А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Княгиня Ольга. Обжигающая любовь" (страница 38)

   Глава 68

   В Киеве необычный гость – из Византии, но сам не цареградский, он сын херсонесского стратига, а прислан, похоже, от византийского императора Никифора Фоки. Зовут Калокиром, зачем прислан, не говорит, требует личной встречи с князем Святославом. Ольга даже обиделась на Никифора Фоку, уж должен бы знать, что правит Киевом она, а князь только воюет. О рати мог бы поговорить и тогда, когда князь был недалеко в Таврии. Вместо этого прислал самодовольного хлыща с большим запасом золота непонятно зачем. Князь Игорь был прав, от цареградцев только и жди какой гадости. Она встретила Калокира неприветливо, слишком хорошо знала, какова тактика константинопольцев, всегда норовят кого-то подкупить, столкнуть между собой, а потом предать. Зачем примчался этот царедворец? Княгиня решила пока не принимать посла и сама, последить за ним, приказав объяснить тому, чтоб ждал князя.
   Выбора у посла не было. Пришлось подчиниться и дожидаться князя, мучаясь от безделья. Греку довольно быстро дали понять, что в Киеве распоряжается княгиня Ольга, и если он хочет чего-то добиться, не мешало бы сначала поклониться ей. Но княгиня не стала спешить с приемом посла, греков поселили в просторном тереме, кормили, поили, дарили подарки, но не более. Калокир попробовал пробиться к священнику княгини, чтобы через него повлиять на Ольгу, но скоро понял, княгиня делает только то, что считает полезным сама. Правда, вскоре Ольга все же приняла странного посла. Это был не официальный прием в зале с доспехами, все же Калокир сам подчеркивал, что прибыл как друг от византийского императора Фоки к князю Сфендославу.
   Разговор проходил в трапезной, но не с глазу на глаз, на лавках сидели бояре и воеводы, неповоротливые в своих тяжелых меховых одеждах, и внимательно слушали свою княгиню. Калокир огляделся и мысленно усмехнулся, никакого сравнения с Большим дворцом Константинополя, никакого блеска. И тут же убедился в проницательности русской правительницы, ее глаза вдруг стали насмешливыми. Ольга произнесла по-гречески, не очень чисто, но вполне понятно:
   – Богатство Руси не здесь!
   Калокиру стало не по себе и оттого, что княгиня угадала его мысли, и оттого, что знала греческий. Язык знали многие русичи, это было удивительно для грека, но не для них самих. Ольга говорила о Никифоре Фоке так, словно это она, а не Калокир, только что прибыла из Константинополя. Грек изумлялся осведомленности русской правительницы, он уже чувствовал, что перехитрить русичей будет не так уж и легко. Хотя, что хитрить? Калокир прислан убедить князя Сфендослава выступить против болгар, которые сильно досаждают Византии. Он этим и займется. Но грек не успел ничего сказать о Болгарии не только князю, но и его матери. Зато она сама, уже подарив послу большую связку драгоценных мехов и поднявшись со своего места, точно давая понять, что беседа окончена, чуть лукаво улыбнулась и сказала, чтоб слышал только Калокир:
   – А про Болгарию подумаем. Князь приедет, и поговорим.
   Грек остался стоять как вкопанный, он никому, даже священнику Ольги, не говорил о Болгарии, как она догадалась?! Позже Калокир спросил у князя Святослава, как мать поняла, о чем поведет речь с сыном? Святослав пожал плечами:
   – А о чем ты мог еще просить? С Хазарией я и без вас справился, в Малую Азию не пойду, а Болгарию отвлечь от Византии и притом мою дружину связать по рукам – Никифору выгодно.
   И снова было непонятно, кто же кого перехитрил.
   Но это позже, а пока князя не было в Киеве, и посол скучал в киевском тереме. Он не мог понять, чем занимается сама княгиня, как ей не скучно, ведь никаких развлечений в этом занесенном снегом городе не было. За окном медленно падали крупные снежинки, в печи потрескивали поленья, и не было слышно никакого людского шума, точно огромные выросшие за одну ночь сугробы проглатывали все звуки. Только с улицы от Подола доносился неясный гомон торга. Калокир уже трижды бывал там, это не Константинополь, здесь торгуют более грубыми вещами, мало паволоков, таких, что можно продеть сквозь кольцо на пальце, мало золотых украшений и персидских порошков. Много больше изделий кузнецов, холста, очень много самых разных мехов, много бочек с медом и воском и провизии. Меха покупают византийские купцы, сейчас они дешевле, весной повезут скору в Константинополь, не все же русичам торговать пушниной.
   Калокира удивило количество ладей, которые стояли уже наполовину готовые в Почайне у берега. На вопрос зачем купцы объяснили, что русичи каждый год делают много судов, не все вернутся из Византии и от арабов. Почему? Зачем зря гнать много ладей обратно, часть из них продадут прямо у стен Константинополя, греки с удовольствием покупают русские суда, они крепкие, их кили делают из одного ствола. А здесь срубят снова, у русских много огромных крепких деревьев. Калокира удивляло такое расточительство, но, когда он выехал в лес, сразу понял, что не только скорой славна Русская земля, на ней действительно очень много могучих деревьев.
   По переходу кто-то шел, явно к нему, Калокир насторожился, может, князь вернулся. Действительно, посла позвали, но не к князю, а поохотиться с… княгиней. Грек изумился – старая женщина охотится? Но решил своего удивления не выдавать, согласился. Он тщательно подбирал одежду, чтобы произвести впечатление на княгиню и других дам, если они там будут, но утром в его ложницу вдруг явился холоп с целым ворохом каких-то меховых шуб и обувью. Калокир отказался даже примерить то, что принес русич, представив себе, насколько нелепо будет выглядеть в такой толстой одежде. Отказаться не успел, потому что сразу за холопом пришел его русский толмач Добромир и, увидев, что грек не собирается одеваться, укоризненно покачал головой:
   – Здесь тебе не Царьград, вмиг замерзнешь.
   Потом они долго пререкались, Добромир все же заставил Калокира надеть на себя кое-что из принесенного, а на остальное показал холопу:
   – Тимошка, брось с собой в сани, замерзнет грек.
   Посол не понял, что именно сказал русич, но по тому, как усмехнулся холоп, догадался, что про него и не слишком лицеприятное. Калокир решил, что, даже если и замерзнет, виду не подаст.
   Княгиня, оглядев франтовато, не по погоде, разряженного посла, что-то выговорила Добромиру, тот оправдывался, в конце концов остальную одежду действительно сложили в сани и повезли за конниками. Сама Ольга тоже сидела в санях, она уже не могла, как раньше, скакать на лошади, но довольно толково распоряжалась сборами на охоту и выездом. По тому, как женщина оглядела лук и стрелы, Калокир понял, что не так давно русская правительница стреляла сама. Для него большой русский лук оказался внове, византийцы пользовались гораздо более легкими. Попробовав натянуть тетиву, грек вдруг с ужасом понял, что ему понадобятся все силы, чтобы пустить стрелу с полной руки, луки русичей требовали огромных усилий. На охоте он убедился, что те бьют навылет даже крупного лося.
   Охота удалась, но Калокир основательно замерз и только из гордости не пожелал все же одеться. Когда прибыли обратно на княжеский двор, Ольга что-то говорила Добромиру, тот кивал. Калокир понял, что про него, не успел окоченевший грек расположиться у огня, как за ним пришел переводчик и позвал в баню.
   – Куда? – изумился грек.
   – Тебе попариться надо, иначе занедужишь, промерз ведь.
   Насчет попариться Калокир не совсем понял, но чувствовал, что прогреться действительно нужно, и как только эти русичи могут долго находиться на таком холоде? Добромир, услышав про холод, посмеялся:
   – Да где ж холод-то? Чуть приморозило.
   Окончательно сразила грека баня. Это сооружение ни в малейшей степени не походило на константинопольские термы. Здесь было практически темно и очень жарко. А когда Добромир стал плескать горячим напитком на раскаленные камни и от них повалил пар, Калокир решил, что его напарник пытается потушить пламя. Но пламени не было видно, а Добромир намочил в воде связанные вместе ветки дерева и… принялся хлестать себя по плечам и бокам, пытаясь достать до спины! Это было уже выше понимания грека! Он слышал, что русичи дома моются в очень странных условиях, но чтоб так?! Добромир позвал его к себе на деревянную полку, показал, чтоб прилег.
   – Зачем? – изумился грек. Здесь не было привычного удобства, лежать нужно на голом дереве, но подчинился.
   В помещение вошел крупный холоп, тоже взял прутья дерева, старательно намочил их в горячей воде и принялся хлестать Калокира. Грек взвыл благим матом! Холоп остановился, недоуменно глядя на посла, а Добромир вдруг от души расхохотался. Он попытался объяснить Калокиру, что так надо, попросил снова лечь и потерпеть, будет приятно. Грек мало поверил в возможность получить удовольствие от хлестанья горячим веником по своей спине, но не выскакивать же из бани в чем мать родила на потеху всему Киеву! Чтобы он не пугался, теперь под удары лег сам Добромир. Грека очень удивило, но русич явно получал от этой пытки удовольствие. Немного погодя Калокир привык к пару, окутавшему все помещение, и тоже позволил похлестать себя прутьями. В бане стоял деревянный дух, терпко пахло напитком, которым поливали камни, было почти ничего не видно, и грек даже расслабился. Холоп теперь не усердствовал, охаживая мокрыми ветками его тело, было действительно приятно, Калокира разморило. Но оказалось, что это не все, стоило греку основательно прогреться, как Добромир потащил его наружу в снег! Грек отчаянно упирался, во-первых, как можно выйти во двор без одежды?! Во-вторых, он весь красный от жары, а там снег! Неужели обязательно одеваться на крыльце, нельзя ли одеться здесь? Добромир не сразу понял, а потом снова захохотал:
   – Да никто еще одеваться не собирается! Мы поваляемся в снегу и еще попаримся.
   – Что?! После такого жара валяться в снегу?!
   Добромир с холопом с трудом вытолкали грека в снег, он снова орал благим матом, а заскочив обратно в баню, сам плеснул на камни из ковшика и схватился за веник. Позже, лежа без сил у себя на лавке, он блаженно стонал, мучения, принятые в этом аду, теперь казались сплошным удовольствием. Но грек не был уверен, что еще раз вынесет такой кошмар. Видно, княгиня распорядилась специально полечить его таким способом, опасаясь, чтоб не простыл. Надо запомнить и при случае рассказать, как русские иногда лечат своих больных.
   Каково же было изумление Калокира, когда тот узнал, что русские так парятся в бане всякий раз. А тогда Добромир еще и напоил его медом, и грек проспал не только ночь, но и половину следующего дня. Когда проснулся, в окно давным-давно светило солнце. Грек чувствовал себя точно заново родившимся, куда-то пропали все хвори, какие и были в теле, хотелось петь. Но заняться вокалом не пришлось, явившийся Добромир сообщил, что приехал князь. Калокир заволновался, забылась и вчерашняя охота, и даже мытье в бане, он должен увидеть князя Святослава как можно скорее.
   – Зачем? – удивился Добромир.
   Калокир, подумав: «Так я тебе и сказал!», однако ответил:
   – У меня послание к князю Сфендославу от императора Никифора Фоки.
   Грек уже чувствовал себя не расслабленным парной человеком, а послом огромной сильной державы, облаченным особым доверием императора, хитрым царедворцем, посланным не обмануть, нет, направить в нужное русло огромную энергию этой страны и ее правителя князя.
   Но Святослав тоже не торопился принять Калокира, у него были свои дела. Грек видел русского князя издали, тот действительно, только приехав, отправился распоряжаться постройкой судов, потом, видимо, обедал и беседовал с княгиней, а вечером снова уехал. Добромир сказал, что недалече, завтра будет дома и его примет. Получилось немного не так, князь не смог вернуться и позвал Калокира к себе. Об этом греку сообщила княгиня через своего священника, велев, если хочет говорить с князем, ехать к нему в Вышгород.
   Теперь Калокир не сопротивлялся, когда его, усадив в сани, плотно укрыли меховой накидкой, лучше не мерзнуть, чем потом испытывать хлестанье прутьями по голой спине. Царедворец уже опомнился и снова чувствовал себя утонченным человеком, попавшим к варварам.
   Князь Сфендослав разгромил Хазарию? Прекрасно, хазары давно перестали быть друзьями и верными союзниками Византии. Константинополю совсем ни к чему, чтобы Русь закреплялась на берегах Русского моря, и так уже Херсонес зовут по-своему – Корсунью. По задумке Никифора Фоки Сфендослав теперь должен основательно подорвать силы мятежной Болгарии. Хотя после смерти Симеона болгары все больше склоняют головы перед Константинополем, в стране пока много тех, кто хотел бы независимости от Византии, Болгария еще сильна. Пусть царь Петр просто игрушка в руках Никифора, но не он один в Преславе. Болгарию надо поставить на колени, это сделает Сфендослав. У Руси сейчас одни друзья – угры, остальные только союзники. Война с Болгарией подорвет и саму Русь. Конечно, Сфендослав силен, как никто до него, он умный полководец, удачлив, расчетлив, очень смел, но он не умеет плести такие хитрые сети, какие много столетий плетут византийцы. Роман Лакапин в свое время направил силы русичей на Табаристан, это, во-первых, заставило поволноваться арабов, во-вторых, отвлекло русов от самой Византии. Теперь война с Болгарией снова отвлечет Сфендослава от Константинополя. И подскажет направление удара русскому князю Калокир. Но главное – русы должны перестать воевать греческие владения в Крыму! Это беспокоило Никифора Фоку гораздо больше Болгарии. Калокир пообещает, что в случае войны между Русью и Болгарией Византия будет смотреть на усилия князя Сфендослава сквозь пальцы. Это поможет русским отвлечься от Крыма и увязнуть в болгарской войне.
   Так думал византийский император Никифор Фока, а вот сам Калокир думал несколько иначе. Никифор Фока власть узурпировал, почему этого нельзя сделать ему, Калокиру? Киевский князь Сфендослав отличный полководец, грек много слышал о его военной хитрости и удачливости. Отлично, с его помощью Калокир въедет в Константинополь на белом коне. Это выгодно и князю: оказав помощь Калокиру в получении константинопольского трона, он обретет надежного союзника. Грек уже мысленно делил с князем огромные пространства, которые один завоюет военными походами, а второй хитростью. Ради такого можно вынести и баню с мокрыми прутьями, и валяние в снегу. Дело было за малым – соблазнить, обмануть киевского князя. Калокиру даже в голову не приходило, что Святослав сможет разгадать его тактику.
   Князь принял грека не сразу, тоже пришлось подождать. Святослав уехал проверять ловища. Грека удивляло то, что на Руси князья сами выполняют много работы, неужели это нельзя поручить другим людям? Зачем самим собирать дань, самим объезжать свои земли? Разве что показать себя, чтоб не забыли, как выглядишь? Непохоже, у Сфендослава выезд не парадный.
   Но очень долго размышлять Калокиру не пришлось, недаром князя Святослава прозвали пардусом – рысью, передвигался тот действительно быстро и решительно. Уже вечером грек сидел в трапезной напротив князя и отвечал на вопросы о византийской армии. Странно получалось, с первых минут он словно держал ответ перед русским правителем за организацию греческих войск. И было совершенно непонятно, кто кого должен перехитрить. Калокир быстро понял, что Святослав думает так же скоро, как и двигается, что обманывать его не стоит, как только поймет, что говоришь неправду, перестанет разговаривать совсем. Греку поневоле вспомнилось то, что он слышал и о княгине Ольге, и о князе Олеге, которого русичи зовут Вещим, значит, предвидящим все наперед. Может, и Святослав так? Калокир мысленно одернул себя: что это он думает как язычник?
   Когда Калокир завел разговор, уже наедине с князем, о возможности похода на болгар, тот засмеялся:
   – А тебе-то что? Хочешь с моей помощью в Большой дворец въехать?
   У грека пошли мурашки по коже, он замямлил что-то невразумительное. Синие глаза князя стали совсем насмешливыми:
   – Да не бойся, здесь цареградских лазутчиков нет. – И вдруг лукаво подмигнул совсем стушевавшемуся Калокиру: – Я их недавно всех передавил.
   У грека похолодело внутри, он с усилием взял себя в руки и вымученно улыбнулся. Если у князя такие шутки, то не зря ли он приехал сюда, не переоценил свои силы?
   Святослав немного полюбовался смятением посла и вдруг захохотал:
   – Что ты краснеешь, как молодая девка? Хочешь на трон? Правильно, мне он не нужен, а тебе в самый раз! – И вдруг Святослав стал серьезен. Эта мгновенная смена настроения и внешности испугала Калокира не меньше, чем упоминание о придушенных лазутчиках Византии. А князь продолжил: – Если клятву дашь на Русь больше не налезать и дань платить честно, помогу. Меня тоже давно Дунай манит, там хочу свою столицу поставить.
   Калокир смотрел на князя во все глаза и не мог понять, серьезно ли тот говорит или издевается над собеседником. Но Святослав спокойно продолжал рассказывать, что к походу практически готов, хотя денег, присланных византийским императором, просто мало, посол мысленно ахнул, он привез 15 кентенариев, греки никому не платили в качестве подкупа больше. Но, похоже, князь и не ожидал от Византии оплаты, Калокиру показалось, что Святослав направил бы свои войска на Дунай и без его подсказки.
   С этого дня началась немного странная дружба между киевским князем и греческим посланником, дружба, приведшая их обоих в Переяславец, после чего один оказался в изгнании, а второй погиб из-за предательства.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 [38] 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация