А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чистилище СМЕРШа. Сталинские «волкодавы»" (страница 10)

   В поисках предателей

   Заканчивалась война… Стиснутый губками мощнейших огненных тисков, с запада англо-американскими союзниками, а с востока частями Красной Армии, вермахт катастрофически сжимался. Вместе с гитлеровской военщиной убегало в сторону Берлина и предательское отрепье, – полицаи, старосты, агенты секретных служб, шпионы, диверсанты и террористы.
   Теснимые частями регулярных армий и партизанами, они надеялись отсидеться в германской глубинке, а затем податься куда-то дальше, путая даже на чужбине свои следы отхода. На каждом из них была кровь преданных наших людей.
   На органы военной контрразведки была возложена эта тяжелая ответственная работа, которую со временем назовут фильтрационной. Как уже говорилось, в органах ГУКР СМЕРШ НКО СССР фильтрацию бывших военнопленных и репатриантов координировал 2-й отдел, возглавляемый опытным военным контрразведчиком, профессионалом высокого уровня полковником С.Н. Карташовым.
   Нужно сказать, что первичная проверка бывших советских военнопленных проводилась на армейских сборно-пересылочных пунктах (СПП) и фронтовых проверочно-фильтрационных пунктах (ПФП).
   Со слов ветерана войны, специалиста в этой области полковника Н.В.Левшина, в ходе фильтрации военным контрразведчикам приходилось часто осуществлять личный досмотр и отбирать письменные объяснения об обстоятельствах попадания в плен и нахождения в лагерях военнопленных. Затем проводился опрос без заполнения опросных листов и анкет.
   В основном такие лица находились в СПП и ПФП от пяти до десяти суток. При получении в ходе опросов и допросов противоречивой информации в ответах, организовывалось их агентурное изучение. На каждое проверяемое лицо заводилось фильтрационное (учетное) дело, а в отношении подозреваемых во враждебной деятельности оформлялось дело-формуляр. К нему наряду с анкетными данными приобщались материалы агентурно-оперативного, оперативно-технического изучения и внутрикамерной разработки такого гражданина.
   Большинство советских военнослужащих после завершения проверки на СПП и ПФП направлялось на пополнение частей Действующей армии. А вот те, кто не прошел «сито» контрразведки СМЕРШ – подозреваемые в сотрудничестве с гитлеровскими спецслужбами, совершившие военные преступления и запятнавшие себя службой в гитлеровской армии и частях «Русской освободительной армии» (РОА) генерала А. А. Власова, становились объектами серьезной контрразведывательной работы по ним.
   По результатам фильтрации бывших военнопленных управления СМЕРШ фронтов ежемесячно направляли отчеты в ГУКР СМЕРШ НКО СССР. Завершалась оперативная работа во фронтовых проверочно-фильтрационных лагерях (ПФЛ) и специальных лагерях НКВД. В случае получения на проверяемое лицо серьезных оперативных материалов, к работе сразу же подключались следственные работники.
   О масштабности этой работы говорят цифры. Так, за период с 1 февраля по 4 мая 1945 года в десяти СПП УКР СМЕРШ 3-го Украинского фронта было проверено в общей сложности 58 686 человек. Из них 16 456 человек – бывшие солдаты и офицеры Красной Армии, а 12 160 человек – советские граждане призывного возраста, угнанные противником на работы в Германию.
   После проверки все они были призваны в армию полевыми военкоматами и направлены в воинские части; 1 117 граждан других государств были репатриированы на родину, а 17 361 человек, не подлежащих военному призыву, возвратились к себе домой. Тех же, кого задержало «сито» фильтрации – подозреваемые в сотрудничестве с гитлеровскими спецслужбами, лица, совершившие военные преступления, а также запятнавшие себя службой в гитлеровской армии и частях РОА, – их оказалось 378 человек, – проверяли более глубоко с подключением следователей.
   А вот другой пример.
   Только за один месяц, май 1945 года, управлениями контрразведки СМЕРШ 1-го, 3-го Украинских и Ленинградского фронтов было выявлено и разоблачено 159 агентов гитлеровских спецслужб. Кроме того, за этот же период арестовано 667 лиц, служивших в фашистской армии и частях РОА.
   Но на незримых фронтах войны с гитлеровскими спецслужбами органы СМЕРШ тоже несли потери. В результате провалов зафронтовых агентов те из них, кто избежал смерти и не стал на путь предательства, оказались в тюрьмах и концлагерях. После вступления в войну союзников и освобождения ими оккупированной гитлеровцами территории Западной Европы часть этой агентуры оказалась в числе интернированных. Союзное командование не спешило их возвращать на родину.
   Спецслужбы США и Великобритании развернули активный поиск бывших агентов советской разведки и контрразведки. О работе по освобождению и репатриации наших граждан на родину с иллюстрацией конкретных примеров, глубоко и ярко написал ветеран войны генерал-лейтенант в отставке А. И. Матвеев в своей книге – «1418 дней и ночей Великой Отечественной войны».
   Как справедливо отмечалось в одном из альманахов о работе СМЕРШ, подготовленном к 60-й годовщине победы в Великой Отечественной войне:
   «Неизмеримо сложнее оказалось вести фильтрационную работу среди своих. Для бывших командиров и бойцов Красной Армии, испытавших горечь поражения первых месяцев войны, проведших в лагерях долгие месяцы унизительного плена, но не дрогнувших и сохранивших верность Родине, изнурительные, с пристрастием, допросы смершевцев казались оскорбительными и несправедливыми. Это «чистилище» явилось для них не меньшим испытанием, чем фашистский плен.
   Они рвались в бой, чтобы поквитаться с врагом за перенесенные пытки и унижения, за разоренные домашние очаги, за смерть родных и близких, но свои отказывали им в этом праве. Еще большим унижением и оскорблением для них явилось то, что рядом с ними на лагерном плацу и в соседнем бараке находились те, кого они люто ненавидели и презирали: власовцы, полицейские, надсмотрщики и палачи из расстрельных команд и душегубок. Здесь. На своей земле за колючей проволокой, они томились вместе: жертвы и палачи, герои и предатели. Бывшие летчики, танкисты, артиллеристы, разведчики-пехотинцы не скупились на крепкие слова и в порыве праведного гнева срывались на бездушных, как им казалось, контрразведчиков. Но эта невольная боль, которую те причиняли им, была оправданна и неизбежна…»
   Но, как говорил уже упоминаемый полковник Н. В. Левшин, оперативникам, занимающимися розыском, на СПП и в ПФП с учетом массовости и поджимающих сроков проверок не так-то просто было отделить патриота от предателя, агента абвера или гестапо от честного человека.
   Безусловно, сказывалась на качестве проверок наша ментальность с ее наиболее острыми гранями – бюрократизм и непрофессионализм. Следует заметить, что в ЧК в это время, вместо выбитых на фронтах зрелых армейских контрразведчиков, пришли молодые строевые офицеры, недавно покинувшие передовую. Они видели зверства фашистов и предателей, поэтому с понятным недоверием, а зачастую и враждебностью, смотрели на тех, кто не один год провел в плену, работал на заводах и фабриках в Германии, и таким образом, остался в живых.
   В глазах этих неопытных оперработников такие граждане виделись им недостойными снисхождений и служили основанием для выдвижения обвинений в измене Родине.
   Центр в лице руководства ГУКР СМЕРШ НКО СССР и его 2-го отдела внимательно следили за этой работой, посылая спецгруппы из числа опытных работников главка для проведения инспекционных проверок и оказания помощи периферийным работникам. На места периодически направлялись обзоры, директивы и аналитические справки, в которых Москва требовала повышения качества фильтрационной работы, исключения фактов очковтирательства и формализма в служебной деятельности.
   Настоящие патриоты, ущемленные в своих правах, нередко жаловались высоким властям на военных контрразведчиков и следователей за беспредел и необъективность в расследовании их дел, находясь в ПФЛ, СПП и ПФП.
   Среди них был и полковник в отставке Евгений Степанович Березняк – прототип романа Юлиана Семенова «Майор Вихрь» и одноименного фильма. Его подвиг был оценен только через шестьдесят с лишним лет. Он стал Героем Украины. Бывший офицер ГРУ Генштаба, заброшенный в составе разведывательно-диверсионной группы (РДГ) под кодовым названием «Голос» в район Кракова для спасения его от уничтожения немцами путем подрыва большого количества взрывчатки.
   При приземлении он и его радистка были задержаны гестапо, но им чудом удалось спастись. Задание командования он выполнил. После окончания командировки его собирались представить к высшей награде Родины – званию Героя Советского Союза, но когда руководство Управления разведки 1-го Украинского фронта получило от Евгения Степановича рапорт о том, что он побывал в гестапо, отношение ко всей группе резко изменилось. Вместо награждения его с радисткой направили для проверки в лагерь НКВД № 174, расположенный Подольске. По иронии судьбы, когда проходил Парад Победы на Красной площади, они с радисткой грузили уголь под охраной автоматчиков. Вскоре, проверив материалы, их освободили при активном вмешательстве руководства ГРУ Генштаба ВС СССР.
   Были и такие казусы. Люди пытались достучаться до высокопоставленных чиновников и даже жаловаться Верховному Главнокомандующему. Иногда это помогало. Так бывшая военфельдшер М. П. Пузанова в письме Сталину просила, чтобы следователи ускорили разбирательство по ее делу.
   «Если я виновата, – писала она в Москву, – то пусть меня предадут справедливому суду, а если нет, – пусть командование направит меня на фронт, где я могу принести пользу Родине…»
   12 августа 1943 года ее письмо поступило в особый сектор ЦК ВКП(б), а уже 14 августа было переадресовано в секретариат НКВД СССР и оттуда направлено в ГУКР СМЕРШ НКО СССР. Работу по письму взял под личный контроль заместитель начальника главка генерал-лейтенант П. Я. Мешик. 17 декабря 1943 года начальник ОКР СМЕРШ спецлагеря № 174 докладывал ему, что «Пузанова М. П. в порядке фильтрации нами проверена и направлена работать на завод № 684 г. Подольска».
   30 ноября 1944 года из спецлагеря № 283 на имя И. В. Сталина поступило письмо от бывшего советского военнослужащего Г. Я. Сычева. Вот текст его обращения:
...
   «Верховному Главнокомандующему
   Маршалу Советского Союза
   товарищу СТАЛИНУ Иосифу Виссарионовичу.

   От бывшего Военнослужащего СЫЧЕВА
   Георгия Яковлевича.

   По социальному происхождению я сын крестьянина-середняка. По социальному положению служащий – учитель (н.с.ш.) Рождения 1911 г., уроженец с. Шаблыкино, Шаблыкинского района, Орловской области. С 1923 года по 1931 год обучался в советских школах и в результате получил образование и звание народного учителя.
   С 1931 г. по 1941 г. работал учителем и директором Н. С. Ш. В 1941 г. 29 июня был мобилизован на фронт. Будучи на фронте 6 месяцев (258 стрелковая дивизия) попал в окружение, а потом в плен. Через четыре дня из немецкого плена я сумел уйти. Но ввиду того, что линию фронта было пройти невозможно – пришлось идти на родину, которая была оккупирована немцами.
   Поэтому, с ноября 1941 года по 16 августа 1943 года пришлось жить на родине. 16 августа 1943 г. наша местность была освобождена и я Шаблыкинским РВК Орловской области был мобилизован на фронт для продолжения срока службы. Но на основании существующего приказа я Орловским пересыльным пунктом был направлен на госпроверку с содержанием при лагере НКВД СССР № 283. И вот с 13 августа 1943 года и по настоящее время я нахожусь на госпроверке при вышеуказанном лагере и до сего времени еще не проверен.
   Считаю, что отдел контрразведки при лагере НКВД № 283 до сего времени не занимался госпроверкой по отношению ко мне. Это я подтверждаю тем, что за этот период (13 месяцев) я ни одного разу не допрошен. Об этом я писал рапорта: на имя начальника лагеря, на имя полковника госбезопасности и, наконец, на имя наркома внутренних дел СССР, но ниоткуда не получил никакого ответа. Так сколько же времени можно проходить госпроверку?
   Прошу Вас, Иосиф Виссарионович, оказать свое содействие, чтобы ускорить госпроверку по отношению ко мне и допустить на фронт.

Сычев Г. Я.
   В дело вмешалось руководство ГУКР СМЕРШ. Через месяц заместитель начальника лагеря № 283 подполковник Шухман доложил в Центр, что проверка Сычева затягивалась в связи с тем, что в 1937 году он арестовывался и был судим на пять лет лагерей за контрреволюционную деятельность. Но в настоящее время в ходе агентурной разработки прямых свидетельств его преступной деятельности не получено. Окончательный вывод был таков: «Основания для ареста Г. Я. Сычева не имеется».
   Таких заявлений было множество, и по ним быстро принимались объективные решения. А тем временем с Запада все шли, ехали и летели репатрианты. Всю эту огромную работу органы СМЕРШ осуществляли в тесном взаимодействии с Управлением уполномоченного СНК СССР по делам репатриации и заграничными резидентурами 1-го Управления НКГБ СССР и ГРУ Генерального штаба ВС СССР.
   Кончалась «горячая» Вторая мировая война и начиналась не менее жестокая Третья война – «холодная», в водоворот которой были втянуты практически все союзнические страны. Росло взаимное недоверие между вчерашними братьями по совместной борьбе против немецкого фашизма, а новые страдания ложились на головы простого народа. Руководители купались в роскоши и неприкосновенности.
   Тысячи русских, украинцев, американцев, англичан с нетерпением дожидались возвращения на родину, но оно затягивалось по разным причинам. Недавние жертвы гитлеровского режима снова оказывались заложниками своих политиков.
   «Помню, – говорил уже упоминаемый Н. В. Левшин, – все чаще мы получали информацию о фактах вербовки спецслужбами Франции, США, Великобритании и поверженной Германии наших граждан, склонению их к невозвращению на Родину, сокрытия предателей – карателей, пособников фашизма и их агентов…»
   Об одном из них речь пойдет ниже.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация