А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Княгиня Ольга. Обжигающая любовь" (страница 40)

   Глава 71

   Даже перед уходом на болгар Святослав попрощался с женой коротко и просто, детей тоже лишь обнял, а матери поклонился поясно. Понятно, князь не очень любил прощания, но мог бы хоть заночевать у Преславы, а не среди своих воев. Глядя вслед сыну, Ольга только вздохнула: сердцу не прикажешь, если оно отвернулось от жены, кто повернет?
   А сама Преслава решила, что на сей раз ждать не станет и пойдет к Анее. Она не сделала этого, пока князь был дома, все надеясь, что обойдется без помощи колдуньи, что князь сам придет. Не пришел.
   Но и Преслава своего решения сразу не выполнила, сначала заболела, потом под Киевом появились печенеги. Но главное, ей запретила ходить туда сама княгиня. Запретила, пока Святослава нет в Киеве. Ольга уже не старалась примирить сына с женой, устала, хотелось покоя. Есть два внука, и ладно. Не два, три, еще и Володимер, тот, что Малушей рожден. Впервые княгиня Ольга задумалась – не ошиблась ли, отправив ключницу подальше от сына? Может, стоило оставить рядом, пусть не женой, но чтоб привязать Святослава к дому? И вздохнула: нет, не привязать свободного князя женскими чарами, не будет от такой ворожбы толку. Может, потому сначала предложила, а потом запретила Преславе ходить к Анее…
   Молодая княгиня подчинилась, но задумку свою не оставила, решила пойти, когда свекровь про разговор забудет. Так и сделала, но уже после смерти княгини Ольги, когда Святослав был на Дунае, ворожила скорее из желания досадить мужу да и его брату, чем от любви, которая угасла. Пошла не к Анее, а к другой, да и колдовала сразу на обоих! Знать бы Преславе, чем та ворожба обернется, но обиженное сердце не всегда справедливо, ему хочется отмщения любой ценой. Цена получилась страшной, ворожея свое дело знала хорошо. Узнав о гибели обоих братьев, Преслава сгорела от душевной тоски в одночасье, но ни Святославу, ни Улебу это помочь уже не могло.

   Глава 72

   Князь был абсолютно прав, византийский император Никифор Фока, пригласивший Русь повоевать с Болгарией, довольно скоро понял, что киевский князь слишком силен и опрометчиво было приглашать к своим границам такого сильного соседа. Тотчас начались новые переговоры Византии с царем Петром, Константинополю оказался нужен противовес русским дружинам на Балканах. Тем более что довольно скоро стало понятно: Калокир ведет двойную игру, стремится занять императорский трон в Византии.
   И занял бы, потому как наступление на Болгарию Святослава было очень успешным. Но приятели недооценили византийскую хитрость. Стоило Никифору понять, что его посланник не спешит возвращаться от князя домой, император понял двойную игру Калокира и предпринял свои шаги. В дело пошла обычная для Византии тактика подкупа. Теперь уже печенегов. Отрабатывая полученные деньги, печенеги впервые появились под стенами Киева.
   К княгине примчался всадник, по тому, как он загнал коня, было ясно, что торопился и дело важное. Ольга вышла на крыльцо с бьющимся сердцем, такие вести могли быть только от Святослава:
   – Что?! С князем что?
   – Здрава будь, княгиня. Я не от князя, на Киев печенеги идут, недалече уже, вели людям ворота запирать.
   – Что?! – не поверила своим ушам Ольга. Откуда печенеги? С ними же у Святослава сговор! А воевода Претич с дружиной по ту сторону Днепра, в самом Киеве почти никого из воев.
   Но многоопытный Асмуд, старый ее товарищ, уже взял командование в свои руки, он приказал помочь бегущим от печенегов людям скорее войти за крепостную стену и закрыть ворота. И без объяснений стало понятно, что примчавшийся смерд не ошибся – к Киеву подходили печенеги. Едва волочащие ноги, обожженные и оборванные поляне, входившие в крепостные ворота Киева, своим видом показали горожанам, что их ждет. Давно у Киева не было такой беды, князья не подпускали набежников к городу, Игорь не единожды бил их далече, Святослав то бил, то дружил. Что же теперь, куда девалась эта дружба? Видно, правильно говорят: степняк он и есть степняк, дружит с тем, кто заплатит больше.
   Князь был далеко на Дунае, но город мог выдержать долгую осаду, кроме того, Ольга и Асмуд рассчитывали, что на помощь придет с той стороны Днепра Претич со своими воями. Однако печенеги уже стояли шатрами вокруг Киева, а Претич что-то не торопился. В самом городе нарастало недовольство, князь точно бросил своих людей, он с сильной дружиной в дальних землях, а под стенами столицы набежники. Выжидали все – и сами печенеги вокруг костров под Киевом, и киевляне за стенами, и воевода Претич на той стороне Днепра. Княгиня возмущалась: он-то чего ждет?! Асмуд тоже не мог понять поведения воеводы, конечно, печенеги многочисленны и сильны, но не маленькому же гарнизону Киева отбивать степняков! Сам Асмуд уж совсем стар, только и может, что распоряжаться, а на коня не сядет, ноги почти не слушают. Если б не это, сам поскакал бы к Святославу за помощью или против печенегов с мечом в руке.
   Княгиня стояла на крепостной стене и смотрела в сторону костров, обложивших Киев со всех сторон. Печенежские кони топтали хлеба, печенежские всадники выглядывали, как лучше приступиться к городским стенам. Что привело князя Курю под стены Киева? У них же со Святославом дружба. Не простил ухода от Тмутаракани? Или просто подкупили греки? Скорее второе, Святослав уже недалече от Византии, воюет успешно, того и гляди наступит грекам на пятки, вот небось и натравили печенегов. Ольга вздохнула: если так, то Калокир неспроста ошивался вокруг князя. У княгини сами собой сжались кулаки. Окажись грек тут же на крепостной стене, Ольга задушила бы его своими руками! Но сейчас главным была не судьба предателя Калокира, княгиня заставила себя не думать о противном греке, она повернулась к Асмуду:
   – Сможешь отправить гонцов к князю и к Претичу?
   Воевода кивнул:
   – К князю уже послан, а к Претичу не знаю, не пропустят степняки.
   Ольга ахнула:
   – Когда к князю успел-то?
   Асмуд вздохнул:
   – Сразу, как только узнал, что печенеги идут, самим не справиться, их много. Я Курю видел, тот если что задумал, то не Претичу с ним тягаться.
   Ольга тревожно оглядела море костров по всему берегу:
   – Думаешь, без князя не справимся? Но к Претичу все одно нужно как-то пробиться. Негоже воеводе сидеть и смотреть, как город грабят. Пошли кого, может, прорвется, пусть скажет, что, если не придет Претич, город сдадим, а князь за то его по головке не погладит.
   Асмуд ахнул:
   – Киев хочешь сдать, княгиня?!
   Ольга даже фыркнула в сердцах:
   – Ты что?! И в мыслях не держала! Но Претич пусть обеспокоится.
   – Надо кого послать такого, чтоб печенеги не догадались, – кивнул Асмуд.

   Глава 73

   Через печенежский стан смог пройти мальчишка, он нес уздечку и спрашивал, не видал ли кто его коня. Печенеги хохотали над разиней, пока тот не дошел до воды, а когда увидели, что малец бросился в Днепр и поплыл к противоположному берегу, вслед полетели стрелы. С городских стен видели все происходящее, было не очень понятно, с чего вдруг переполошились степняки, только Асмуд знал, что это пытается добраться до дружины Претича его собственный внук Гюрятко. Сердце деда обливалось кровью, послал ведь мальца на верную смерть, даже если тот смог пройти печенегов, то переплыть Днепр мало кому удавалось. Но когда на следующий день на реке показались ладьи и киевляне решили, что это плывет на выручку своей столице князь Святослав, воевода Асмуд вздохнул с облегчением – добрался Гюрятко до Претича! Он хорошо понимал, что Святославу рано, до того гонцы едва доскакали, Асмуд специально отправил трех по отдельности, чтоб без осечки было. А на Днепре могли быть только ладьи Претича. Оставалось сомнение, сам ли Претич все же двинул к Киеву, или внук переплыл-таки реку.
   Оказалось второе. Претич, видно, испугался угрозы княгини Ольги, а его появление испугало печенегов, они отошли от города, не принимая бой, так только чуть поогрызались, но, как только поняли, что это не Святослав со своей дружиной, тут же подступили под стены Киева снова. Приход дружины Претича мало изменил положение, сидеть в городе под защитой его воев было, конечно, спокойнее, но стало ясно, что без самого князя не обойтись. Как скоро он приплывет? И приплывет ли вообще? Княгиня все подсчитывала со своим воеводой, сколько дней будет нужно гонцу, чтоб добраться до князя, сколько тому, чтоб приплыть к городу. Ольга вздыхала, получалось много, не скоро прогонит сын печенегов от Киева, даже если поторопится.
   Ждал Киев, чего-то ждали и сами печенеги. Они умели ждать.
   Вдруг раздался тревожный звук била, созывающий горожан на крепостную стену. В ложницу к княгине буквально ворвался воевода Асмуд:
   – Святослав пришел!
   – Где? Как? – вскинулась Ольга.
   – Конями пришел, его дружина идет полем сзади у печенегов!
   Что происходило потом, князь рассказал уже сам. Он не стал вступать в бой с печенегами напрямую, понимая, что положит добрую часть дружины. Сделал по-другому – дружина князя шла большой дугой, охватывая печенежские отряды и тесня их к обрывистым берегам Днепра. Никто не ожидал настолько быстрого подхода Святослава с войском, видно, даже печенеги забыли, что князь движется без обозов, а потому точно ветер в поле. Окруженные печенежские отряды надеялись переправиться через реку и скрыться на другой стороне, но не тут-то было! По Днепру подходила вторая часть Святославовой дружины – на ладьях. Полный разгром печенежской орды был неминуем, и Куря с князьями запросили мира. Святослав не стал пересказывать матери, о чем разговаривал с печенежскими князьями, что им обещал и о чем напоминал, только он сам знал это, но печенеги отошли от города. Князю было досадно, что союзники по хазарскому походу так легко поддались на подкуп греков, и он все же сказал князю Куре, что думал про предательство. Печенег смог сдержаться и не ответить резко, но себе поклялся отомстить русскому князю за оскорбительные слова, хотя прекрасно понимал, что тот прав.
   Ольга смотрела в усталое лицо князя и качала головой: ну разве можно так много воевать, столько ходить в походы! У Святослава обветренное лицо, покрасневшие от бессонницы глаза, он похудел и даже чуть ссутулился. Сердце матери сжималось от боли за сына. Чем она могла помочь? Святослав сам выбрал свой путь, он не советовался с матерью, не просил у нее помощи. Да и чем могла сейчас помочь княгиня, сама вон вынуждена слать к князю послов, чтобы выручал. Хорошо, что успел, не сожгли печенеги Киев.
   Наступала ночь, на небе появились первые звездочки, с запада тянул слабый ветерок. От Днепра к озерцу на мелководье недавно пролетела последняя стая уток, только прошелестели крылья. Последние годы княгиня очень не любила и даже боялась ночей. Когда первый раз проснулась от кошмара – горели деревянные стены города, и она точно знала, что там, за языками пламени и черным дымом, ее внуки Ярополк и Олежек, сразу поняла, что теперь это будет повторяться постоянно. Снилось из раза в раз одно и то же, она всегда видела горящий Искоростень, но не слышала людских криков и даже гула пламени, все происходило без звука, она даже внуков не видела, только наверняка знала, что они там, в пожаре. Причем Ольга никогда не видела там младшего внука Владимира, только двух старших и обязательно детьми.
   От такого наваждения не спасали ни долгие стояния перед иконой Богоматери, ни щедрые дары Десятинной церкви. Ей бы покаяться, поплакать о загубленных душах древлян Искоростеня, да вот не вышло. Пока с ней был Григорий, княгиня и заговорить об этом не давала, пресекала все попытки. Теперь другой, этот не знает ее душевной беды, не поймет. Ольга столько лет держала свою память запертой, не допускала в нее не только других, но и себя саму. Но прошлое забыть нельзя, оно рано или поздно вернется.
   Так и случилось, услышала на улице брошенное вслед жестокое «убийца!», и старательно забываемое столько лет всколыхнулось. Женщина, что крикнула, вернее, прошипела, глаз не прятала. Напротив, не побоявшись ни гридей, которые быстро схватили под руки, ни самой княгини, вскинула голову и повторила:
   – Убийца!
   Ольга прищурила глаза:
   – Ты кто?
   – Ты моих малых детей в Коростене сожгла! Не будет тебе покоя и прощения! У сына счастья нет, и у внуков не будет!
   Княгиня содрогнулась от такого пророчества, с минуту стояла недвижно, потом устало махнула рукой гридям:
   – Отпустите, пусть идет с миром.
   Но женщина продолжала клясть:
   – С миром?! Я того мира не вижу столько лет. Не я одна. А ты, княгиня, живешь в своем тереме, от людей загородившись?!
   Дальше Ольга не слушала, поспешно ушла, а женщину гриди быстро вытолкали подальше. Но тщательно оберегаемый покой был нарушен, память всколыхнуло. Княгине стоило больших усилий сделать так, чтобы люди не заметили ее смятения, а через две ночи пришел этот сон и уже не отпускал. Ольга понимала, что жизнь клонится к концу, и все чаще задавала сама себе вопрос, правильно ли сделала тогда, погубив Коростень? Она не могла не отомстить за мужа, но все чаще христианку Елену (княгиня даже подзабыла, что ее при крещении нарекли именно этим именем) мучил вопрос, виноваты ли дети Коростеня, должны ли отвечать за своего князя?
   Чем больше думала об этом княгиня Ольга, тем тяжелее ей становилось. Она пыталась помогать церкви, делала крупные подарки, учила детей, старалась сама себе доказать, что не зря пришла на эту землю, что прожила жизнь не впустую. На одну чашу весов ложились все дела, вся жизнь княгини, на другую – горящий Коростень.
   Оглядываясь назад, княгиня Ольга могла сказать, что страна после ее прихода в Вышгород, в Киев немало изменилась. И в том ее великая заслуга. На Русь точно накинута огромная сеть погостов, становищ, княжьих владений. Это не полюдье, в котором князь властен, пока где-то рядом. В каждом укрепленном огороде ныне сидят княжьи люди, это они собирают дань и творят суд именем князя, они сами себя защищают, доставляют собранное в Киев, потом все это собирается и отправляется на торг. Вся земля подчинена этой уже почти отлаженной системе. Ольга вспомнила, как не раз говорили они о том с князем Игорем. Не довелось ему сделать так, не успел. Но она взяла все в свои руки, внукам остается сильная Русь, не уронили бы.
   Сердце снова зашлось. Внукам… Внукам, а не сыну… Сколько она слез пролила из-за сына, сначала потому, что его не было, потом от опаски за него, а теперь, потому что иногда сам не ведает, что делает. Он сильный, умный, прекрасный воин, его любит дружина, но он совсем беспомощен в обычной жизни. Хочет сделать столицу не в Киеве. А кто править станет? Здесь мать, пока жива, справится, а там? Святослав не правитель, его военных требований не выдержит ни один город, люди хотят мирно жить, а не воевать. Сколько раз она пыталась сыну это объяснить! Но он живет ратью, точно не слышит материнских слов. Святославу бы воеводой быть, а не князем, прошли те времена, чтобы князь только в седле сидел, ныне нужно, чтобы и читать умел тоже, не степняки же бездомные!
   Ольге вдруг пришла в голову страшная мысль, что она сама отчасти виновата, что сын вырос таким. Боясь, чтобы не стал слабым, рано посадила в седло, рано дала в руки копье и меч, рано отправила в дружину. И в Новоград тоже рано, держать бы при себе, а она старалась, чтоб стал самостоятельным. Вырос умным, сильным, но уж слишком воинственным. Он честен, даже врагов своих предупреждает о нападении: «Иду на вы!» Однажды Ольга попеняла на это, сын, рассмеявшись, обнял мать за плечи (только ему позволялось такое!):
   – Что вы, мамо, это не опасно, я предупреждаю тогда, когда подготовиться уже не успеют, а страху иметь будут.
   Умница, только все равно зря слишком много воюет. Греки вон умеют откупаться, а Святослав все силой берет.
   Глаза княгини вдруг сердито блеснули. Это все Калокир! Это к его словам прислушивался Святослав. Проклятый грек уговаривал князя воевать с болгарами, чтобы стать владетелем страны мисян, забыв свою собственную родину.
   Святослав не хотел сидеть в Киеве? Но он не сидел и в Новограде. Святослав точно степняк, его манят просторы. Ольга снова по старой памяти щелкала костяшками пальцев, князя Игоря давно нет на свете, некому попенять на эту ее привычку.
   Княгиня и сама недолюбливала Киев еще с тех пор, когда была в нем нежеланной женой-девочкой, села тогда в Вышгороде, так и считала его своим. Вышгород издревле боролся с Киевом властью, но князь Олег объявил Киев матерью городов русских, и осталось Вышгороду свое место.
   Сколько бы Ольга ни любила Вышгород, она хорошо понимала, что стольным градом ему не быть, сила не та.
   Княгиня невесело усмехнулась, будь ее воля, стольный град был бы в любимом Вышгороде, чего же удивляться, что сына тянет в Переяславец? Ольга взволнованно прошлась по ложнице, услышав ее шаги, в дверь тотчас заглянула Зорислава: не нужно ли княгине чего? Ольга чуть махнула рукой: «Нет, если надо будет, позову». Холопка послушно исчезла, а княгиня встала у окна.
   Святославу плохо в Киеве, он не хочет здесь жить? Ей тоже плохо, и она живет в Вышгороде. Но Вышгород рядом, от него до Киева рукой подать, а Переяславец так далеко! Князь едва успел подойти к Киеву, когда их осадили печенеги. Сыну просто не нужно все то, что она собирала и благоустраивала сначала при князе Игоре, а потом и без него. Святослав воюет, все время воюет. Устала, кажется, уже и его дружина, не все могут жить только походами, тем более так далеко от дома. И не все захотят уйти за ним в Переяславец.
   Зачем, зачем ему чужая земля?! Ольгу брало отчаяние, где-то в глубине души она понимала, что сама немало способствовала отдалению сына. Это было горше всего. Княгиня любит сына, и Святослав любит мать, возвращаясь из очередного похода, он неизменно сначала бросается спросить, как она, рассказать о себе. Но никогда не позволяет себе советовать, никогда. Это ее сын, сильный, волевой, расчетливый, но он расчетлив в рати, силен в походах, в битве, и ему совсем неинтересна обычная людская жизнь. Равнодушен ко всему, даже к детям. Ольга воспитывает внуков, как понимает сама, но ни один из них не похож на Святослава. Не обликом, нет, у всех отцовские синие глаза, ее глаза. А вот нравом… В кого они?
   Ольга поморщилась – похож только Владимир, рожденный Малушей, причем на саму княгиню. Не хватается сразу за оружие, сначала хитро щурит глаза. Но Владимир – робичич, а старший Ярополк то яростный, как отец, то безвольный, как мать. Олег, тот и вовсе в Преславу, тих и скромен, горяч только перед Владимиром, не любит сводного брата. Кто из них заменит отца?
   Ольга чувствовала себя все хуже. Много, очень много сил и лет княгиня отдала земле Русской, отдала Киеву, хотя и жила больше в Вышгороде. А сейчас она стара, она больна, устала.
   В душе Ольги шевельнулась надежда, она сможет удержать сына подле себя, пока больна. Святослав не посмеет отказать матери! Княгине и притворяться не придется, а там, глядишь, и пообвыкнет сын в Киеве.
   И поняла, что нет, что зря надеется, сердцем Святослав, может, и здесь, а всеми помыслами там, на Дунае. Странно, на Дунай должна бы рваться Преслава, но жена и думать забыла о своей родине, сидит в тереме, как сидела когда-то Прекраса, первая жена Игоря, да и болгарка Яна. Всю жизнь Ольга их презирала, считала ни на что не способными тетехами. Но и одна, и вторая прожили свои дни спокойно, Прекраса имела и детей и внуков. Дочери их недалече от Киева, сын Яны Улеб после неудачного сватовства к Феодоре женился на боярской дочери Светане, о Царьграде и не вспоминает. А она? Сама покоя никогда не знала, и Святослав такой же.
   Ольга вдруг решительно вскинула голову, поблекшие от старости глаза загорелись блеском. Она не отпустит своего сына! Пока жива, Святослав будет рядом с ней! И поняла, что это ненадолго, но постаралась отбросить такие мысли, кликнула Зориславу. Та испуганно заглянула в ложницу.
   Княгиня смотрела спокойно и говорила властно:
   – Пошли за князем Святославом.
   Ее твердый голос не обманул преданную холопку.
   – Случилось что?
   Ольга сверкнула сердитым взглядом:
   – Не слышала, что я велела?!
   Перед Зориславой была прежняя властная княгиня, повторять еще раз не пришлось.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация