А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чистилище СМЕРШа. Сталинские «волкодавы»" (страница 12)

   Тайное оружие – проказа

   Близился конец Великой Отечественной войны. Шли ожесточенные бои на подступах к Берлину. Сломлено сопротивление фашистских войск на Зееловских высотах. Наши войска штурмуют Рейхстаг.
   В это же время в дивизионные и армейские отделы военной контрразведки СМЕРШ из различных источников стала поступать информация о том, что из Берлина и его окрестностей, в срочном порядке эвакуируются различные фашистские спецорганы, которые были сформированы из изменников и предателей нашей родины. По полученным сведениям они концентрируются где-то в Южной Германии. Поступали также данные, что руководители как военной, так и политической фашистских разведок пытаются вступить в контакт со спецслужбами наших союзников. С этой целью они делают все от них зависящее, чтобы эвакуировать на Запад свою ценную агентуру и специалистов по проведению подрывной работы против советских Вооруженных Сил.
   Перед военными контрразведчиками была поставлена задача организовать тщательную проверку этих лиц. Как известно фильтрацией в СМЕРШЕ занимался 2-й отдел ГУКР СМЕРШ НКО СССР. Первичная проверка бывших военнослужащих Красной Армии возлагалась на третьи отделения вторых отделов управлений КР СМЕРШ фронтов.
   К концу войны в странах Западной Европы и западных зонах Германии оказались миллионы советских граждан. Добыть доказательства преступной деятельности некоторых из них или опровергнуть их входило в задачу военных контрразведчиков. Особое внимание обращалось на выявление позиции союзников к намерениям фашистских спецорганов.
   По рассказу генерал-лейтенанта в отставке А. И. Матвеева, активного участника в работе по репатриации наших граждан, он в 1945 году был назначен представителем советской стороны по лагерям в Южной Германии.
   А происходило это таким образом. В один из весенних дней сорок пятого года в отдел контрразведки его 47-й гвардейской мотострелковой дивизии прибыл представитель СМЕРШ 1-го Украинского фронта майор Михайлов, который имел специальное задание по проверке этой настораживающей информации.
   – В свою очередь, – говорил Матвеев, выступая в совете ветеранов, – я получил указание оказывать самое активное содействие Михайлову в подготовке и проведении спецмероприятий. Работу начали с опроса военнопленных, выявленных абверовцев. Во время боев еще на одерском плацдарме был взят в плен офицер туркестанского легиона Мустафаев. Он привлек внимание в связи с тем, что рота, которой он командовал, прибыла на Берлинский фронт из Южной Германии. Мустафаев оказался довольно словоохотливым и сообщил ряд данных, которые представляли оперативный интерес. В частности, он рассказал, что на место боевых формирований туркестанского легиона, которые отправлялись на фронт, прибывали из Берлина и других районов Восточной Германии какие-то секретные подразделения, среди их личного состава было много выходцев из СССР. После доклада добытой информации Центру, было получено указание: «Для более глубокой ее проверки подобрать и направить на юг Германии своих надежных людей». Проведение этой операции было поручено майору Михайлову и мне. Поскольку война подходила к концу, отобранных людей надо было перебросить на юг Германии в потоке беженцев на Запад. Эта операция должна была быть проведена в самые сжатые сроки. Подбор нужных людей из числа советских граждан, служивших в РОА и туркестанском легионе, их проверка, подготовка и переброска через линию фронта была закончена за несколько дней до капитуляции Берлинского гарнизона. В числе переброшенных были Мустафаев и Беспалов, ранее служивший в РОА. Оба прибыли на Берлинский фронт из южно-германского города Ульм. 2 мая Берлинский гарнизон капитулировал. Наши войска расположились в Берлине. Начались мирные дни. Но и в эти дни у военных контрразведчиков было много работы, так как крестоносцы тайной войны уходили в подполье, стремясь раствориться в общей массе военнопленных и мирного населения. Они не собирались разоружаться, и война с ними продолжалась. Осенью 1945 года Центром были получены данные о трагической гибели майора Михайлова, направленного в Южную Германию для выполнения специального задания, начало которому было положено еще до окончания войны. Обстоятельства его гибели были весьма загадочными. Не исключалось предательство со стороны лиц, с которыми он должен был установить контакт…
* * *
   После гибели майора Михайлова руководителем советской миссии по репатриации в городе Тюбингене был назначен подполковник Александр Иванович Матвеев. Он действовал под именем Николая Федоровича Смирнова. Путь к будущему месту работы лежал через Франкфурт-на-Майне, Баден-Баден, Нюрнберг и, наконец, Тюбинген.
   Работа по изучению наших граждан и их репатриация сталкивалась с яростным противодействием разведок недавних союзников – Франции, Великобритании и США. Международная организация ЮНРА, занимающаяся репатриацией перемещенных лиц на родину, в том числе и советских граждан. Сотрудниками этой организации в основе своей были разведчики и контрразведчики. Помогали им бывшие гестаповцы, абверовцы и наши граждане, совершившие разного рода преступления против советской власти, – полицаи, националисты из ОУН, УПА, прибалтийских «лесных братьев», каратели, старосты, агенты германской разведки, диверсанты и террористы, у которых были, как говорится, руки по локоть в крови.
   Четко налаженная работа нашей миссии по возвращению советских граждан на родину мешала разведкам союзников и предателям, боявшихся возвращаться домой. Они строили разного рода козни нашим сотрудникам и в первую очередь Смирнову, видя в нем честного, принципиального, требовательного начальника и тонкого психолога. Он был опасным для них человеком.
   Он постоянно ходил над пропастью. Вокруг него плелась паутина грязных сплетней и слухов. Смирнову не раз угрожали убийством, пытались натравить толпу лагерных сидельцев-уголовников для физической расправы над офицером, периодически работало наружное наблюдение. Однажды, пригласив Смирнова на рыбалку, попытались через аквалангиста-террориста, прорезавшего дно надувной резиновой лодки, утопить его в озере. И только сила воли и соответствующие физические данные позволили военному контрразведчику справиться с создавшейся чрезвычайной обстановкой, освободиться от потащившего его на дно бандита, а потом во второй атаке с его стороны, обезвредить и уничтожить этого тайного «советского друга».
   Реакционные круги Франции, Великобритании и США и их разведки, опираясь на бывшие фашистские разведывательные органы, пытались использовать предателей для ведения подрывной работы в лагерях перемещенных лиц, чтобы воспрепятствовать советским гражданам, в том числе и бывшим военнопленным, вернуться к своим семьям. Кроме того, они использовали канал репатриации для засылки в нашу страну диверсантов, террористов и шпионов из числа людей, у которых окровавлены руки совершенными злодеяниями на оккупированной территории во время войны.
   Их направляли в нашу страну, чтобы путем террора, диверсий и шпионажа помешать нашему народу залечивать тяжелые раны войны.
   В один из рабочих дней в миссию прибыла женщина, которая отрекомендовалась врачом. Она предъявила документ, свидетельствующий, что работает в Мюнхене в секции Красного Креста при ЮНРА. Назвала имя и фамилию – Инга Шмидке. Это была немка, женщина средних лет, с привлекательной внешностью и хорошими манерами. По всему было видно, что она получила достаточно высокое образование и воспитывалась в интеллигентной среде. Вообще Шмидке производила впечатление открытой и добропорядочной женщины. Охотно рассказывала о своей семье и работе в ЮНРА.
   – Так что вы хотели? – спросил Смирнов, привыкший к четким изъяснениям и не получивший вразумительного ответа цели ее прибытия.
   – Я имею поручение от руководства сопровождать вас, господин Смирнов в больницу города Зальцнер, где находится на излечении советский гражданин, – заученно отрапортовала она, называя фамилии руководителей миссий.
   – Скажите мне, что известно о больном, чем же он болен, когда заболел. В каком состоянии находится в настоящее время, – поинтересовался советский офицер.
   – Я незнакома с его историей болезни и выполняю сейчас чисто благотворительную миссию Красного Креста, – ответила Шмидке.
   В клинику прибыли в середине дня. О приезде Смирнова там был осведомлен персонал. Но Смирнова насторожило то, что лечебное заведение было обнесено высоким глухим забором и охранялось вооруженными полицейскими.
   В кабинет, куда привели Смирнова с Ингой, их встретил мужчина в белом халате, отрекомендовавшийся дежурным врачом.
   – Господин Смирнов, я в курсе цели вашего визита, – словно стесняясь, быстро пролепетал доктор. – Рекомендую пройти вам к лечащему врачу, который как раз сейчас и занимается с интересующим вас пациентом.
   – Благодарю, но я не смогу выполнить вашу рекомендацию, – спокойно ответил Смирнов.
   – Почему?
   – Не смогу, пока не ознакомимся я и доктор, прибывший со мной, с историей болезни.
   Глаза дежурного врача забегали, как будто искали поддержки. Чувствовалось его сильное волнение и растерянность.
   – Дело в том, господин Смирнов, что история болезни находится у лечащего врача, и вы на месте можете с нею ознакомиться.
   – Я не согласен, а потому требую пригласить сюда вашего шефа и главного врача клиники, – настойчиво повторил советский офицер.
   Такой тон фактического отпора насторожил и взволновал врача. Он стал лихорадочно куда-то звонить, но «телефоны молчали». Затем буквально выбежал из кабинета, ничего не сказав гостям.
   Оставшись вдвоем, Смирнов спросил у Шмидке: «Как вы оцениваете ситуацию?»
   – Если честно, то мне не нравится поведение врача, – откровенно ответила немка.
   Через минут десять вернулся врач и сообщил, что шеф и главный врач на обеде и скоро приедут в клинику. Прошло почти полчаса, и они прибыли. Шульц – шеф клиники, главный врач Шнайдер. Шеф, протянув руку Смирнову, заметил: «Извините, что заставил вас ждать. Я не знал точного времени вашего приезда».
   – Прежде, чем встречаться с соотечественником, я хочу знать историю его болезни. Этого желает и мой врач, – нахмурив брови, процедил сквозь зубы Смирнов.
   – Мне интересен диагноз вашего пациента, – подтвердила Инга.
   – Разве вы не информированы, что ваш соотечественник Федотов болен проказой? – Шульц вопросительно посмотрел на Смирнова.
   Военный контрразведчик был ошеломлен этой новостью. Врач Шмидке изменилась в лице и, виновато взглянув на офицера, односложно повторяла, что она ничего не знала о характере заболевания. Только теперь Смирнов сообразил – это очередная ловушка.
   – С какой целью этого больного вы пригласили в клинику? – спросил Смирнов.
   – Мы это сделали по настоятельной просьбе больного Федотова.
   – Вы же врач, и прекрасно знаете, что проказа – это особое инфекционное заболевание, общение с такими больными исключено, – со сталью в голосе вещал подполковник. – Как вы намерены осуществить нашу встречу с больным?
   – Да, конечно, это самое страшное заболевание, но он, бедняга, так просил, так просил о встрече, – бормотал Шульц. – Если все же вы пожелаете встретиться с больным, мы примем все меры безопасности. У нас есть специальные костюмы, и встреча будет происходить в комнате, отгороженной от больного толстым органическим стеклом.
   – Хорошо, – сказал Смирнов, – готовьте все меры безопасности для комиссионного осмотра больного. В состав комиссии должны войти, кроме нас с доктором Шмидке, шеф клиники Шульц, главный врач Шнайдер, лечащий врач и представитель эпидемической службы города. А пока пригласите лечащего врача с историей болезни.
   Через несколько минут принесли документы и фотографии больного. Шнайдер, передавая их доктору Шмидке, пояснил, что лечащий врач не мог прийти, так как находится в карантинной зоне, а поэтому не будет участвовать во встрече с больным в составе группы.
   – Позвольте! Почему же тогда ваш дежурный врач пытался направить нас прямо к лечащему врачу? – с возмущением обратился Смирнов к Шульцу.
   – Не может этого быть, – возбужденно произнес шеф клиники.
   – Ну, тогда пригласите его сюда, и мы быстро установим истину, – заметил Смирнов.
   Шульц, несколько растерявшись, распорядился немедленно вызвать дежурного, но его якобы на месте не оказалось – он вовремя ретировался. Как потом оказалось, это был не врач, а сотрудник полиции.
   Врач Шмидке, просмотрев историю болезни, констатировала, что Федотов действительно болен проказой.
   «Как же так, – подумал Смирнов, – получается, чтобы избавиться от меня, они хотели заразить этой неизлечимой болезнью? Но этот план провалился, и Шульц будет отрабатывать какой-то запасной вариант своей реабилитации. Надо же загладить неприглядную картину, которую он рисовал вместе с художниками из спецслужб».
* * *
   Скоро все в составе указанной группы, облачившись в спецодежду, отправились в бокс к больному. Это была небольшая комната, перегороженная двухслойным стеклом со столом с переговорным устройством.
   Усевшись за столом, Смирнов за стеклом увидел какое-то чудовище. Все его открытые части тела были покрыты высоко поднятыми струпьями. Он двигался по комнате и что-то жевал.
   Когда представитель советской миссии поздоровался с ним, Федотов бодро и радостным голосом ответил: «Здравия желаю, товарищ Смирнов».
   Он попросил разыскать его родственников и сообщить им о его несчастной судьбе. Смирнов записал все установочные данные и объяснил ему о невозможности в настоящее время, при таком обострении болезни, его репатриировать на Родину.
   Федотов с пониманием отнесся к словам советского офицера и грустно промолвил: «Да я и сам понимаю нереальность своей просьбы».
   – Тогда скажите, кто вам посоветовал встретиться со мной?
   – Лечащий врач Манфред, – последовал ответ.
   Возвратившись в кабинет шефа клиники, Смирнов отклонил предложение Шульца выпить кофе. Сухо распрощавшись, вместе со Шмидке направился к машине. Всю дорогу на обратном пути Смирнов молчал. Он был возмущен этой гнусной провокацией. Шмидке сидела на заднем сиденье. Она сначала молчала, а потом расплакалась. Пришлось остановить машину и успокаивать ее. Шмидке только теперь поняла, какая смертельная опасность была уготована ей вместе с советским офицером и призналась, что не знала о коварном плане. Ею решили пожертвовать ради достижения главной цели – это нравы западной цивилизации.
   На следующий день Смирнов нанес визит руководителю ЮНРА и сделал ему официальное представление по поводу организованной провокации, которая провалилась благодаря грамотным действиям советского военного контрразведчика.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация