А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чистилище СМЕРШа. Сталинские «волкодавы»" (страница 11)

   Конец финского агента

   Это произошло на скромном, но ставшем легендарным Карельском фронте (КФ), образованном еще в августе 1941 года с целью обеспечения северного стратегического фланга обороны на севере страны. Он три с половиной года сдерживал врага в полосе военных действий протяженностью более 1600 км. Из всех советских фронтов, именно КФ действовал самое продолжительное время. Командовали им – с сентября 1941 по февраль 1944 гг. генерал-полковник В. А. Фролов. Эстафету у него принял генерал армии К. А. Мерецков, которому 26 октября 1944 года было присвоено звание Маршала Советского Союза. В подчинении фронта находился Северный флот.
   Надо отметить, что на Параде Победы в 1945 году сводный полк Карельского фронта шел первым. Это был единственный фронт, где на одном из участков которого (в районе Мурманска) немецко-фашистские войска так и не смогли нарушить государственную границу СССР. С тех пор по традиции на Парадах Победы 9 мая знамя КФ несут первым среди знамен фронтов.
   Октябрь сорок четвертого в Финляндии выдался холодным. В конце месяца ударили крепкие морозы, сковавшие реки льдом. Повышенная влажность пронимала до костей советских военнопленных в лагере № 2 в Карвиа.
   Это случилось 17 октября 1944 года. После захвата лагеря советскими воинами начальник УКР СМЕРШ Карельского фронта генерал-майор Алексей Матвеевич Сиднев направил в лагерь группу офицеров-оперработников для изучения контингента.
   Освобожденные военнопленные бросились навстречу освободителям. Но вскоре эйфория сменилась скепсисом – в штабной барак потянулась медленно продвигаемая змейка унылой очереди вчерашних военнопленных.
   Наши солдаты радовались приближающейся победе. Ловко усевшись на пеньке, молодой солдат пел под нехитрые гитарные аккорды:

По карельским лесам и болотам,
По вершинам заснеженных го
С боем движется наша пехота
Защищать край лесов и озер…

   Песня доносилась и в штабной барак.
   Дождавшись своей очереди, бывший рядовой армейской разведки Стариков, робко вошел в комнату. За столом сидел с красными глазами от усталости лейтенант госбезопасности. Рядом с ним лежала стопка папок.
   Внимательно взглянув на вошедшего, лейтенант предложил ему сесть.
   – Кто вы?
   – Стариков Илья Сергеевич.
   – Когда и как вы попали в плен? – задал, в который раз уже ставший привычным, вопрос молодой лейтенант.
   – 14 октября 1941 года я в составе разведгруппы отправился в тыл противника за «языком». Пройдя нейтральную полосу, на первом рубеже обороны противника, мы наткнулись на засаду. Я был ранен и таким образом оказался в плену. Работал и в каменных карьерах и на лесоповале все время, приписанным к лагерю № 2 в Карвиа. Но я не сломался, выстоял, а поэтому готов с оружием в руках мстить врагу. Мстить за поруганную и разоренную Отчизну, – бойко с пафосом отвечал вошедший мужик.
   «Шустер уж больно, – подумал лейтенант. – Такие бывают или герои, или антигерои».
   После опроса Старикова направили для дальнейшей проверки на сборно-пересыльный пункт (СПП) в Ивановскую область. На новом месте он быстро освоился и уже надеялся, что его призовут в армию, где он может «лицом к лицу встретиться и посчитаться с фашистами». А счет к ним, похоже, у него был особый.
   Но вместо того, чтобы поскорей попасть в армию, ему предстояла еще одна встреча. На этот раз его визави в кабинете СПП был представитель УКР СМЕРШ Московского военного округа старший оперуполномоченный капитан Махотин, располагавший уже к тому времени первичными данными о предательстве проверяемого. Он зачитал ему, это было 30 ноября 1944 года, постановление на арест.
* * *
   Капитан Махотин понимал, что для дальнейшего развития дела нужна солидная свидетельская база, тогда появятся и улики. И вот первая удача – он нашел сослуживца Старикова по 1941 году. Это был чудом уцелевший после тяжелого ранения помкомвзвода Воронин. Он рассказал о «геройстве» той вылазки наших разведчиков, наткнувшихся на неприятельскую засаду, где Стариков добровольно перешел на сторону врага – практически бросил товарищей в бою.
   Капитан вскрыл еще одну «нестыковку». По рассказам Старикова, он «весь плен валил лес и корчевал пни в лагере № 2». Но на самом деле туда его доставили финны незадолго до прихода советских войск. Он мало распространялся о прошлом, и часто его видели возле административного барака. Лагерное начальство почему-то благосклонно относилось к новичку и не направляло его на тяжелые работы.
   Махонин снова и снова просматривал материалы захваченных лагерных архивов, а также финских разведывательно-диверсионных школ в городах Рованиеми и Петрозаводске. Время было далеко за полночь. От перечитанных сотен дел и бессонницы слипались глаза, хотелось спать – усталость валила с ног. Он несколько раз на мгновение проваливался в неглубокое состояние сна и тут же просыпался. И вдруг его как будто что-то кольнуло. Он встрепенулся, еще раз перевернул прочитанный лист. Неровно скачущие и прыгающие буквы на серой бумаге из донесения финского агента «Сергея» показались ему знакомыми.
   «Где-то я уже видел этот почерк… Но где, где? – взволнованно спрашивал сам себя капитан. – Неужели в одном из дел, которые в сейфе?» Сонливость как рукой сняло. Он вскочил со стула, нашел дело Старикова и, словно боясь спугнуть удачу, медленно раскрыл обложку дела № 19950, и с облегчением вздохнул. Автобиография и анкета были написаны тем же почерком, что и агентурные сообщения-доносы «Сергея».
   Даже без графологической экспертизы было ясно, что изменник Стариков и агент финской разведки «Сергей» – одно и то же лицо.
   На следующий день Махонин приготовился к серьезному психологическому эксперименту. На столе среди прочих дел он отдельно положил серый клочок бумаги с доносом агента «Сергей». Заполняя очередной протокол допроса, он словно машинально отодвинул от себя убийственную для Старикова бумагу. Махонин внимательно наблюдал. Стариков вначале охотно отвечал на вопросы, а потом, когда его взгляд встретился с этой уликой, словно остолбенел. Стал заикаться, и даже какое-то время не мог произнести ни слова, словно впал в ступор. Он побледнел, на лбу показались капельки холодного пота. Стариков с ужасом глядел на ненавистный ему, и теперь предательский клочок бумаги.
   Постепенно придя в себя и поняв бессмысленность дальнейшего запирательства, он стал проклинать себя за трусость и каяться за согласие работать агентом финской разведки среди своих соотечественников.
   И здесь он слукавил, – предавал наших патриотов не только в Карвиа. Его маршрутировали по другим лагерям. Но зачем? Ответ на этот вопрос тоже скоро нашел Махонин в архивных документах Петрозаводской разведшколы, попавших к тому времени в руки контрразведчиков Управления СМЕРШ Карельского фронта. В ходе изучения их выяснилось, что Стариков был не только осведомителем, но и агентом-вербовщиком. Вместе с финским разведчиком капитаном Паатсало он разъезжал по лагерям, втирался в доверие к узникам и склонял отдельных сломленных военнопленных к сотрудничеству с вражеской разведкой. Только в одном Паркинском лагере военнопленных в сентябре 1942 года он завербовал 22 агента.
   После окончания разведывательно-диверсионной школы в Петрозаводске 6 сентября 1942 года в составе группы Линдимана он был заброшен в тыл советских войск, под Мурманск. В течение семи суток группа вела разведку и совершала диверсионные акты на железной дороге. На обратном пути группа попыталась захватить «языка», но безуспешно. Линдиман был ранен в ногу, поэтому пришлось спасаться бегством.
   «Вот уж действительно, никогда столько не лгут, – Махонин вспомнил слова Отто фон Бисмарка, – как во время войны, после охоты и до выборов».
   Оперативники и следователи до мельчайших подробностей восстановили путь падения предателя и цепь совершенных им преступлений.
   Вылазку Старикова в тылы Красной Армии финские разведчики оценили по достоинству и в феврале 1943 года направили набираться опыта в другой школе диверсантов близ города Рованиеми. Именно здесь под руководством обер-лейтенанта Койла, закончившего одну из лучших школ абвера в лагере «А» в местечке Вяцати в Латвии, Стариков усиленно занимался спортом, лыжной подготовкой, стрельбой и совершенствовался в подрывном деле.
   В апреле 1944 года он вместе с завербованными им агентами вновь забрасывается в тыл наших частей фронта, где совершает подрывы товарных поездов и поджоги армейских складов, убийства советских военнослужащих. На этот раз группа благополучно добралась в свои шпионские пенаты.
   29 января 1945 года Махонин получил ответ на свой запрос из Кандалакшского горотдела НКГБ по Мурманской области, где подтверждался факт подрыва поезда в период деятельности группы Старикова в этом районе.
   В конце оперативной разработки под воздействием неопровержимых доказательств предатель признался, что финны ему ставили ряд дополнительных разведывательно-диверсионных задач, которые он не успел выполнить по независящим от него причинам – слишком стремительно наступали войска Карельского фронта.
   На имя начальника ГУКР СМЕРШ НКО СССР генерал-полковника В.С.Абакумова руководством военной контрразведки Московского военного округа была отправлена шифротелеграмма о разоблачении местными армейскими чекистами предателя и агента финской разведки Старикова – «Сергея».
   Махонин был доволен своей работой, и ему вдруг подумалось:
   «Наказанный преступник – это пример для всех негодяев; невинно осужденный – это вопрос совести всех честных людей. Мы вытащили такую занозу, которая бы в дальнейшем мешала жить нормальным людям. Подлость и трусость имеют обыкновение проявляться и в будущем».
   Итак, предатель не сумел проскочить через густую сетку оперативного «сита» и получил за свои злодеяния по заслугам.

   Постскриптум

   Работая над вышеупомянутой главой о разоблачении агента финской разведки Старикова – «Сергея», автору этой книги попался в руки материал по Рованиемской шпионской школе. Очерк подготовлен был Тимофеем Анисимовичем Чижевским – сотрудником СМЕРША, фронтовым другом по Балтике, Эстонии и Карелии генерал-майора Николая Кирилловича Мозгова, о котором писалось уже в книге «СМЕРШ в бою». Об операции по внедрению Т.А.Чижевским своего разведчика в эту финскую разведшколу хорошо был осведомлен и его сослуживец полковник в отставке А.К.Соловьев, который тоже делился некоторыми подробностями.
   Короткий очерк в книге А. Бондаренко и Н.Ефимова – «На острие» оставил и сам участник тех событий Т.А.Чижевский.
   Оказалось, что в начале 1942 года сотрудниками Особого отдела 14-й армии был подобран разведчик – 26-летний радиоинженер из Смоленска Олег Константинович Сожинский с целью внедрения в Рованиемскую школу, птенцы которой часто надоедали армейским контрразведчикам.
   «В то время я, – писал Тимофей Анисимович, – непосредственно готовил его для работы в логове врага. Обращали на себя внимание его смышленость, хорошая память, умение подвергать критическому анализу свои поступки, осмотрительность, общительность, способность входить в доверие к собеседнику.
   Вместе с Сожинским мы разработали легенду и тактику его поведения при первом допросе у немцев и в последующем при возможном пребывании его в лагере военнопленных. Мы не скрывали от него, что при нахождении в стане опытных и коварных абверовских разведчиков не исключается применение к нему жестокости, вплоть до имитации расстрела и других тяжких испытаний».
   После соответствующей оперативной подготовки Сожинский под псевдонимом «Звезда» был переброшен через линию фронта…
   Спустя пять месяцев наш разведчик возвратился из вражеского тыла. Он рассказал, как оказавшись в немецком плену, выдержал жестокую проверку, не поддался на провокационные попытки сотрудников абвера склонить его к чистосердечному признанию своей связи с советской военной разведкой или контрразведкой. В конце концов, выдержав свою легенду, Сожинский понравился вербовщикам, и после некоторых формальностей был направлен в Рованиемскую шпионскую школу.
   В процессе обучения собрал материалы о структуре и расположении разведывательно-диверсионной школы, получил данные на ее начальников: финна майора Паатсало, а потом сменившего его немца капитана Альфреда Ройтера, многих преподавателей и слушателей. Не осталась без внимания разведчика информация, полученная им от одного из инструкторов, что зимой 1941–1942 года с инспекцией приезжал важный гость из Берлина. Именно тогда был заменен руководитель школы финн Паатсало на немца Ройтера.
   Военные контрразведчики были больше чем уверены, что этим инспектором мог быть генерал-лейтенант Ганс Пиккенброк – начальник отдела «Абвер-1» (разведка), сопровождавший адмирала Канариса во время его поездки в Финляндию.
   Прямым результатом того вояжа руководителя военной разведки Третьего рейха была массовая заброска парашютистов вблизи дороги Вологда – Архангельск. Так 31 августа и 1 сентября 1942 года наземными постами службы воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) 7-й воздушной армии Карельского фронта были отмечены полеты одиночных немецких «юнкерсов». Эта информация легла на стол руководству военной контрразведки 7-й воздушной армии (Чижевский в тот период был заместителем начальника Особого отдела армии).
   Вскоре местными органами госбезопасности Управления НКВД Архангельской области с участием истребительных отрядов и войсковых подразделений было установлено, что немецкая разведка выбросила на парашютах две тщательно подготовленные шпионско-диверсионные группы в составе 13 человек. При их розыске и преследовании четверо были убиты, а остальных задержали с радиопередатчиками, шифрами, оружием и другой экипировкой.
   При допросах выяснилось, что они должны были в течение месяца «активно поработать» и подготовить условия для высадки мощного десанта с целью овладения участком единственной в этом районе железной дороги и таким образом отрезать весь Карельский фронт, около 300 тысяч наших войск, от Архангельска. А затем развивать наступление на Вологду и далее на Ярославль.
   Однако замыслы германо-финского командования и гитлеровской разведки были сорваны усилиями военных чекистов с участием истребительных отрядов, воинских подразделений и с помощью местного населения. Добивать остатки вражеской шпионско-диверсионной группы приходилось еще в течение двух месяцев.
   Нельзя исключать того момента, что пути Сожинского – нашего агента «Звезда» и Старикова – вражеского агента «Сергей» там, за линией фронта, могли и пересечься…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация