А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чистилище СМЕРШа. Сталинские «волкодавы»" (страница 14)

   И вот генерал-полковник Гейнц Гудериан, ставший к этому времени начальником Генерального штаба Сухопутных войск, 23 июля 1944 года этого «мастера оборонительных боев» рекомендует перебросить на группу армий «Север». Гитлер согласился, так как знал, что Шернер привык выполнять все распоряжения фюрера, даже если они были на грани возможного. От своих подчиненных он требовал тоже «драконовских методов руководства» и его жестокость с расстрелами и виселицами на некоторое время помогали Шернеру удержать фронт от развала. Но в конце концов большая часть его войск попала в окружение, образовав так называемую группировку «Курляндия», перемолотую нашими войсками в конце войны. Он, очевидно, забыл или не знал поучений Наполеона о том, что война состоит из непредусмотренных событий.
   В начале апреля 1945 года Шернеру было присвоено звание фельдмаршала, а 10 апреля он получил маршальский жезл лично из рук Гитлера. Он стал последним немецким военачальником, получившим это звание. 27 апреля фюрер охарактеризовал Шернера как «единственного человека, показавшего себя истинным военачальником на всем Восточном фронте», а на следующий день он подписал приказ о назначении Шернера главнокомандующим сухопутными войсками.
   Руководство в Берлине авантюрно надеялись на чудо, планируя при помощи Шернера спасти Германию, но, как говорится, перед сражением каждый план хорош, после сражения каждый план плох.
   Части Шернера были окружены под Прагой. «Истинный военачальник», бросив свое войско, бежал. Его самолет совершил аварийную посадку в Восточной Австрии. Некоторое время он скрывался, но 18 мая 1945 года был опознан местными жителями и арестован американцами. Военная контрразведка СМЕРШ и советское командование разыскивало Шернера. Американцы передали пленника советским представителям.
   По приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР Фердинанд Шернер был осужден как военный преступник и приговорен к 25 годам тюремного заключения. Отсидев 10 лет, он 25 января 1955 года был освобожден и одним из первых вернулся в Мюнхен после заключения.
   Но на родине дутый генерал-фельдмаршал стал изгоем, так как благодаря рассказам генерала фон Нацмера он получил репутацию жестокого, но трусливого командира, бросившего своих солдат на произвол судьбы. Потом его стал преследовать «Союз возвратившихся военнопленных» за драконовское обращение с подчиненными и внесудебные их казни. В 1957 году Мюнхенский суд приговорил Шернера за эти деяния к новому тюремному сроку, но через 4,5 года он был освобожден. Умер в Мюнхене 6 июля 1973 года.
* * *
   На процессе Шернер на вопросы отвечал по-солдатски, односложно. Защищался он довольно примитивно. Гитлер для него был и остался собственной совестью, а войну считал травматической эпидемией и каталогом по большей части грубых ошибок.
   Клейст держался куда свободней. Он пространно рассуждал о принципе военных повиновению приказам, сваливал всю ответственность на Гитлера и Кейтеля. Он был держателем идеи Фридриха Великого, сказавшего когда-то, что если бы наши солдаты понимали, из-за чего мы воюем, нельзя было бы вести ни одной войны. И вообще считал, что войны не кончаются, они уходят лишь на отдых.
   Что касается Клейста и Шернера, о собственных просчетах они всегда говорили менее охотно…
   – Еще в 1943 году, – как писал полковник юстиции С. Мирецкий, – правительства СССР, США и Великобритании подписали в Москве декларацию об ответственности германских офицеров и солдат, а также членов нацистской партии за совершенные ими зверства. Основываясь на этом документе и в целях установления единообразных принципов судебного преследования военных преступников, Контрольный Совет в Германии издал закон, в котором определил, какие действия признаются военными преступлениями, преступлениями против мира и против человечности.
   В соответствии с законом Контрольного Совета, являвшимся нормой международного права, Клейсту и Шернеру было предъявлено обвинение в активном участии при подготовке и ведении агрессивной войны против СССР. То есть обвиняли их в том, что вверенные им войска чинили на временно оккупированной территории Советского Союза и других стран зверства, совершали массовые разрушения и жестоко расправлялись с мирным населением под видом борьбы с партизанами. Эти действия признаны законом Контрольного Совета преступлениями против обычаев войны и против человечности.
   Военным трибуналом Шернеру было предъявлено обвинение, что его войска на территории Советской Эстонии, Латвии, Украины, Молдавии и Крыма истребили большое число мирных граждан. Только в Эстонии немецко-фашистские захватчики, в том числе войска Шернера, расстреляли, повесили и замучили около 30000 советских граждан, сожгли и разрушили 9200 домов, отобрали у крестьян и вывезли в Германию 107000 лошадей. В Риге гитлеровские палачи уничтожили более 170000 жителей. Очевидцы рассказывали, что в августе 1944 года в Дрейлинский лес под Ригой ежедневно прибывало по 150–180 автомашин с обреченными. Для ускорения «акции» профессиональные убийцы устроили своеобразный «конвейер»: первая группа гитлеровцев сбрасывала жертвы с машин на землю, вторая оглушала их ударами дубинок по голове, третья раздевала, четвертая стаскивала к костру, а пятая пристреливала и сжигала.
   На суде Шернер вынужден был признаться: «Я неоднократно знакомился с актами чрезвычайных государственных комиссий и признаю эти документы. Я изучал военную историю и считаю, что злодеяния немецких войск были самыми большими в истории войн и самыми страшными в истории человечества».
   Когда войска Красной Армии теснили врага, освобождая Северный Кавказ, в 1943 году Клейст отдал приказ об «экономическом очищении» Кубани, которым предусматривался вывоз всех продовольственных запасов, скота, промышленных материалов и оборудования. Все то, что нельзя было вывезти, подлежало разрушению и уничтожению.
   Только в Краснодарском крае в период оккупации было истреблено более 61000 граждан, уничтожено около 64000 промышленных и хозяйственных зданий и сооружений, изъято у колхозов и отдельных граждан более пяти миллионов центнеров зерна и муки, более 300000 голов крупного рогатого скота, столько же свиней и лошадей. Было уничтожено около миллиона гектаров посевов, взорвано и разрушено 1334 школы, 368 театров и клубов, 377 лечебных учреждений.
   Но, оказывается, ни Шернер, ни Клейст, ни их «честные солдаты» в этом не повинны. Все злодеяния творили войска СС и полиция.
   Клейст по этому поводу на процессе заявил: «Я признаю свою вину только в том, что подчиненные мне войска при отступлении с территории Кавказа и Краснодарского края разрушили и подорвали все мосты, в том числе и железнодорожные, все железнодорожные вокзалы и пути, металлургические заводы. Всем войскам моей армейской группировки «А» были даны указания при отступлении уничтожать все, что может быть использовано войсками Советской армии в войне против нас».
   Клейст и Шернер на суде придерживались двух линий защиты: во-первых, все злодеяния чинили СС, СД и гестапо, во-вторых, то, что было сделано войсками, вызывалось военной необходимостью. Но для наших юристов эти доводы были неубедительными. Ведь план нацистов уничтожить 30 миллионов славян не по силе был только карательным службам. Для «ускорения процесса утилизации унтерменшей» эта задача возлагалась и на вермахт.
   К началу войны германские войска имели уже несколько директив о методах ведения войны против СССР.
   13 мая 1941 года руководитель ОКВ генерал-фельдмаршал Кейтель издал приказ под названием «Распоряжение фюрера о военной подсудности в районе «Барбаросса» и об особых мероприятиях войск». В нем говорилось, что любой офицер вермахта получал право отдать приказ о расстреле каждого советского гражданина, подозреваемого в сопротивлении германской армии, и беспощадном уничтожении партизан. Командирам батальонов разрешалось предпринимать карательные акции против мирного населения. Военнослужащие германской армии, по существу, освобождались этим приказом от уголовной ответственности за преступления против мирных граждан.
   23 июля 1941 года Кейтель подписывает следующий приказ. В главном его параграфе говорилось: «Учитывая громадные пространства оккупированных территорий на Востоке, наличных вооруженных сил для поддержания безопасности на этих территориях будет достаточно лишь в том случае, если всякое сопротивление станет караться не судебным преследованием виновных, а созданием такой системы террора со стороны вооруженных сил, которая окажется достаточной для того, чтобы искоренить у населения намерения сопротивляться.
   Командиры должны изыскать средства для выполнения этого приказа путем применения драконовских мер».
   Но самым преступным распоряжением, когда-либо изданным военными властями, был совершенно секретный «приказ о комиссарах», предписывавший поголовное истребление всех захваченных в плен политработников Красной Армии.
   Надо отметить, что все эти три приказа адресовались не службе безопасности, СС или полиции, а непосредственно войскам. Комментарии, как говорится, излишни…
   В своем последнем слове Клейст вызывающе заявил: «Я считаю, что со стороны советских органов власти ко мне не могут быть предъявлены никакие жалобы за злодеяния подчиненных мне войск…»
   Шернер в последнем слове откровенно пытался разжалобить суд: «Сейчас я уже стар, и меня считают преступником за выполнение мною служебного долга. За время нахождения в тюрьме я понял все, и теперь мне тяжело сознавать, что на протяжении всей своей жизни я работал напрасно.
   Я виновен в том, что в эту войну была вовлечена Россия, народы которой понесли большие жертвы. Но я прошу высокий суд учесть разницу между человеком, совершившим преступление несознательно, и преступником, который знает, что он совершает преступление».
   Палачи Гитлера получили по заслугам. Это ли не серьезное предостережение тем, кто хотел бы повторить их путь!

   Смерть под «Танго смерти»

   Приснопамятные шестидесятые годы… Город Львов.
   Молодым лейтенантом, выпускником Высшей школы Комитета госбезопасности, автор этих строк прибыл для прохождения службы в старинный западно-украинский город. Определили его для службы в 1-й сектор Особого отдела КГБ при СМ СССР по Прикарпатскому военному округу. Хотя прошло более двух десятков лет после войны, но в Отделе еще продолжали служить те, кто прошли вместе с армейцами рядом огненными дорогами в контрразведывательных подразделениях под названием – СМЕРШ. Седовласые капитаны и майоры, (больших званий не могли заработать в силу «скромности» законодательства), дорабатывали до пенсии.
   Это при Ельцине, сплошь да рядом, как говорили сослуживец автора по ПрикВО, генерал-лейтенант в отставке Ф.И. Рыбинцев и некоторые другие фронтовики-смершевцы, на должностях старших оперуполномоченных стали появляться подполковники и даже полковники, в большинстве случаев, не нюхавшие пороха и не видевшие «живого» шпиона.
   И это нормально – времена другие и надо радоваться, что нашему брату немного повезло с погонами. «А норма – это то, – как говорил английский писатель Сомерсет Моэм, – что встречается лишь изредка».
   Наставники автора из вчерашнего СМЕРШа много интересного рассказывали о совместной работе с сотрудниками УКГБ УССР по Львовской области по розыску, задержанию и преданию суду группы изменников Родины. Они принимали активное участие в массовом уничтожении узников фашистских концлагерей и, в частности, в Яновском лагере смерти в пригороде Львова.
   Их шестерых вылавливали как зверей, по одиночке. И вот эти звери на скамье подсудимых. Они, словно ожившие тени прошлого: В.Беляков, И.Зайцев, Н.Матвиенко, И.Никифоров, В.Поденок и Ф.Тихоновский то сидели, то вставали, потупив головы, боясь глазами встретиться со свидетелями своих грязных дел.
   – В напряженной тишине, – как писал генерал-майор юстиции М.Токарев, – звучат слова обвинительного заключения: «В годы Великой Отечественной войны против фашистской Германии обвиняемые, находясь в плену, согласились служить у противника, и были зачислены в охранные войска СС. Окончив специальную школу вахманов в местечке Травники (Польша), они под непосредственным руководством гитлеровских офицеров принимали личное участие в истязаниях и массовых убийствах советских людей, а также подданных оккупированных фашистами стран Европы».
   От того, что рассказали автору о злодеяниях этих нелюдей офицеры-сослуживцы – майоры Зотов, Левашов, Мисников, Павлов и другие фронтовики – делалось не по себе. Автор до сих пор хранит в памяти и в записях повествования полувековой давности.
   Вахманы Матвиенко, Беляков и Никифоров в 1942–1943 годах принимали участие в массовых казнях путем расстрелов узников Яновского лагеря смерти. Примерно в то же время Зайцев в концлагере Собибор, а Поденок и Тихоновский в лагере Белжец на территории Польши уничтожали людей в душегубках. Обреченным приказывали раздеться и голышем по специальным проходам, огороженным колючей проволокой, гнали в газовые камеры. Больных, раненых и неспособных двигаться добивали. Зайцев лично из парабеллума застрелил 23 человека, а Поденок и Тихоновский – свыше 30 каждый.
   Масштабы заплечных рук мастеров «впечатляли» – так, с марта 1942 года по март 1943 года обвиняемые удушили в газовых камерах в лагере Собибор свыше 50000 граждан, а в лагере Белжец – более 60000 человек.
   Почти 25 лет они скрывали свое подлинное лицо. Органы государственной безопасности выявили и разоблачили опасных преступников.
   Предатели не думали, что окажутся под обстрелом свидетельских показаний. Некоторые очевидцы этих страшных картин лагерного пребывания, чудом оставшись живыми, помнили подсудимых не такими, какими они выглядели на скамье военного трибунала – постаревшими и внешне безобидными, а молодыми, сытыми, самодовольными, наглыми, бессердечными с пистолетами или автоматами в руках, в черных эсэсовских мундирах со свастикой на рукавах. Лихо сдвинутые на бок пилотки. Короткие голенища кованых сапог. Трупы и кровь, кровь и трупы – результаты их служебных рвений.
   Так послушаем и мы показания палачей и жертв.
   Подсудимый Матвиенко: «Немцы внушали нам, что Гитлер непобедим, что мы должны убивать заключенных во имя победы Германии. Я поддался этим внушениям и вместе с Беляковым, Никифоровым, другими вахманами расстреливал ни в чем не повинных людей… Комендант лагеря эсэсовец Вильхауз и его жена не раз стреляли в узников с балкона своего дома».
   А вот показания бывшего узника Яновского лагеря смерти Эдмунда Зайделя: «Первый раз гитлеровцы схватили меня во Львове в сентябре сорок второго года. Я родился в этом городе, учился здесь в школе, потом стал работать на заводе. Тогда, осенью сорок второго, мне едва исполнилось двадцать. Ничего, не объясняя, немцы бросили меня в темный, сырой подвал. Когда стемнело, вывели во двор, вместе с пятью другими задержанными поставили к стенке и открыли огонь из автоматов. Те пятеро, обливаясь кровью, замертво свалились на землю. Но я остался жив: пули прошили стену рядом с моей головой.
   Эсэсовский офицер Ляйбингер, руководивший расстрелом, не стал добивать меня, а заставил вырыть яму и закопать расстрелянных. После этого меня отправили в Яновский лагерь, созданный оккупантами на окраине Львова. Здесь содержались в заключении русские и поляки, чехи и евреи, французы и итальянцы, люди многих других национальностей. Там был настоящий ад, своего рода замкнутый круг за колючей проволокой, из которого не было выхода… да, ад, где дурно пахло, и никто никого не любил.
   Каждое утро гитлеровцы и вахманы устраивали проверки. Слабых и больных перед строем расстреливали, остальных уводили на работу. В пути следования в каменоломню и обратно узников заставляли нести тяжелые камни, связки кирпичей или бревна. Эта процедура называлась «приемом витаминов». Достаточно было споткнуться, чтобы получить пулю в затылок…
   Рядом с бараками немцы построили две виселицы – для тех, кто не выдерживал лагерного порядка. Каждое утро на них находили повесившихся и повешенных…Никифоров, будучи пьяным, застрелил заключенного, который плохо себя почувствовал и не смог работать…
   Мы понимали, что нас, заключенных, все равно расстреляют, поэтому готовились к побегу…»
   Побег совершили 15 марта 1943 года. Из двенадцати в живых остался только Зайдель, остальных убили эсэсовцы и их прихвостни из числа наших граждан.
   Из показания свидетеля Станиславы Гоголевской – узницы Яновского лагеря: «Первый комендант лагеря Фриц Гебауэр тяжелой нагайкой сбивал попавшего ему на глаза узника на землю, становился ему ногой на горло и душил…По его приказанию был брошен в котел с кипящей водой узник Бруно Бранштеттер.
   Гебауэр находил наслаждение в том, что топил в бочке с водой детей. Сменивший его эсэсовец Густав Вильхауз и его жена Отиллия для забавы убивали заключенных в присутствии своей малолетней дочери. Та хлопала в ладоши, восторженно кричала: «Папа, еще, еще!» В день, когда Гитлеру исполнилось пятьдесят четыре года, Вильхауз отобрал 54 узника и лично расстрелял их. Третий, и последний, комендант лагеря Варцок стал известен таким нововведением, как подвешивание узников вниз головой. Помощник коменданта Рокито цинично похвалялся, что он до завтрака каждый день убивает десять заключенных, иначе, дескать, у него нет аппетита».
   Из показаний свидетеля Леопольда Циммермана: «В сорок третьем году я содержался в Яновском лагере и был зачислен в рабочую команду. Мы закапывали трупы убитых в «долине смерти» после массовых расстрелов. Беляков, Никифоров и Матвиенко много раз расстреливали людей. Они мелкими группами подводили к яме обреченных, заставляли раздеваться, а затем убивали из огнестрельного оружия.
   Из показаний подсудимого Матвиенко: «При расстрелах эсэсовцы всегда торопили нас, требовали, чтобы мы действовали быстрее. Исполняя эти указания, мы не обращали внимания на плач женщин и детей, их просьбы о пощаде. Во время акций, то есть расстрелов, всегда играла музыка. Оркестр состоял из заключенных…»
   Из показаний свидетеля Анны Пойцер: «Во время оккупации города мне пришлось работать в Яновском лагере посудомойкой на солдатской кухне. Немецкие офицеры и вахманы каждый день убивали заключенных во дворе лагеря. Однажды на кухню зашел эсэсовец и сказал, чтобы я помыла нож, лезвие которого было в крови. Я испугалась и оттолкнула его руку. Тогда он схватил меня и лезвием ножа стал водить по моему горлу. Я вынуждена была вымыть нож…»
   В изданной в Берлине в 1958 году книге «СС в действии…» упоминается следующее: «В Яновском лагере были уничтожены 200 000 мирных граждан. Наиболее изощренные методы жестокости применялись при этом истреблении, как-то: распаривание животов и замораживание людей в кадках с водой. Массовые расстрелы производились под музыкальное сопровождение оркестра, состоявшего из заключенных.
   Начиная с июня 1944 года немцы проводили мероприятия, направленные к тому, чтобы скрыть следы своих преступлений. Они выкапывали из земли и сжигали труппы, дробили кости в машинах и использовали их в качестве удобрения».
   Руководить лагерным оркестром заставили арестованного львовского профессора Штрикса. Музыку написал тоже лагерный композитор. Когда Штрикс просмотрел ноты, то похолодел – грустная мелодия была похожа на похоронный марш. Узники назвали это музыкальное произведение «танго смерти», потому что под эту мелодию в течение двух лет производились массовые расстрелы. За это время в лагере было загублено более 200 тысяч человек. В ноябре 1943 года Яновский лагерь был ликвидирован. В последний день его существования были казнены все музыканты из оркестра Штрикса.
   Из показаний свидетеля Анны Пойцер: «Я видела, как все сорок музыкантов стояли в замкнутом круге на лагерном дворе. С внешней стороны этот круг тесным кольцом опоясали вахманы, вооруженные карабинами и автоматами. «Мюзик!» – истошно скомандовал комендант. Оркестранты подняли инструменты, и «танго смерти» разнеслось по баракам. По приказанию коменданта на середину круга по одному выходили музыканты, раздевались, и эсэсовцы их с удовольствием расстреливали… Вот уж действительно, где нет закона, нет и преступления.
   По мере того как под пулями фашистов падало все больше и больше музыкантов, мелодия затихала, глохла, но оставшиеся в живых старались играть громче, чтобы в этот последний миг нацисты не подумали, будто им удалось сломить дух обреченных. Представляю, насколько тяжело было профессору видеть, как погибают его друзья, рядом с которыми он прожил не один десяток лет.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация