А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Союз звезды со свастикой. Встречная агрессия (сборник)" (страница 50)

   Александр Гогун
   Главная ошибка Сталина

   Я уверен, что в обеих странах сегодня такой режим, который не хочет вести войну и которому необходим мир для внутреннего строительства.
Адольф Гитлер – Вячеславу Молотову,
   12 ноября 1940 г.
   В СССР и Германии много аналогичного, так как обе партии и оба государства нового типа.
   Вячеслав Молотов – Рудольфу Гессу,
   13 ноября 1940 г.
   12–13 ноября 1940 г. в Берлине прошли советско-германские переговоры. Делегацию «мирового пролетариата» возглавлял председатель Совнаркома Вячеслав Молотов, немецкую сторону представлял рейхсканцлер Адольф Гитлер. Переговоры принято считать прологом советско-германской войны.
   Эти беседы и их последствия неоднократно описаны в мировой и российской историографии. Тексты бесед между Молотовым и фюрером запротоколированы и опубликованы как на Западе, так и в России1. В научных кругах доминирует следующая точка зрения: переговоры были комедией, которую Гитлер ломал перед нападением на СССР, чтобы усыпить бдительность Сталина.
   Открывшиеся в последнее десятилетие факты заставляют существенно пересмотреть эту позицию.
   Стратегическая ситуация для обеих сторон в тот момент была патовой. Рейх уже захватил Чехию, разгромил Польшу, Данию, Норвегию, Бельгию, Францию, Нидерланды. В самом разгаре была воздушная битва за Англию, которую люфтваффе проигрывало, а немецкие подлодки наносили удары по английским морским коммуникациям. СССР оккупировал половину Польши, завоевал Карельский перешеек, занял Бессарабию, страны Прибалтики, то есть продвинулся почти до всех границ, очерченных советско-германскими договорами 1939 года. Гитлеровская Германия, покорив огромные территории, остро нуждалась в сырье для нормального функционирования экономики разросшегося рейха: Англия душила своего противника морской блокадой.
   Твердокаменный Молотов, уезжая в Германию, получил подробные инструкции от своего шефа, о чем не преминул сообщить противоположной стороне: «Я выражаю позицию лично Сталина!» Гитлер сам участвовал в переговорах, его тщательно проинструктированные дипломаты играли вторые роли.
   Основные предложения Гитлера состояли в том, чтобы поделить уже не Европу, а весь мир. В распределении должны были участвовать Италия, Германия, Япония, СССР, который получал возможность экспансии на юг – в Иран, Ирак, Афганистан, Индию. В Восточной Азии Сталин должен был сам договориться с Японией. Это позволяло образовать союз тоталитарных диктатур на бескрайних просторах Евразии.
   Гитлер хотел направить экспансию СССР на юг, чтобы Сталин не мешал заняться ему европейскими проблемами. Правда, еще с июня 1940 года германский Генштаб планировал возможную войну против СССР, но эти разработки можно было прекратить в любой момент: в то время генштабы всего мира просчитывали разные варианты развития событий – как нападение, так и оборону.
   Молотов, которому не впервой было вести переговоры об империалистическом дележе суверенных стран, в общем, выразил интерес к предложению, но заявил, что сначала надо прояснить ситуацию в Европе в соответствии с буквой и духом договоренностей 23 августа и 28 сентября 1939 года. Конкретнее, он предложил вывести немецкие войска из Финляндии и Румынии, а также упрочить влияние СССР в Турции и Болгарии.
   Переговоры шли два дня по одной и той же схеме: Гитлер настойчиво предлагал поделить планету, Молотов упрямо повторял европейские претензии.
   Беседа ни к чему не привела, Молотов уехал домой несолоно хлебавши.
   Через две недели, 25 ноября, в Кремле Молотов заявил немецкому послу Шуленбургу о готовности СССР принять проект четырех держав о политическом сотрудничестве и экономической взаимопомощи при условии урегулирования восточно-, южно– и североевропейских проблем. Гитлер отклонил предложение, но зато 19 декабря 1940 года подписал директиву № 21 – ввел в действие план «Барбаросса» с ориентировочным сроком нападения на СССР поздней весной 1941 года. В связи с этим имеет смысл остановиться на требованиях Сталина.
   Одно из них заключалось в признании интересов СССР в Финляндии и выводе оттуда германских войск. В дополнение к этому Сталин устами своего зама выразил желание, чтобы были признаны интересы СССР в Швеции и районе Шпицбергена. В этом случае рудники на севере Швеции, где Германия черпала незаменимое стратегическое сырье – железную руду, – должны были оказаться либо под прямым контролем Советов, либо в зоне действия их фронтовой, не говоря уже о стратегической, авиации. Уже из этого ясно, что «кремлевский горец» хотел сделать рейх беззащитным, полностью зависимым от него колоссом на глиняных ногах.
   Второе по важности требование: вывод частей вермахта из Румынии, признание советских интересов в Румынии и Болгарии. Из Румынии Германия и Италия получали необходимую нефть и нефтепродукты. То есть постановка еще и этого района под контроль СССР давала возможность задушить рейх и его союзницу буквально голыми руками – даже без крупномасштабной войны.
   Вдобавок Сталин громогласно захотел получить контроль над Босфором и Дарданеллами. Советские военные базы в проливах, помимо возможности выхода Красного флота в Средиземноморье, предоставляли СССР контроль над всеми турецко-германскими экономическими связями. А из Турции Германия получала хром. Министр вооружений Альберт Шпеер в самый разгар войны в аналитической записке Гитлеру отмечал жизненную важность этого сырья: «Если прекратятся поставки из стран Балканского полуострова и Турции, то наши потребности в хроме могут быть обеспечены только на протяжении чуть больше пяти с половиной месяцев. Это означает, что после расходования наших запасов заготовок для труб, которых должно хватить на два месяца, придется приостановить производство самолетов, танков, грузовиков, бронебойных снарядов, подводных лодок и артиллерийских орудий»2.
   А еще Кремль хотел от Берлина признания своих интересов в Иране и некоторых других уступок…
   Здесь необходимо вспомнить, что же происходило в СССР в указанное время.
   На момент переговоров уже больше года был запущен мобилизационный процесс. ВПК производил горы снарядов и патронов, штамповал десятками подводные лодки, тысячами – танки и самолеты. На производство военной продукции в массовом порядке переходили обычные заводы. С нуля разворачивались сотни новых дивизий. Военные училища готовили десятки и сотни тысяч командиров армии, флота и НКВД. Проводилась пропагандно-идеологическая подготовка населения к великой войне. Многие мобилизационные приготовления приняли необратимый характер.
   Об этом немецкая разведка кое-что знала. Неизвестной для нее оставалась работа Генштаба, где еще с октября 1939 года разрабатывался план войны с Германией. 14 октября 1940 года советское руководство утвердило этот документ3. То есть судьба рейха была решена еще до переговоров и вне зависимости от их исхода.
   Поэтому переговоры в Берлине были попыткой Сталина выторговать у Гитлера превосходные условия для «освободительного похода» Красной армии.
   Это и стало главной ошибкой красного диктатора.
   Ведь в результате получения СССР ряда плацдармов в 1939–1940 годах, а также увязания Германии в войне возможности стремительного захвата Европы (а позже – и мира) и так к концу 1940 года стали просто великолепными. В этот момент Сталин забыл собственный афоризм: «Лучшее – враг хорошего». Изготовившись к уничтожающему удару, хладнокровный тактик имел возможность убаюкивать самовлюбленного психопата долгими переговорами и ограниченными уступками. Подвело его головокружение от успехов. «Кремлевский горец», загнав своего партнера в стратегический тупик, уверовал в его дальнейшую покладистость и продолжил выкручивать руки обреченному и весьма издерганному фюреру.
   Начальник Генштаба вооруженных сил Германии Вильгельм Кейтель на допросе 17 июня 1945 года вспоминал о беседах Молотова с Гитлером как о переломном событии: «После этих переговоров я был информирован, что Советский Союз якобы поставил ряд абсолютно невыполнимых условий по отношению к Румынии, Финляндии и Прибалтике. С этого времени можно считать, что вопрос о войне с СССР был решен. Под этим следует понимать, что для Германии стала ясной угроза нападения Красной армии»4.
   В Берлин пришло осознание того, что если Сталин выдвигает такие требования уже сейчас, то долгого добрососедского мира с ним не будет. А раз так, то лучше ужасный конец, чем ужас без конца.
   До конца 1940 года постепенное нарастание недружественного советского давления для Гитлера и его окружения было крайне болезненным. В ходе же ноябрьских переговоров оно стало просто невыносимым.

   Примечания

   1 См., например: Поездка В. М. Молотова в Берлин в ноябре 1940 года: Документы из архива Президента РФ / Предисловие академика Г. Н. Севастьянова // Новая и новейшая история. – 1993, № 5.
   2 Шпеер А. Воспоминания: Пер. с нем. / Вступ. статья Н. Н. Яковлева; худож. Шуплецов А. А. Смоленск, 1997, с. 433.
   3 См.: Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939 (Документы, факты, суждения). М., 2000, с. 370–372.
   4 Военно-исторический журнал. 1993. № 9.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 [50] 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация