А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чистилище СМЕРШа. Сталинские «волкодавы»" (страница 13)

   Шпионский наговор

   Об интересном эпизоде в своей розыскной работе в годы войны рассказал бывший начальник Особого отдела Ленинградской военно-морской базы полковник в отставке Павел Гаврилович Ширинкин.
   «Чекистская работа, – говорил он, – всегда работа с людьми, а люди, как известно, одинаковыми не бывают. Поэтому требуются знания не только юридических законов, но и психологии человека, изучения мотивов его поступков, механизма мышления и вскрытия причин, побудивших поступать, так или иначе. Узнав причины, мы можем многое объяснить и в соответствии с этим принимать решение. Поступки же бывают подчас странными, можно даже сказать, противоестественными. Но это лишь внешне. На самом деле они имеют свою логику».
   Сказано точно, ибо логика – это в лучшем случае здравый смысл, это умение доказать какую-то истину, в конце концов, логика – это бог мыслящих.
   Это случилось весной 1943 года. После возвращения Павла Гавриловича из командировки ему доложили, что на военно-морской базе арестована шпионка – девушка-матрос Поворина. Она служила радисткой в частях ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи).
   Из протоколов допросов вырисовывалась личность:
   «Поворина, жительница Воронежской области, после окончания десятилетки приехала в Ленинград и поселилась у сестры. В институт она не попала. Вскоре началась война, и девушка осталась в Ленинграде. По месту жительства Поворину зачислили в команду МПВО (местной противовоздушной обороны). В ноябре 1941 года ее, раненую осколком снаряда и истощенную недоеданием, положили в госпиталь. Там ее навестил брат, который склонил Поворину уйти в Финляндию, где, по его словам, можно было бы отдохнуть и подкрепиться. Выписавшись из госпиталя, она так и сделала. С братом перешла линию фронта, но вместо ожидаемого отдыха оказалась в руках разведывательных органов противника.
   Потом Поворину завербовали, отправили в разведывательную школу и, обучив обращению с рацией, вместе с напарником забросили с самолета в наш тыл. Это произошло в районе Волхова. Цель – сбор и передача сведений о передвижении войск. После приземления она закопала рацию вместе с парашютом, а сама стала пробираться к себе на родину, в Воронежскую область.
   Летом сорок второго года Воронеж захватили гитлеровцы, и село в котором жила Поворина, оказалось в оккупации. Немцы ее не трогали, потому что она рассказала о своей связи с финской разведкой и полученном задании.
   Воронеж находился у немцев недолго. В самом начале сорок третьего года Красная Армия освободила его. Вскоре Поворину мобилизовали и направили служить связисткой на флот».
   Ширинкин читал протоколы допросов и не мог отрешиться от мысли, что в чистосердечных «откровениях» девушки присутствуют элементы надуманности и элементарной фальши. Слишком легко все получалось, внезапно появился в госпитале брат, быстро уговорил сестру, она поддалась его внушению и легко перешла линию фронта, а там вербовка, обучение, переброска в тыл и, наконец, появление в Воронежской области. И это после ранения и дистрофии!
   А с другой стороны, какой смысл наговаривать на себя, вешать такое особо опасное государственное преступление как шпионаж, за которое во время войны, как правило, один вердикт – высшая мера наказания.
   «Не могла же она не знать о последствиях в случае разоблачения, – размышлял оперативник. – Надо быть или глупышкой, или стервозой, чтобы пойти на этот преступный шаг».
   Военному контрразведчику также бросились в глаза ее характеристики командования части, в которой служила Поворина. В них говорилось о необычайной смелости и находчивости девушки, ее самоотверженности в выполнении заданий. В то же время отмечалась такая черта в характере как замкнутость, неразговорчивость и практическое отсутствие подруг среди личного состава базы.
   Перечитав еще некоторые бумаги дела, офицер вызвал ее на допрос. По его описанию это была невысокая, довольно крепкая девушка, светлоглазая, большеротая. Черная суконная юбка до колен и фланелевая гимнастерка были хорошо, с любовью подогнаны по фигуре.
   После обязательных вопросов – фамилия, имя, отчество, год и место рождения Ширинкин попросил ее как можно подробной рассказать о себе. Ее рассказ полностью совпадал с материалами, которые имелись в деле. Затем он неожиданно для «шпионки» подвел ее к карте.
   – Покажите, пожалуйста, где вы с братом перешли линию фронта? – спросил контрразведчик.
   Несколько минут она стояла как бы в нерешительности, а потом указательным пальцем провела горизонтальную линию.
   – Здесь?
   – Да!
   – Случайно вы не ошиблись? – удивился Ширинкин, знавший, что в этом месте плотно располагались наши войска и сомнительно, чтобы там можно было незамеченно пройти.
   – Нет, кажется, здесь, – зашептала она. – Меня вел брат, он не говорил, где мы переходили.
   – Но согласно вашей анкете у вас нет брата.
   Ширинкин внимательно посмотрел ей в глаза, которые тут же забегали, а бледные щеки стали постепенно наливаться краской с пунцовым оттенком.
   – Это не родной брат, а троюродный, – медленно и даже несколько испуганно выдавила она ответ.
   – Как его фамилия?
   Она назвала фамилию, имя, потом рассказала о разведшколе, не сумев назвать ни одного имени или клички преподавателей и слушателей, обучавшихся с ней.
   – Вас на самолете забрасывали?
   – На самолете, – с придыханием согласилась она.
   – Какой марки был самолет?
   – Не знаю…
   – Ну, как, как он выглядел?
   – Как наш «кукурузник».
   – Где вы сидели в самолете, пока летели в тыл нашей армии? – неожиданно спросил офицер.
   – Рядом с летчиком.
   – А где находился ваш парашют?
   – У меня на коленях…
   – Как вы совершали прыжок?
   – Когда летчик сказал, что нужно прыгать, я открыла дверь, встала на колесо и выпрыгнула.
   – Где находилось кольцо для раскрытия парашюта?
   – Кольцо? Какое кольцо? У меня, – у меня, его не было…
   И вот после таких ответов Ширинкин понял, что Поворина не только никогда не прыгала с парашютом, но и самолета вблизи не видела. Все, что она рассказывала – чистый вымысел. Она не могла сидеть рядом с пилотом по той причине, что у летчика неимоверно тесная кабина. Он сам сидит на парашюте.
   Ширинкин сделал небольшую паузу в допросе. Взял в руку карандаш и покрутил его между большим и указательным пальцем, а потом смерил допрашиваемую с головы до ног цепким взглядом, спросил:
   – Зачем вы придумали небылицы? Скажите, только теперь откровенно, все начистоту.
   Поворина вздрогнула, как будто получила удар кнута. После этого вопроса она густо покраснела и опустила голову. Руки ее стали заметнее дрожать. Оперативник увидел, что в душе у нее происходит отчаянная борьба, а вернее, борьба мотивов заканчивалась. Чувствовалось, что она созрела для правдивого ответа, надо было только не упустить этот момент.
   – Ну, отвечайте чистосердечно, что произошло с вами, когда вы решились на эту чудовищную ложь, направленную, в первую очередь, против себя?
   – Я…я не шпионка…Я никогда не летала на самолете и не прыгала с парашютом, – сквозь обильно хлынувшие слезы промолвила она. – Я все, гражданин начальник, придумала…
   – Для чего? С какой целью? – не унимался контрразведчик.
   Поворина продолжала рыдать.
   – Ну, поплачь, поплачь, потом легче будет сказать правду о придуманной истории, – легкая улыбка озарила лицо контрразведчика, понявшего, что он нашел наконец-то ответ на эту редкую головоломку.
   – Потому, потому, что я дезертир…
* * *
   Потом после глотка воды она немного успокоилась и стала рассказывать, что уехала с сестрой из Ленинграда в конце сорок первого года, не поставив в известность МПВО, где проходила службу. То есть стала дезертиром. Она знала о приказе ВГК, в котором говорилось о суровом, вплоть до расстрела, наказании за дезертирство по законам военного времени. Поэтому девушка всячески скрывала и избегала расспросов о том, где она находилась весь сорок второй год. Когда же командир стал выяснять подробности ее биографии, она ничего лучшего не могла придумать, как сочинить байку о переходе линии фронта, вербовке финской разведкой и переброске в наш тыл со шпионским заданием. Ей наивной казалось, что ее, как агента, сначала посадят в тюрьму, но потом, по истечению какого-то времени, разберутся в явной ошибке и выпустят на свободу.
   После этого чистосердечного признания чекистам пришлось все ее новые показания перепроверять. В результате бесед с сестрой, подругами, другими свидетелями, сопоставления документальных материалов было установлено, что она никак не могла находиться на финской стороне.
   Интересно, что в ходе расследования удалось обнаружить приказ о награждении Повориной орденом Красной Звезды за ее самоотверженные действия в тот тяжкий период военного лихолетья в блокированном городе. О награде она не знала, так как ее в ноябре сорок первого года, раненную и обессиленную от потери крови и голода, направили в госпиталь. Сестра же ее сумела выходить и с разрешения госпитального начальства вывезти на родину в Воронежскую область.
   Что же касается дезертирства, то его в данном случае как такового не было, так как МПВО не были воинскими подразделениями, и Поворина не давала присяги. Но этих тонкостей деревенская девушка не знала и не могла знать, а вот чувством долга она обладала. Именно это чувство и заставило ее решиться на несуразный шаг, который мог привести к трагическим последствиям, если бы не вдумчивая работа военного контрразведчика.
   Вскоре Поворина была освобождена, а через некоторое время ей в Адмиралтействе был вручен орден Красной Звезды и медаль «За боевые заслуги». Так «шпионку» отметило командование МПВО за ее труд на крышах Ленинграда. До конца войны девушка честно служила на флоте.
   Вот и такие задачи приходилось решать сотрудникам СМЕРШ в деле розыска вражеских агентов. Вернуть человеку доброе имя – это тоже в заслугу военной контрразведки!

   Преступники в фельдмаршальских погонах

   Если говорить о немецком генералитете в нашем плену, следует напомнить, что гитлеровскими войсками было взято в плен 80 советских комбригов и генералов, из которых 23 погибли. Генералов вермахта оказалось в советском плену в 5 раз больше, но о судьбах их мало кто знал – вся информация о них была засекречена.
   Большая часть архивных документов, которые могли бы пролить свет на деятельность уже упоминаемого в книге специально созданного в системе НКВД еще в 1930 году Управления по делам военнопленных и интернированных (УПВИ НКВД – МВД СССР) была закрыта для изучения. На грифах их документов значилось «Совершенно секретно». Только в последние годы они стали частично «рассекречиваться», открывая подробности злодеяний немецкого генералитета.
   Справочную картотеку на немецких военнопленных офицеров удалось завести только в октябре 1943 года. Необходимость такой работы вызывалась тем, что генералы и высшие должностные лица дипломатических, полицейских и карательных ведомств Третьего рейха вызывали особый интерес у органов армейской разведки и государственной безопасности. Они стремились удерживать их у себя как можно дольше, не передавая материалы в систему УПВИ.
   Больше того, существовало даже своеобразное соперничество между органами военной контрразведки, МГБ и УПВИ в стремлении заполучить наиболее знаменитых и осведомленных генералов.
   Много бед – массовых убийств и разрушений – оставили после себя гитлеровские захватчики на советской земле. Руководство ГУКР СМЕРШ НКО СССР поставило перед фронтовыми управлениями военной контрразведки не только задачу борьбы со спецслужбами противника и предателями, но и сбора данных о военных преступлениях руководителей вермахта и командующих полевыми войсками непосредственно на фронтах.
   Наши граждане жили с верой, что враг будет разбит и победа будет за нами!
   И вот, наконец, окончилась Великая Отечественная война, в ходе которой была полностью разгромлена государственная и военная машина нацистского рейха. Наступил час расплаты фашистских главарей за совершенные ими злодеяния. Боязнь справедливого возмездия заставила покончить жизнь самоубийством Гитлера, Геббельса и Гиммлера, уже в Нюрнбергской тюрьме – Геринга.
   Не ушли от ответа большинство наиболее активных соучастников бесноватого фюрера. Они предстали перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге, были судимы и подверглись в 1946 году справедливому наказанию.
   В феврале 1952 года Военная коллегия Верховного Суда СССР осудила еще двух военных преступников, – генерал-фельдмаршалов гитлеровского вермахта Эвальда фон Клейста и Фердинанда Шернера.
* * *
   Эвальд фон Клейст родился в 1881 году.
   Военная карьера Клейста началась с 1900 года, когда он вступил фаненюнкером в 3-й пеший артиллерийский полк, в 1919 году произведен в лейтенанты. И с тех пор он крепко связал свою судьбу с германской военщиной, считая, что военное воспитание внедряет отвагу при помощи страха. Во время Первой мировой войны занимал штабные должности. После войны служил в кавалерии рейхсвера.
   С 1927 года начальник штаба 2-й кавалерийской дивизии (Бреслау), с 1931 года – командир 9-го пехотного полка (Потсдам). В 1932 году – командир 2-й кавалерийской дивизии. В этом же году Клейст впервые увидел Гитлера. С этого времени нацисты приглашают Клейста в качестве гостя на свои партийные съезды, пикники, тусовки, митинги. А уже в 1935 году он становится командиром 8-го армейского корпуса. Но Клейст, не меньше, чем нацисты, зараженный идеей мирового господства, как и военный министр Бломберг, не очень верил в способности фюрера. За это его и Бломберга немного «проучили»: в феврале 1938 года их вместе с другими генералами уволили в отставку.
   По этому поводу на процессе, пытаясь найти для себя смягчающие обстоятельства, он скажет: «В этот день костяк армии был сломан, крючок, державший на запоре дверь, за которой скрывается война, соскочил. Лишь немногие услышали бряцание оружием».
   Но кто поверит, что офицеры и генералы рейхсвера не хотели войны? Однако такие, как Клейст, нужны были нацистам. Будучи в отставке, он не сомневался, что еще понадобится Гитлеру, когда тот перейдет от слов к делу. Так и случилось, в августе Эвальда вернули в строй и назначили командиром 22-го армейского корпуса, представлявшего собой танковую группу. Потом он в составе 14-й армии Листа будет участвовать в Польской кампании, а дальше – пошло поехало: Львов, Сомм, Бордо, бросок к Ла-Маншу, завершение образования трагичного для англичан Дюнкерского котла, Житомир, Херсон, Никополь, Запорожье, Днепропетровск, Ростов-на-Дону, Кубань и Крым. Его войска участвовали в нападении в 1941 году на Югославию и подавлении там партизанского движения.
   На территории подконтрольной ему группы армий «А», Клейст проводил целенаправленную политику по привлечению на сторону вермахта представителей различных народов СССР. В его войсках по некоторым данным состояло более 800 тысяч человек (карачаевцы, кабардинцы, осетины, ингуши, азербайджанцы, калмыки и другие, а также казаки). Танки Клейста рвались к кавказской нефти, и им удалось дойти до Терека. По мере военных неудач росло его недовольство тем, как ставка Гитлера осуществляла руководство операциями на фронте. Получая приказы непосредственно из ставки, Клейст не раз убеждался в отсутствии полководческих талантов у фюрера. Дважды, в сентябре 1943 года и в марте 1944 года, он просил Гитлера разрешить эвакуацию из Крыма отрезанных от суши немецких войск. Тот отказал, но спустя месяц был вынужден принять такое решение. Однако упущенное время обернулось слишком большими потерями…
   После оставления Крыма и отступления на Южный Буг 30 марта 1944 года личный «Кондор» фюрера приземлился на аэродроме Клейста в Тирасполе, чтобы забрать главнокомандующего группой армий «А». Затем он полетел во Львов за Эрихом фон Манштейном. Вечером того же дня Гитлер вручил им по Рыцарскому кресту с дубовыми листьями и мечами и освободил их от должностей, а в апреле группа армий «А» была переименована в группу «Южная Украина». Итак, Гитлер отправил второй раз генерал-фельдмаршала Клейста в отставку, а вместо него назначил генерал-полковника Шернера.
   На этой прощальной встрече Гитлер сказал, что одобряет все сделанное ими, но дни специалистов по тактике на Восточном фронте подошли к концу. Теперь ему требовались командующие, обладавшие способностью заставить свои войска сопротивляться до последней возможности.
   Клейст воспользовался этой встречей, чтобы посоветовать фюреру заключить мир со Сталиным. Гитлер заверил его, что в этом нет никакой надобности, так, Советская армия уже почти истощила свои силы.
   Со слов Клейста, во время встречи с Гитлером в ставке под Ангербургом он сказал Адольфу: «Мой фюрер, сложите с себя полномочия верховного главнокомандующего сухопутными силами. Занимайтесь внешней и внутренней политикой!»
   Гитлер колючими глазами впился в лицо генерал-фельдмаршала и прошипел: «Не вы ли еще летом заявляли кое-кому из правительства, что война проиграна?»
   В его вопросе звучала явная угроза. Этого разговора Гитлер не забудет до конца своих поганых дней. Но еще летом 1943 года Гитлер так выразился в своем близком окружении: «Я не могу доверять ни Клейсту, ни Манштейну. Они умны, но они не национал-социалисты».
   20 июля 1944 года Клейст был арестован гестапо с обвинением в том, что знал о существовании заговора и не сообщил об этом. Однако затем генерал-фельдмаршала неожиданно освободили. 25 апреля 1945 года он был арестован американцами и вывезен в Лондон, где готовился к роли свидетеля в работе Международного военного трибунала в Нюрнберге. В сентябре 1946 года был передан Югославии и в августе 1948 года приговорен югославским народным судом к 15 годам каторжных работ. В марте передан СССР. Содержался во внутренней тюрьме МГБ, Бутырской и Лефортовской тюрьмах, а затем во Владимирской тюрьме.
   21 февраля 1952 года Военной коллегией Верховного Суда СССР приговорен к 25 годам заключения в лагерях. Скончался Клейст 15 октября 1954 года во Владимире по официальной версии «от общего атеросклероза и артериальной гипертонии». Это был единственный из фельдмаршалов Гитлера, умерший в плену.
* * *
   Фердинанд Шернер родился в 1892 году в семье офицера полиции. В 18 лет призывается в армию и зачисляется рядовым в Баварский лейб-гвардейский полк. Отслужив положенный срок, Шернер вышел в запас в звании младшего лейтенанта. До начала Первой мировой войны учился в Мюнхенском университете.
   Когда началась война, он вернулся в Баварский полк, который вошел в состав германского альпийского корпуса, который сражался на Западном фронте, а в 1916 году принял участие в сражении под Верденом. Затем Шернер воевал в Румынии, Южных Карпатах и в Италии. Его девизом было умозаключение, – если враг не угрожает, армия в опасности.
   За успешные действия подчиненной ему роты горных гренадеров в 1917 году он был награжден высшим орденом Германии «За заслуги» («Pourle Merite»). В 1918 году он был тяжело ранен и получил штабную работу. Войну закончил в звании старшего лейтенанта, вступил в добровольческий корпус, а затем был зачислен в рейхсвер. После того, как Гитлер был освобожден в 1924 году из тюрьмы, Шернер стал активным сторонником нацистского движения. Он быстро продвигался по службе, но приблизиться к военной элите ему мешало мелкобуржуазное происхождение. После прихода Гитлера к власти Шернер получает звание майора и должность в генеральном штабе, где он прослужил до 1937 года, когда был назначен в звании подполковника командиром 98-м горным полком. Шернер принимал участие в кампаниях в Польше, Бельгии и Франции. В конце Французской кампании полковник Шернер командует 6-й горно-гренадерской дивизией, получает звание генерал-майора. Его дивизия вскоре перебрасывается в Грецию и принимает участие в штурме Афин.
   После начала войны с СССР Шернер был переброшен в район Мурманска – с юга на север. Всю зиму 1941–1942 года его полки вели оборонительные бои, не давая советским войскам продвинуться вперед. В январе 1942 года Шернер становится командиром корпуса «Норвегия», переименованным в 19-й горно-гренадерский корпус, и получает звание генерал-лейтенанта. В октябре 1943 года его переводят в Крым на должность командира 40-го танкового корпуса, ставшего вскоре «группой Шернера».
   Когда Шернер принял командование группой армий «А», переименованной вскоре в «Южную Украину», вверенные ему войска на этом участке фронта, теснимые советскими воинами, спешно отступали. В это же время была разгромлена группировка армий «Центр», а части, входившие в группу армий «Север», тоже дрогнули.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация