А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Темный набег" (страница 20)

   Глава 31

   Дверь снаружи охраняли русичи. За дверью – в комнате заперлись трое. Но говорили только двое. Всеволод и Бернгард. Эржебетт неподвижно лежала на своем ложе под медвежьими шкурами. Уста девушки были сомкнуты, глаза – закрыты. То ли в беспамятстве она, то ли просто спит.
   Дышала Эржебетт спокойно и ровно. Хорошо дышала… Рана на ноге – уже промыта и почищена, насколько возможно. Занозы от расщепленного древка еще осталось, конечно, но повязка заменена. А под повязкой – проверенная мазь на травянистых отварах, мхах и настоях, которая со временем вытянет и гной, и мелкую щепу. Об этом можно было не беспокоиться. Беспокоиться следовало о другом.
   – Я должен знать, кто и почему пустил эту стрелу?
   Злополучный арбалетный болт со сломанным наконечником лежал между воеводой русской дружины и тевтонским магистром. Мастер Бернгард, насупившись, смотрел на стрелу.
   Массивный дубовый стол, на котором лежал болт, был выдвинут из простенка за сундуком и лавкой. Стол теперь стоит на новом месте – перед дверью. Так, при необходимости, его можно быстро опрокинуть и завалить вход в комнату. Для пущей надежности. Вдобавок к засову. Если вдруг ломиться кто станет.
   Перетаскивать с места на место этакую тяжесть непросто, но перевернуть – это под силу даже Эржебетт. Даже раненной Эржебетт, если поднатужится.
   А жить захочет – поднатужится.
   Наваленный на дверь стол будет еще одной преградой перед неведомым противником. А еще одна преграда – это выигранное время, лишние секунды, чтобы прийти на помощь девчонке.
   – Таких стрел здесь много, русич, – после долгой паузы ответил, наконец, магистр. – Как, впрочем, и мечей, один из которых ты однажды уже бросил к моим ногам.
   – Много, значит? – прищурился Всеволод.
   – Мои стрелки часто насаживают серебренную сталь на осину, – пожал плечами Бернгард. – Случается – и зубрят наконечники, бывает – подпиливают или надщепляют древко, чтобы подстреленный нахтцерер не смог вырвать острие стрелы из раны. Это оружие изготовлено в моем замке – вот все, что я могу тебе о нем сказать.
   – В твоем замке, Бернгард, – многозначительно заметил Всеволод, – в твоем…
   – В моем, – кивнул магистр. – И я убежден, что оно было направлено против нечисти.
   – Эржебетт – не нечисть, – закипая, прохрипел Всеволод.
   – Так, может, и стреляли не в нее.
   Они уперлись друг в друга взглядами, как копьями.
   – То есть? – хрипло спросил Всеволод.
   – Досадная случайность, какие часто возникают в бою, – Бернгард все же лучше владел своим голосом. И еще лучше – лицом. Говорил тевтон спокойно, смотрел прямо. – Кто-то целил в упыря, прорвавшегося на стену. Мимо тебя, между прочим, прорвавшегося. А под стрелу случайно угодила твоя… твой оруженосец. Влез не вовремя, встал на пути болта – и вот… Такое ведь могло быть?
   Могло. Наверное. Только вот беда: отчего-то Всеволоду сейчас в это простое объяснение не верилось.
   – Эржебетт не следовало участвовать в обороне крепости, – продолжал Бернгард. – Она не относится к числу опытных воинов, а потому неудивительно, что несчастье произошло именно с ней.
   – Несчастье? – скривил губы Всеволод. – Попробуй убедить меня в том, что это было несчастье, а не покушение.
   Тевтон вздохнул.
   – Арбалет – оружие точного боя, и мои стрелки владеют им не хуже, чем татары – луком. А стрелять сзади, из замка по внешней стене, освещенной огнями и факелами совсем нетрудно. Дистанция невелика. Мишень как на ладони.
   – И? – нахмурился Всеволод.
   – Если бы кто-то, действительно, хотел смерти Эржебетт, он и разил бы ее насмерть. Не первой стрелой, так второй, пока ты ее перевязывал. Но ведь Эржебетт не убили.
   – Однако в нее попали! – Всеволод пристально смотрел магистру в глаза. – Знаешь, Бернгард, у меня складывается впечатление, будто кому-то очень хочется посмотреть, как Эржебетт будет реагировать на серебро: как человек или как темная тварь. То к ней тайком, в перчатке несут раствор адского камня, то бьют исподтишка серебряной стрелой. Словно проверяют.
   Тевтон вновь глаз не отвел. Ответил уверенно:
   – Даже если твои предположения верны, русич, тебе все равно не о чем волноваться. Эржебетт уже получила порцию серебра и не издохла в муках. И нога у нее не отнялась и не прогорела изнутри. И вообще, сдается мне, совсем скоро девчонка выздоровеет. А ведь ни нахтцерер, ни вервольф от подобной раны, нанесенной белым металлом, не оправились бы. Таким образом, если следовать твоей логике, неведомый злоумышленник, устроивший Эржебетт проверку серебром, должен утихомириться, не так ли?
   Может и так. А может и нет. Может, на самом деле, все обстоит иначе. Но как именно? Всеволод по-прежнему, не отрываясь, смотрел в холодные глаза собеседника. Смотрел и ничего в них не видел. Ни признания, ни сочувствия, ни досады, ни сожаления, ни насмешки.
   Ни-че-го.
   Вероятно, его молчание Бернгард воспринял как согласие. Или как отсутствие возражений. Магистр поспешил завершить неприятный разговор:

   – Если хочешь, можешь перевести Эржебетт в замковый госпит. Обещаю, там за ней будет надлежащий уход и присмотр.
   Затем добавил, нахмурясь:
   – Больше нет нужды скрывать, что в крепости объявилась женщина. Все братья уже об этом говорят.
   Всеволод покачал головой:
   – В твоем госпите Эржебетт будет беззащитна, Бернгард.
   – Я выставлю охрану…
   – Нет, – твердо сказал Всеволод. Такой охране он не доверял ни на грош. – Эржебетт останется здесь. И ее будут охранять мои дружинники.
   – Как тебе будет угодно, русич…
   – Вот так и будет… Угодно, – буркнул Всеволод. И уточнил: – Кстати, я уже отдал приказ страже: рубить любого, кто без моего ведома и разрешения попытается войти в эту дверь. Любого, понимаешь? Невзирая на рыцарские плащи и кресты.
   На невозмутимом лице Бернгарда не дрогнул ни один мускул. Только губы чуть искривились. Чуть-чуть…
   – На мой взгляд, совершенно неуместные меры предосторожности, – сухо проговорил магистр. – Да и вообще, сдается мне, своей девчонке ты стал уделять больше внимание, чем нашему общему делу. Я ведь не случайно с самого начала предлагал вам расстаться. Пока ты с ней, ты не сможешь целиком отдаться тому, ради чего сюда призван…
   – Это не так, Бернгард!
   Всеволод энергично мотнул головой. За свои слова он готов был отвечать, спорить и драться. Но что-то где-то как-то… неприятно, в общем, что-то кольнуло. Дернулось будто что-то внутри…
   Или все же так? Или тевтонский старец-воевода, узревший со стороны то, чего не видно ему самому, прав? О чем он, Всеволод, думает в последнее время: об Эржебетт, или о Набеге? О чем – больше?
   Бернгард словно прочел невысказанные мысли и распознал сомнения в складках, пролегших на лбу Всеволода.
   – А ведь речь идет ни много, ни мало – о спасении всего людского обиталища, – голос магистра стал тише, вкрадчивее.
   – Об отсрочке, если уж на то пошло, – зло огрызнулся Всеволод.
   – В нашем случае любая отсрочка – и есть спасение. Спасение на день, на неделю, на месяц. И мы либо можем подарить его миру, либо нет. Если мы заодно – тогда и мы сами, и наше обиталище проживем немного дольше, чем если мы порознь.
   Если… если… заодно… порознь… Слова. Это всего лишь слова. Всеволод исподлобья глянул на Бернгарда:
   – Пока Эржебетт не мешает мне срубать нечисть со стен твоей Сторожи.
   – Пока, – поймал его на слове тевтон. – А что будет потом, когда, поддавшись растущим в тебе страхам и подозрениям, ты станешь в бою опекать девчонку вместо того, чтобы оборонять свой участок стены? И когда прикажешь делать то же своей дружине?
   – Этого не будет!
   Ну, разумеется! Конечно, не будет! Только отчего вдруг так предательски дрогнул голос. Не от того ли, что не далее, чем сегодняшней ночью, он вышел из сечи. Пусть ненадолго совсем, но все же – вышел. Велел Федору прикрывать. Сам бросил дружину, и занялся девчонкой. Хотя рана Эржебетт вовсе не была тяжелой. Не смертельной она была. Любой его боец с такой раной смог бы сам отползти в сторонку и кликнуть на помощь тевтонского лекаря-алхимика или брата-госпитальера[9]. А при необходимости – и стрелу вынуть, и себя перевязать – тоже бы сумел.
   – Не будет? Ты уверен, русич? – пронзительный взгляд Бернгарда тоже был подобен двум стрелам. Стрелы эти проникали глубоко, и где-то там, в сокровенных глубинах, находили цель. И разили без промаха, без жалости, вгоняя по живому трудноизвлекаемые зазубренные острия.
   – Да! – раздраженно выплюнул Всеволод. – Уверен.
   Поразился: почему нежданно-негаданно дело обернулось вдруг таким образом, что это он держит ответ перед Бернгардом. Почему не наоборот? После всего случившегося-то!
   – Что ж, хорошо, если так.
   Удовлетворенный кивок магистра. И сразу – без перехода…
   – Сегодня большая вылазка, – скучным голосом, как о чем-то обыденном и маловажном, сообщил тевтон. – Давно пора прочесать дальние окрестности. Поедут все братья, способные сидеть в седле и держать оружие. Замок остается под присмотром брата Томаса и небольшого – десятка три-четыре бойцов – гарнизона. Сагаадай и его воины присоединятся к нам: татары уже дали согласие. Думаю, пойдут и оба шекелиса. А ты?
   – Я?
   – Примешь ли ты участие в вылазке? Поведешь свою дружину? Или предпочтешь остаться здесь, С Эржебетт?

   Глава 32

   Насмешка? Всеволод пристально посмотрел на собеседника. Нет, насмешки не было. Бернгард просто спрашивал. Спокойно и отстраненно интересовался, без всякого намека на эмоции. Но все же подспудно в заданном вопросе таилось что-то еще.
   Некое испытание? Проверка?
   И ведь как неожиданно! И до чего не вовремя!
   Рука сама потянулась к затылку. Поскрести, почесать. Время потянуть. Отсрочить ответ.
   Всеволод не то, чтобы колебался. Просто лихорадочно соображал, прикидывал, размышлял. Как быть… С Эржебетт – как? Да, следовало признать: девчонка-найденыш, действительно, доставляет немало хлопот. Отвлекает, связывает руки. Но раз уж все так вышло, оставлять Эржебетт в замке одну не годилось. А с собой раненную девчонку не возьмешь. Далеко ли с ней уедешь, с раненной-то. Вылазка же… Всеволод уже решил, во что бы то ни стало, добраться до Мертвого Озера. И отказываться от своего решения не собирался.
   Вот только Эржебетт…
   Магистр смотрел на него, не моргая. Магистр ждал ответа.
   Надо ехать. Надо… Как ни крути, но в одном Бернгард прав. Всеволод прибыл сюда сам и привел свою дружину не для того, чтобы оберегать Эржебетт…
   Стоп! Дружину! Такое очевидное решение, а пришло так нескоро! Собственно, почему он должен оставлять Эржебетт одну? Парочка… нет, лучше с полдесятка – так надежней – верных дружинников, поставленных у порога комнаты вполне достаточно, чтобы до его возвращения уберечь угорскую юницу от любой опасности хоть мнимой, хоть явной. Пятеро толковых бойцов легко отобьются и от рыцаря с серебряной водицей в перчатке и от арбалетчика с надколотыми и зазубренными стрелами. И от пресловутового замкового упыря они отобьются тоже.
   Да чего там! При необходимости полдесятка воинов русской Сторожи оборонят узкий коридор донжона и от большего количества противников. Впрочем, вряд ли неведомый противник, кем бы он ни был, станет открыто устраивать в замке рубку с гостями и союзниками Бернгарда. Подобная дерзость чревата бо-о-ольшими неприятностями.
   Ага, чревата. Но все же на всякий случай к тем пятерым у двери Эржебетт стоит, пожалуй, добавить еще пару-тройку десятков. Разбросать дружинников по крепости, приказать всем быть начеку, поглядывать за одноруким Томасом и находящимися под его началом тевтонами. Нет, ничего страшного случиться не должно.
   – Я участвую в вылазке, – сказал Всеволод – твердо и почти так же спокойно, как говорил до того Бернгард. – Возьму своих ратников. Только не всех. Часть дружины останется здесь в помощь брату Томасу. А то… ну, мало ли что…
   Всеволод перевел взгляд на сломанный арбалетный болт. Бернгард понимающе хмыкнул.
   – В таком случае, я, пожалуй, сокращу численность своего гарнизона. Пусть в крепости остается… Ну, скажем… двадцать моих воинов и двадцать твоих. Думаю, этого будет достаточно для присмотра за стенами и для самых неотложных дневных работ. В эту ночь замок почти не пострадал. И потерь нет…
   Бернгард осекся, покосился на Эржебетт.
   – Убитых нет, я имею в виду. Хоронить никого не нужно. Надо только вывезти дохлых нахтцереров, расчистить и заполнить заново ров, собрать стрелы, поправить дальние рогатки… Брат Томас знает.
   Всеволод удовлетворенно кивнул. Выходило даже лучше, чем он рассчитывал. И все же внести некоторые уточнения не помешает:
   – Хорошо. Пусть будет двадцать и двадцать. И еще пятеро моих дружинников здесь – в коридоре. Для охраны Эржебетт.
   Бернгард задумался на секунду. Неодобрительно покачал головой, но согласился.
   – Ладно. Раз уж ты так настаиваешь.
   Поразмыслив немного, Всеволод добавил:
   – И еще один…
   Магистр недовольно двинул бровью.
   – На наблюдательной площадке донжона, – пояснил Всеволод. – Я выберу самого зоркого бойца. Пусть он смотрит за окрестностями.
   Недолгое колебание… Бернгард принял и это условие. Даже попытался сострить:
   – Надеюсь, пользуясь численным перевесом, твои люди не попытаются захватить мой замок?
   – Серебряные ворота – не та крепость, которой хочется владеть сейчас, во время Набега, – холодно ответил Всеволод.
   – Это точно, – невесело усмехнулся Бернгард. – Ну, готовься к вылазке, русич. Через час выступаем.
   Все? Разговор закончен?
   Похоже на то. Но почему тогда тевтон шагнул не к выходу, не к двери? Почему – в сторону.
   К Эржебетт. Почему протягивает к раненной руку…
   Всеволода аж подбросило:
   – Бернгард!
   Нет. В руке магистра оружия не видно. Магистр лишь тронул пальцами лоб под мокрыми рыжими волосами. Почти заботливо тронул. Почти как любящий отец – занемогшую дочь.
   Но…
   Миг.
   Судорога исказила спокойное лицо Эржебетт. Прикрытые глаза зажмурились. Дернулось, будто от укола копьем, тело под медвежьей шкурой. Послышался тихий сдавленный стон…
   В следующий момент Всеволод был рядом, готовый оттолкнуть тевтона. Не понадобилось. Тот сам уже отводил руку. Бернгард с мрачным видом повернулся к нему. Сказал задумчиво:
   – Беспокойно спит.
   – Не… – хрипло выдохнул Всеволод. Сглотнул…
   «Не прикасайся к ней больше! Не смей! Никогда!»
   – … не тревожь ее, Бернгард! Пусть отдыхает.
   «Без тебя она будет спать спокойнее! Так что – проваливай! И поскорее!»
   Магистр вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. А страже, стоящей у двери, не велено было рубить уходящих. О чем Всеволод в какой-то момент даже пожалел.
   Он проследовал за Бернгардом. Вышел в коридор, недобро зыркнул в спину удаляющемуся хозяину замка. Подождал немного. Убедился, что тевтон удалился и возвращаться не собирается. Приказал молчаливым дружинникам:
   – Смотреть в оба.
   Вернулся.
   Эржебетт не спала. Она молча смотрела на него из-под надвинутой до самых глаз шкуры. А может – и не на него, может сквозь него. И не понять – то ли видела, то ли нет.
   Разбудил-таки, Бернгард!
   Впрочем, если девушка и была напугана, то уже успела успокоиться.
   – Кто же в тебя стрелял-то, Эржебетт? – вздохнул Всеволод. Перевел взгляд на сломанный арбалетный болт. Снова вздохнул. – Откуда прилетела эта стрела?
   На ответ он и не надеялся. Немые отвечают редко. Он даже не знал наверняка, понимает ли его сейчас девушка. Слышит ли вообще? И все же говорил по-немецки. Немецкий-то юная угорка знать могла. Русский – вряд ли.
   Ответ все-таки прозвучал. Странный и неожиданный ответ.
   – Ш-ш-шо… – вдруг прошипела Эржебетт, глядя широко распахнутыми темно-зеленоватыми глазами куда-то в неведомые дали, мимо Всеволода.
   – Что? – он встрепенулся.
   Едва ли взгляд Эржебетт можно было сейчас назвать осмысленным в полной мере, но немая явно что-то пыталась выговорить.
   – Шо… мо… – с натугой выдавливали бледные губы, давно утратившие дар речи. – Шо… ло… мо…
   – Что?!
   Что она хочет сказать?
   Рука Эржебетт вдруг выпросталась из-под медвежьей шкуры. Слабая тонкая девичья рука. Дрожащий палец указывал… На стену? Нет, на окно. А в узком окошке-бойнице – что? Из окна видно ущелье, ведущее к горному плато. А на плато – Мертвое Озеро. А в озерных глубинах – Проклятый Проход с порушенной границей. А за тем проходом…
   – Шо… ло… мо… – судорожно, отрывисто выдыхала Эржебетт. – Шо… ло… мо…
   – Шоломонария! – прошибла Всеволода внезапная догадка.
   Темное обиталище!
   – Шо… ло… мо…
   – Что-о-о?!!!
   Ну же! Говори! Дай знак! Что тебе известно?! Что ты знаешь?! Он склонился над ее ложем, и едва не начал трясти обессилевшую девушку.
   Не начал.
   Рука опустилась на шкуру. Эржебетт откинула голову, закрыла глаза. Спит? Без сознания? Он прислушался. Дыхание девушки было ровным и спокойным.
   Ладно, пусть отдыхает. Едва ли от нее сейчас удастся добиться большего.
   Всеволод подошел к окну, задумчиво уставился вдаль, за крепостные стены. Шо… ло… мо… Что это было? Болезненный бред раненной девчонки? Или, все же, ответ. Ответ на вопрос, который он задавал. На вопрос о стреле. И о стрелявшем.
   Бред? Ответ? И не угадаешь так сразу. Но если это все-таки ответ? Значит… Что значит? Кто бы ни пустил стрелу, и откуда бы не пустил, в конечном итоге она прилетела из темного обиталища. Либо оттуда явился тот, кто стрелял. Либо стрелявший был как-то связан с Шоломонарией.
   Интересно, какая тут вообще может быть связь?
   Это еще предстояло выяснить.
   Всеволод смотрел на ущелье, мысленно прокладывая путь к Мертвому озеру. Пока – только мысленно. Но скоро, совсем скоро – большая вылазка. И сегодня он лишний раз утвердился в необходимости идти к Мертвому Озеру. Там и только там надо искать ответы на все его вопросы. Всеволод нутром чуял: многие разгадки сокрыты холодными озерными водами. А в первую очередь – разгадка тайн Закатной Сторожи.
   Тайны неуловимого и необычайно скромного в еде замкового упыря, которого никто никогда не видел, но слухи о котором давно смущают души защитников крепости. Тайны рыцаря, таскающего в латной перчатке раствор адского камня и бродящего в одиночестве по безлюдным коридорам, когда весь гарнизон Серебряных Врат сражается не на живот, а на смерть или трудится, не покладая рук. Тайны неведомого арбалетчика, надкалывающего осиновые древка под зазубренными серебрёнными наконечниками, но посылающего свои стрелы вовсе не в штурмующих замок кровопийц.
   Что-то подсказывало Всеволоду: как-то связаны они друг с другом, все эти тайны. А еще с «шо… ло… мо…», с темным обиталищем связаны тоже.
   Ладно, если кто-то из защитников замка, действительно, имеет сокрытую связь с чужим, чуждым, запорубежным, ее, связь эту, отыщет и он, Всеволод. Обязательно отыщет. Как минимум, это поможет уберечь Эржебетт. А возможно – кто знает – изменит судьбу всего людского обиталища. Быть может, даже в лучшую сторону изменит. Ибо хуже уготовленной этому миру участи все равно быть уже ничего не может.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация