А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Княгиня Ольга. Обжигающая любовь" (страница 42)

   Глава 76

   Святослав смотрел на брата с легкой тоской. Улебу, чтоб войти в дверь его ложницы, понадобилось склониться, высок младший сын княгини Ольги, высок. Братья совсем непохожи друг на дружку: Святослав коренастый, крепкий, брит по обычаю дружинников наголо, только оселедец оставлен на макушке, длинные усы, серьга в ухе, одет просто, как гридь, да и те иногда богаче; Улеб, тот в отца, высокий, стройный, голова небрита, усов нет. Только глаза у братьев одинаковые – синие, у Улеба в отца и светлее, у Святослава в княгиню Ольгу, потому ярче. Но младший светленький, нежный, а старший загорелый, с грубой обветренной кожей. Сразу видно, кто где время проводит, Улеб все грамоте учится, со свитками носится, Святослав же в походе, на коне или в ладье. Он тоже грамотен, знает чужие языки, но не терпит сидения в тереме.
   Улеб давно относился к старшему брату настороженно, с тех пор как они с матерью плавали в Царьград. После этого неудачного визита к византийскому императору Константину семья словно раскололась, Святослав пошел своим путем, а княгиня Ольга своим. Улеб с матерью, он тоже принял христианство и не понимал стремления Святослава покорить себе все земли от Ильменя до Русского моря. Улеба, как княгиню, тянуло больше в сторону Новгорода, он не любил степи. И сейчас, когда мать лежала совсем больная, Улеб переживал, зачем князь позвал его, о чем станет говорить?
   Святослав поприветствовал брата в ответ на его пожелание здоровья, кивнул на лавку, чтоб сел, и вдруг понял, что не знает, как начать разговор. Почему-то труднее всего ему было говорить со своими родными, вот с печенежскими князьями Святослав умел договариваться, а со своим братом нет. Просто про Курю он знал, чего тот хочет и чем его можно соблазнить, а про Улеба не знал.
   Князь вздохнул:
   – Княгиня совсем плоха, недолго протянет.
   Улеб молчал, только кивнул, соглашаясь. Святослав даже разозлился, чего брат такой тихий, как девица на выданье!
   – Я в Переяславец уйду.
   В глазах младшего дрогнул огонек, было непонятно, радует его такое заявление или пугает.
   – А Киев на кого оставишь?
   Святослав пытливо глянул на брата:
   – На тебя. Ты же князь.
   Все-таки это пугало Улеба, он почти дернулся:
   – Нет! Я с тобой!
   – Со мной? – изумился старший. – Я в Переяславец, а не в Царьград.
   В другое время это прозвучало бы насмешкой, но сейчас ни тому, ни другому было не до смеха. Улеб снова мотнул головой:
   – Я с тобой! В Киеве не останусь.
   – Почему?
   Вопрос остался без ответа. Дальше разговор не пошел, оставив неприятный осадок в душе у Святослава. После ухода Улеба он долго размышлял, почему брат боится взять под себя Киев. Он здесь все и всех знает, всегда вместе с матерью, ему бы и владеть. Почему отказывается? Вывод был один – Улеб знает про Киев что-то такое, о чем не догадывается он, Святослав. Знает, но не говорит. Это было очень плохо, значит, Святослав не хозяин в своей столице. Князь усмехнулся, и верно, он же хочет перенести столицу в Переяславец! А кто останется в Киеве?
   Над этим вопросом князь ломал голову не очень сильно. Не хочет брат, значит, останется старший сын Ярополк. Молод еще? Ничего, сам Святослав не будет далеко.

   Глава 77

   К утру княгине стало хуже, сердце, так много перенесшее за ее долгую жизнь, отказывалось быстро гнать кровь по дряхлеющему телу. Холодели руки и ноги, плохо слушался язык. Собрав последние силы, она снова позвала сына и попросила прогнать всех. Хотелось отдать последние распоряжения.
   Святослав слегка нахмурился, он понимал, о чем станет говорить мать. Она христианка, хотя много лет уже никому того не показывает. Иногда он и сам думал, как станет хоронить ее после смерти, но гнал эти мысли не только потому, что совсем не желал смерти матери, а потому, что сам был язычником.
   Сын не ошибся, Ольга действительно заговорила о своих похоронах. Она отлично понимала, что одно дело молиться перед иконой Божьей Матери у себя в ложнице, как она делала много лет, и совсем другое похоронить умершую княгиню по всем законам христианства, что надо бы сделать ее сыну Святославу. Если и были размолвки между матерью и сыном, то только по двум вопросам – сын не желал принимать новую веру и не желал жить в Киеве. Про веру даже запретил заводить с ним разговор, как же теперь Святославу соблюсти обряды?
   И княгиня тихо попросила только одного – не совершать над ней никаких языческих ритуалов, не насыпать кургана, не справлять тризны. Святослав помотал головой:
   – Но я не стану петь над тобой ваших христианских песен.
   Ольга чуть улыбнулась:
   – Я не прошу о том. Все, что нужно, тихо сделает мой священник, только не хорони меня по славянскому обряду, не сжигай, прошу тебя.
   Она смотрела на своего сына и любовалась им. Святослав сделал то, что не смогли до него ни отец, ни князь Олег, он уничтожил наконец-то проклятую Хазарию! Правда, надо признать, что облегчения Руси это не принесло, вместо хазар появились новые набежники – печенеги. Разгонит этих, придут другие, испокон века трепали южные земли русичей степняки и, видно, всегда будут. Может, потому и старается сесть со своим градом ближе к устью Днепра Святослав, чтобы оттуда грозить и степнякам, и тем же грекам? Только кто останется в Киеве? Зачем же она собирала и крепила все эти земли, зачем ставила погосты на Новгородской земле, для чего укрепляла власть у древлян и кривичей, да и у других тоже? Уйдет князь из Киева, и разбегутся снова славянские племена, пока их держит княжья власть. Для кого тогда станет защищать торговые пути князь Святослав? Сам князь, если спрашивала, не мог ответить, отговаривался, что оставит Киев и древлян сыновьям. Но Ярополк еще мал, Олег тем более. А она долго не проживет.
   Горько княгине было сознавать, что нет у ее сына настоящего наследника, какого можно было бы посадить вместо себя на княжий стол в Киеве, который бы взял власть в руки крепко, пока отец будет воевать Дунай. Пока она могла, держала, а теперь что? И оставаться Святославу в Киеве тоже нельзя, все завоеванное вмиг отберут, как поймут, что князь из Киева ни ногой.
   В самом городе неспокойно, язычники немало воюют с христианами. Права ли была тогда она, когда поддержала новую веру, не поторопилась ли? И крестить Русь не смогла, и семена новой веры уже посеяла, теперь ни назад нельзя, ни вперед тоже. Неспокойную страну оставляет сыну, много лет старалась править в Киеве за него, от хозяйских дел оберегала, чтоб своими занимался. Хорошо ли это? Теперь вот как ее не станет, хозяйством некому заниматься, а сын к походам привык, ему в Киеве не усидеть. Да и не очень любят воинственного князя в стольном граде, что давно привык мирно жить. Когда вдруг осадили Киев печенеги, можно бы и самим справиться, но, если бы не подоспел князь Святослав, Претич с набежниками не справился бы.
   Все чаще, слабея, Ольга задумывалась, правильно ли поступила, поделив власть между собой и сыном. Теперь он может завоевывать, но не умеет править. Хотела как лучше, помогала, брала на себя, обустраивала, крепила, копила. Кто подхватит все это?
   Может, прав был князь Олег, что всем занимался сам? Но тоже оставил Игоря беспомощным, тому тяжело пришлось. Как же лучше, как сделать так, чтобы наследник приходил к власти мудрым и умелым? Глядя на других, не научишься, но Святослав никогда не хотел учиться управлять, он только воевал.
   Горькие думы не давали уснуть, а бессонница забирала последние силы княгини. Она позвала священника. Уже давно не было на свете Григория, не выдержал он киевских тягот и страстей, на его месте был Ипатий, теперь вот Филимон. Новый наставник мало что знал об Ольгиных чаяньях и даже не слишком сведущ был в делах. Филимон явился в ложницу княгини с большим Евангелием, желая напутствовать Ольгу, но она жестом показала, чтоб отложил святую книгу и просто сел недалече.
   Этот священник не так давно у княгини, не привык и слегка побаивается властного взгляда ее теперь уже светло-синих глаз. Ольга мысленно усмехнулась: а как в ее молодости бы? Она стала говорить о том, что оставляет сына язычником, что так и не смогла склонить его к истинной вере, что князю очень трудно между матерью-христианкой и языческой дружиной. Филимон согласно кивал, но попробовал сказать, что не поздно, еще можно убедить князя в необходимости принятия христианской веры. Ольга чуть не прикрикнула на священника, хотелось сказать, что теперь уже поздно, ей жить осталось считаные дни, чтоб не наседал на князя, сам решит, но она только помотала головой, заставляя священника замолчать:
   – Помолчи, дай сказать, мне тяжело.
   Священник прикусил язык, княгиня никогда не жаловалась, и если сейчас говорит, что ей плохо, значит, действительно плохо.
   – Князя не трогай, пусть живет своим умом. Обещай мне это, иначе для тебя же хуже будет, – голос княгини был еле слышен и хрипел. – Меня похоронишь тихо и скромно, никаких богатых обрядов, если не хочешь беды на свою голову. Ты в Киеве человек новый, пока многого не знаешь. Княжичи не крещены, тоже пока не трогай, я сыну обещала.
   Княгиня замолчала, в ложнице наступила звенящая тишина, но священник понимал, что перебивать нельзя, Ольга должна высказать все, что надумала, ей уже недолго осталось.
   – Я не смогла крестить Русь, не сумела… Сын язычник, может, кто-то после сможет… Только веру не навязывайте огнем и мечом, Русь сама выберет…
   Княгиня даже не представляла, насколько права. Сможет только ее внук Владимир, тот самый, которого родила Малуша и случайно увидела в любечском лесу бабушка. Не встреться они на обочине дороги, остался бы будущий князь, как и многие другие, рожденные рабынями, безвестным робичичем в дальней веси. Но его судьба распорядилась иначе, подарив князю ярко-синие глаза, привлекшие внимание княгини. Князь Владимир проживет яркую жизнь, побудет и ярым язычником, распутником, имеющим огромные гаремы и много жен, от одной из них, взятой силой, жены Рогнеды родится сын Ярослав, которого потомки станут звать Мудрым. Потом князь Владимир примет христианство, разрушит всех идолов, старательно свезенных в Киев, крестит киевлян оптом в Днепре и получит от народа прозвище Красно Солнышко, а от церкви звание Святой, как и сама княгиня Ольга.
   Его правнук Владимир Мономах перенесет останки княгини туда, где они лежат и теперь, только увидеть их могут лишь искренне верующие.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 [42] 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация