеселой. – Я уже бывал на берегу озера и неоднократно. Но всякий раз возвращался оттуда ни с чем.
   – И все же мне… нам нужно туда.
   Всеволод ждал спора и готов был к ссоре, однако Бернгард согласился неожиданно легко.
   – Хорошо, – кивнул магистр. – Покуда светит солнце, вы вольны поступать по своему разумению. Нам, в самом деле, незачем таскаться друг за другом.
   Затем Бернгард перешел на деловой тон военачальника, отдающего распоряжения:
   – В скалах возле Мертвого Озера есть небольшие трещины и несколько гротов, в которых могут укрываться нахтцереры. Проверьте. Только – осторожнее. Не убирайте рук с оружия. Там, в пещерах, не будет ни солнца, ни крепостных стен. Там вам придется уповать только на сталь с серебром, которого страшатся и темные твари, и мертвые воды, выпускающие их. Помните об этом…
   Пауза. Пытливый взгляд.
   О чем именно им надлежит помнить? Об осторожности? О боязни нечисти перед серебром? Излишнее, в общем-то, предупреждение. Ни о том, ни о другом забывать никто не собирается.
   Всеволод все же кивнул, давая понять, что принял слова Бернгарда к сведению.
   – Не вздумайте лезть в озеро в серебренных доспехах, – зачем-то добавил магистр. – Впрочем, без доспехов этого делать тоже не нужно.
   Еще кивок. Все? Напутствие закончено?
   – И еще один… нет – не приказ – добрый совет. Вам следует поторопиться, если хотите вернуться в Серебряные Врата засветло. С замковых башен озеро на плато кажется близким, но на самом деле это не так. Расстояние в горах обманчиво.
   Бернгард повернулся назад, позвал:
   – Конрад! Бранко! Поедите с нашими м-м-м неустрашимыми союзниками…
   «Неустрашимые» в устах тевтонского магистра прозвучало, как «неразумные». А, впрочем, так могло просто показаться. Чужая душа – потемки. Истинный смысл, вложенный в чужие слова, тоже распознать бывает не просто.
   – Проведете их к озеру…
   Вообще-то, на взгляд Всеволода, провожатых в ущелье-горловине, где при всем желании заблудиться мудрено, не требовалось. Другое дело – соглядатаи. Однако, вроде бы, и возражать против общества бывшего посла Закатной Сторожи и волоха-проводника причин нет.
   Бернгард, не проронив больше ни слова, тронул коня. Братья-рыцари и кнехты тоже последовали за своим магистром в угрюмом молчании. Только топот копыт, да позвякивание доспехов.
   – Мастер Бернгард прав, – сухо сказал Конрад. – Если хотите добраться до озера и вернуться в замок, прежде чем сядет солнце, нужно спешить.
   Бранко не сказал ничего. Не теряя времени на разговоры, волох направил лошадь к ущелью. Наверное, в самом деле, следовало поспешать.
   – Вперед! – приказал Всеволод. – Скорой рысью!
   Они спешили, подстегивая и пришпоривая коней. Скакали там, где можно было скакать, карабкались по осыпающимся каменистым кручам, ведя лошадей в поводу. Снова садились в седла. Ехали, шли. Шли, ехали…
   Горловина оказалась труднопроходимой и для конного, и для пешего. Камни, осыпи, частые завалы, возведенные по всей видимости, с одной целью: затруднить проход нечисти, и хоть как-то ее задержать. Да, без толковых проводников, которым в этих местах знаком каждый валун, пришлось бы туго. Проплутали бы без толку до ночи, попереломали бы ноги себе и коням.
   Бранко и Конрад находили проходы и узкие обходные тропы даже в непролазных, казалось бы, нагромождениях камня. А вслед за провожатыми пролазили, проезжали и обходили завалы остальные…
   В полдень темные башни тевтонской Сторожи едва угадывались на фоне скал, а до озера было еще далековато. Потом был виден только донжон – величиной с ноготь мизинца. Потом дорога резко пошла вверх и утратилось всякое представление о времени и пространстве. А потом…
   Потом впереди раскинулось плато.
   Унылая, плоская, безмолвная каменистая равнина вдруг растелилось под копытами, словно сама по себе. Перед глазами как по волшебству возникла спокойная озерная гладь.

   Глава 34

   Мертвое Озеро безмолвствовало. Озеро лежало на ровном плато среди неприступных обледенелых горных хребтов. Озеро закрывало путь в зловещую Шоломонарию. А ночью – открывало. Путь из…
   Из иного, темного обиталища.
   Всеволод осмотрелся по сторонам.
   Взгляд вправо. Взгляд влево.
   Несколько редких пещер, зияющих в окрестных скалах (Надо бы потом проверить. Но – потом). Кое-где – давние обвалы.
   Взгляд – вперед.
   Камень, камень, камень и много-много воды. И ничего больше.
   Вблизи озеро казалось необъятным. Противоположный берег виднелся вдали едва различимой полоской. Берег терялся в дымке – обычной, туманной, а не зеленовато-колдовской, как было бы ночью.
   Озерные воды сверху были необычайно прозрачными. Воды так и манили к себе непорочной родниковой чистотой. Сначала манили, а потом…
   Все верно: не было жизни в этих водах. Ни жизни, ни живности. Ни рыбешки, ни водяной букашки, ни зеленой былинки вездесущих мхов, водорослей и тины. Зато уже на глубине в локоть-полтора под прозрачной водицей лежала недвижимая темная, даже черная, со слабой зеленцой, маслянисто поблескивающая муть. Сплошная, непроглядная. И что там, за той мутью…
   Что таиться ТАМ?
   ВНИЗУ?
   Всеволод всматривался до боли в глазах. И видел лишь себя. Как он, живой, смотрит из Мертвого Озера. На себя здешнего, тутошнего.
   И ведь что странно – отражение лежало не на верхнем слое прозрачной воды – а на нижнем – на слое неводы, чем-то напоминавшей бездонную трясину болотных окон. Словно то, что внизу – важно. А то, что вверху – так, никчемный морок.
   Которого, на самом деле, и нет вовсе.
   Запалившиеся после долгой трудной дороги кони потянулись, было, мордами к прозрачной воде, но тут же фыркая и мотая головами прянули прочь – подальше от берега. Ни глотка не сделали, хоть и в пене все. Да и люди тоже. Уставшие, вспотевшие, одетые в стеганные поддоспешники, облаченные в тяжелые латы, ратники предпочли теплую воду из седельных фляг. Водица же Мертвого Озера… Ни пить такую водицу, ни купаться в ней, ни даже лица умыть ею не хотелось.
   Ненавидеть лютой ненавистью хотелось такую воду. А еще…
   Идея пришла внезапно, как озарение. Как всполох солнечного луча в сплошной тьме. Бернгард говорил… Мертвые воды страшатся серебра, – говорил магистр. Так же страшатся, как и темные твари. Что ж, проверим!
   … еще рубить и колоть хотелось такую воду.
   Как гигантскую темную тварь.
   Всеволод вынул из ножен меч. Один. С левого бедра. Хватит для начала. Полюбовался блеском закаленной стали на солнце. Густым узором серебряной насечки. Этим клинком изрублено уже немало нечисти. Ох, немало! И пролито уйма черной кровушки. Так не пора ли омыть верное оружие в проклятом озере.
   И посмотреть, что будет?
   С обнаженным мечом в руке он встал на большой, плоский, будто отсеченный, обломок скалы.
   Берег здесь был удобный: низкий, почти вровень с водой. И сразу уходит в глубину. Да, вон она, неведомая бездна, укрытая, прозрачной водицей и укутанная черно-зеленоватой мерзостью – под ногой, под плоским камнем, на котором стоит нога.
   Всеволод медленно поднял сверкающий клинок.
   Подумалось: «Вот также Бернгард тогда… На погосте. Над поруганной могилой. С мечом».
   И – опустил.
   Ткнул в воду.
   В то, что под водой.
   Резко, сильно ткнул, как протыкал в бою ненавистное упыриное отродье.
   Чтоб уж наверняка пробить темную муть, сколь бы прочной, и вязкой она не была. Чтоб ранить ее поглубже.
   Ткнул – и едва устоял на берегу.
   Меч вошел в озерную гладь неожиданно легко, не встречая ни малейшего сопротивления. Пронзил тонкий прозрачный слой сверху и темную гущу внизу. И – ушел, и – сгинул в ней, в этой маслянистой, с прозеленью черноте. Сгинул – как навек, как безвозвратно. Рукоять в руке и половину клинка в прозрачной воде Всеволод видел. Остальное – уже нет.
   Он нагнулся, опуская оружие ниже, глубже, пока перекрестие эфеса не коснулось водяной пленки.
   По поверхности озера от торчащей из воды рукояти пошли круги. Слабые, ленивые, едва заметные поначалу, они все силились, ширились…
   Недвижимое, покойное Мертвое Озеро оживало под клинком.
   Всеволод вырвал меч из воды. Отшатнулся. Отскочил.
   Вовремя!
   Под ногой вдруг взбурлило и вскипело. Берег вздыбился. Невысоко – но резко и неожиданно. Камень, на котором только что стоял Всеволод, шевельнулся. Треснул пополам. Отколовшаяся глыба сползла вниз и без звука, без всплеска ушла в потревоженную воду.
   Озеро взволновалось не на шутку. Ни с того, ни с сего поднялась и быстро-быстро, будто убегая, двинулась к противоположному берегу немалая волна. При полном безветрии!
   Да что там озеро – все плато, казалось, прошибла вдруг мелкая дрожь.
   И… вокруг… вдруг…
   Тряска земной тверди.
   Испуганное ржание коней.
   Встревоженные крики людей.
   Но Всеволод уже не слышал и не видел. Никого и ничего. Его взгляд был прикован к Мертвому Озеру. К подозерной чернильной с ядовитой зеленцой тьме.
   Там, внизу, в том самом месте, куда вошел клинок, дергалась и билась, будто в судорогах, пронзенная посеребрённой сталью муть.
   Всеволод различил… Что? Трещину? Пробоину? Прореху? До самого… нет, дна там не было. Что-то иное было, что-то другое мелькнуло где-то в самом низу низов. Багровое? Красное? Червленое? Или не мелькнуло – или показалось просто в дикой подводной пляске темных струй и отраженном солнечном свете?
   Какая-то доля секунды – и все.
   Если меч и оставил след, если рана, нанесенная клинком, и была, то она затянулась мгновенно. Заросла в клубящемся маслянисто-дегтевом слое, закрытом прозрачной водой.
   И – не стало никакой раны, никакой прорехи…
   Однако мертвые воды все же расступились на миг. Сначала на поверхности пропоротого озера медленно поднялся и вздулся радужный пузырь. Размером этак с добрый шишак.
   Пузырь лопнул…
   Зеленоватая струйка медленно-медленно проплыла перед лицом Всеволода, быстро рассеиваясь в пронизанном солнечными лучами воздухе. Запаха не было. Никакого. Был только странный призрачный свет, совершенно… абсолютно неуместный днем.
   Дружинники молча проводили глазами истаивающее на солнце облачко.
   А озеро вновь затихало и успокаивалось.
   Затихло. Успокоилось.
   Тишь да благодать. Да ровная гладь. Кругом.
   Только на месте укола – под прозрачной водой и над черным слоем – там, где булат с серебряной отделкой коснулся мертвых вод, еще сильно рябило. Будто дрожало. От боли. Или страха.
   Как потревоженный студень.
   – Что, не понравилось? – усмехнулся Всеволод, – Не по нутру пришлось серебришко-то?
   А повторить? А добавить еще?
   – Воевода, глянь-ка! – подошел десятник Федор. Бледный-бледный, как покойник в снегу.
   Трясущейся рукой Федор указывал на подводную рябь.
   – Что? – Всеволод понял не сразу.
   Что-то там было не так, но…
   – Что?! – пересохшими губами повторил он.
   Догадываясь уже, понимая, осознавая…
   – В воду – выдавил из себя Федор. – Посмотрись в воду. Отражение!
   Да! Именно отражение!
   На поверхности воды отражения по-прежнему не было. Вообще. Зато под поверхностью – в потревоженной мути – оно подергивалось, покачивалось, менялось… И проступало заново – отчетливей некуда. Вверх ногами. Вниз головой.
   Всеволод явственно видел себя.
   Как в неверном зеркале.
   Как…
   Как в испуганных глазах Эржебетт. В такого же мертво-озерного цвета темно-зеленных зрачках. Но только глаз Эржебетт, когда она была вне себя от страха, никто кроме Всеволода не видел. И потому то, что он смутно узрел тогда в ее бездонных очах, можно было… удобно было списать на морок, на обман собственных глаз, на игру теней. Если захотеть, то можно было списать.
   Он хотел. Он списывал.
   Но вот проклятое озеро… Хорошо освещенное, залитое солнечным светом. Тут уж не ошибиться. И с ним, с озером этим – как?
   Здесь неправильное, перевернутое отражение вовсе не было мимолетным. Здесь оно – надолго. И видно его прекрасно. Разглядывай, сколько угодно. Во всех деталях.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация