А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Княгиня Ольга. Обжигающая любовь" (страница 34)

   Глава 60

   Горена вскинулась в тревоге – на дворе заржали кони, но почти сразу все затихло. Где-то в ночи лаяла собака, к ней то присоединялись другие, то голос защитницы двора оставался в тишине один. Собаки – верные помощники что в доме, что на охоте, они чуют опасность и всегда дадут знать о ней хозяину. Сивый в их дворе молчал, значит, коней просто потревожило что-то маленькое, может, мышь пробежала, может, птица ночная пролетела. Горена вздохнула и повернулась на другой бок, до света еще далеко, можно поспать. Но сон не шел, мысли, одна другой беспокойнее, лезли в голову.
   Киев заполонили вои, город полнился слухами о скором походе, только никто не ведал, куда направит свои легкие шаги князь Святослав. Князь стремителен, его любят дружинники и боятся враги. Что он задумал на сей раз? Князь Игорь удачно воевал греков, взял с них хорошую дань, не положив ни одной русской жизни, степняки почти не беспокоят Киев. Куда же собрался князь Святослав?
   Женщина снова вздохнула, сон не шел, не отпускали тревожные мысли. Конечно, поход – это добыча, из него вои возвращались с золотом и паволоками, но могли ведь и не вернуться. Кто знает, как лучше: остаться в Киеве и мирно трудиться или пойти с князем, чтоб в случае удачи привезти злато, а в случае неудачи сложить голову? Ее Микула собрался с воями, хотя и не дружинник. Молодого князя любят все мужчины, а его разумную мать все женщины. Князь воюет, а княгиня управляется с делами на Руси, так повелось с тех пор, как княгиней стала Ольга, все привыкли. У княгини умная голова, не всякий мужчина так сможет распорядиться, это чувствуют и подчиняются не только слову – взгляду ее. Никого не удивляло, когда она появлялась рядом с князем не только на людях, но и перед послами других стран, она женщина-правительница, это всякому видно. Уйдет князь Святослав в поход, за него останется в Киеве править мать.
   И ничего, что живет больше в Вышгороде, снова наедет в стольный град, распорядится как надо, не останется Киев без княжьего ока. Хорошо, когда, уходя в дальние края, мужчина может оставить дома разумную женщину. Княгиню ставят в пример своим дочерям все матери, мол, смотри, как надо, учись быть и хозяйкой, и правительницей, и красивой женщиной. У нее два сына, а другие княжьи жены смогли родить только дочек.
   Горена улыбнулась своим мыслям, старший князь давно уж Святослав, он похож больше на мать, чем на отца. Младший Улеб, тот копия князя Игоря. Князья разные – Святослав воин, ему тошно сидеть в Киеве без рати, а Улеб, наоборот, лучше бы правил, как княгиня. Как повернуло, тот, что похож на мать, норовом вышел в отца, а младший напротив. Мысли женщины вернулись к своим сыновьям. Их тоже двое, оба похожи на мужа, оба еще малы, чтобы отправляться в поход, но чуть что хватаются за детские деревянные мечи, вырезанные отцом. Горене, как любой женщине, страшна рать, она несет опасения за любимых людей. И почему люди не могут жить без рати? Земли много, зверья много, трудись себе, расти детей, так нет ведь, налезают друг на дружку. Зачем водит в походы свою дружину князь Святослав? Степняки давно не ходят до Киева, разве что нападают на полуденные земли Руси, но Горене нет дела до этих земель. Киевлянка вдруг подумала, что ей-то нет, а князю, должно быть, есть дело, это же его земля, там тоже живут русичи, он должен их защищать.
   Рядом заворочался муж, видно, разбудила-таки своими вздохами, обхватил жену покрепче сильными руками, что-то замычал спросонья. Горена уткнулась носом в его плечо, вдохнула запах крепкого мужского пота и вдруг подумала: а как у князей? Неужто так же? Неужто и княгиня Ольга вот так к утру прижималась к мужу? Стало почему-то смешно, наверное, да, иначе откуда бы взяться Святославу и Улебу? Не сдержавшись, Горена хмыкнула. Муж вскинулся:
   – Ты чего?
   – Так, помыслилось…
   – Что?
   Горене не хотелось отвечать, но она не смогла сдержаться и хмыкнула снова, Микула проснулся окончательно. Пришлось объяснять, что помыслилось. Муж сначала не мог взять в толк, что это жене взбрело думать о князьях среди ночи, но потом развеселился тоже:
   – А как же, они, чай, тоже люди…
   Больше не спали, когда сначала с хрипотцой, а потом веселее подал голос первый петух и ему ответили в разных концах города другие, уже более голосистые, раскрасневшаяся от мужниных ласк Горена вздохнула:
   – Вставать пора. А князья небось спят еще и сладкие сны видят.
   Микула возразил:
   – Святослав не спит, тот уж давно на коне.
   Горена улыбнулась, и впрямь, князь у них точно и не спит вовсе, с первыми петухами уже на ногах, а свеча в его окне в тереме горит и за полночь. Беспокойный у них князь, но отличный вой, дружина его любит.
   Через девять месяцев у Горены родится сын, которого она назовет в честь не вернувшегося из похода отца Микулой. Микула-младший станет служить верой и правдой сыну князя Святослава Владимиру, получит от него многие награды и будет основателем большого рода.
   Микула был прав, князь Святослав уже не спал, ему не давали покоя мысли о предстоящем походе. Для себя он уже все решил и теперь думал только о том, оставлять ли Свенельда с дружиной в Киеве или звать с собой.

   Глава 61

   Хазарский поход Святослава требует особых пояснений. Князь Святослав был горяч и разумен одновременно, его полководческие решения ставили в тупик признанных военачальников Византии и всех, с кем князь воевал. Так и с Хазарией.
   Ко времени выхода Святослава на мировую арену Хазария уже была не та, что при князьях Олеге и Игоре, ее значительно ослабил отказ славянских племен платить дань, постоянные войны с Арабским халифатом, стычки с печенегами, а главное, свой собственный раскол. Еще в VIII веке основная часть населения приняла ислам, а немного позже верхушка власти – иудаизм. В этом не было бы такой уж беды, но иудаизм хазар в отличие от основополагающего ислама не запрещал проповедовать. И хазары стали не просто учить своей вере, а насаждать ее. Нетерпимость породила нетерпимость. Это привело к полному неприятию иудаизма как соседями, так и завоеванными племенами. Одно дело платить дань, понимая, что тот, кому платишь, просто сильнее или воинственнее, и совсем другое – испытывать давление в вопросах веры.
   Когда начался упадок великого каганата? Когда на его территорию в VIII веке вторгся брат арабского халифа Мерван с огромным стотысячным войском? Или когда в самом каганате власть разделилась надвое – в IX веке подняли мятеж хазарские беки, и Обадий провозгласил себя царем, а кагану оставил только призрачную тень духовной власти? С тех пор каган сидел в своем роскошном дворце взаперти, появляясь на людях только в исключительных случаях, настоящая же власть в стране принадлежала царям, которые, начиная с Обадия, насаждали иудейскую веру как среди своих соплеменников, так и среди покоренных племен. Даже столица разделилась надвое, у иудеев и мусульман отдельными были не просто кварталы, а рынки, суды, кладбища…
   Или развал начался, когда владения великой Хазарии стали таять, как мартовский снег на солнце? Крымские горы перешли под власть Византии, в степи между Волгой и Доном уже кочевали орды печенегов, они нападали на хазарские селения и крепости; с востока все чаще стали появляться раскосые всадники на лохматых лошадках, не суля ничего хорошего; одно за другим прекращали выплату дани славянские племена. Из-за преследования христиан у Хазарии испортились отношения с Византией, и давний союзник бросил каганат на произвол судьбы.
   Окружение Руси в X веке не было ни спокойным, ни дружелюбным, и князь Святослав точно выбрал место для удара по воинственным и опасным соседям, самым слабым звеном была именно Хазария. Но между ней и Киевом лежали земли вятичей. Вятичи давно платили дань хазарскому каганату, не рискуя от нее избавиться. И князь Святослав решил начать именно с этого славянского племени. В том проявилась мудрость князя, он не стал нападать, как мог, быстро, словно ветер. Святослав подбирался к давнему сопернику Хазарии осторожно, окружая земли хазар своими союзниками.
   Земли вятичей были покрыты лесами, в которых нетрудно спрятаться не только дозорным отрядам, но и целым племенам, в начале похода русы не могли застать врасплох ни одного вятича, но потом князь предпринял интересный ход. Он разыскал и окружил плотным кольцом воинов капище вятичей, понимая, что люди рано или поздно придут выручать своих идолов. Так и случилось, таким образом князю удалось провести переговоры со старейшинами племен. По летописи все просто: пришел, спросил, кому дают дань, и все. В действительности, конечно, было трудно, недаром вятичей не смогли и даже не пытались взять под себя ни Вещий Олег, ни Игорь. С вятичами князь заключил союз, но на пути лежала еще Волжская Булгария, также платившая дань хазарам. Желавший освободиться от власти Хазарии булгарский царь тем не менее очень боялся навлечь на себя ее гнев раньше времени, поэтому помогал русичам практически тайно, но дело было сделано – за спинами русских дружин не оставались враги, а ведь по землям Волжской Булгарии проходил водный путь к хазарам. Последними, кому предложил князь Святослав выступить на Хазарию, были печенеги. Их набеги не единожды разоряли окраины Руси, но и сами печенеги страдали от хазар и не упустили бы возможности потрепать хазарские крепости. Князь рассчитал верно, печенеги поддержали русов. Дни Хазарии были сочтены, то, о чем давно мечтали русские князья, совершил князь Святослав. Давние ее союзники византийцы бросили хазар на произвол судьбы.

   Глава 62

   Князя снова нет в Киеве, Святослав ушел с воями, куда никто не ждал, – почему-то в леса на восход. Немало дивились киевляне, там же вятичи, что князю до них? Ладьи княжеской дружины заполонили всю реку, колыхались на ветру стяги, блестели на солнце шеломы и наконечники копий, кольчуги пока никто не надевал, идти предстояло еще по своей славянской земле. Княгиня Ольга смотрела на сборы и уход дружины сына и с трудом сдерживала слезы. Это были слезы гордости, ее мальчик, ее Святослав во главе огромной рати, ему послушны ряды воев. Только одно беспокоило княгиню – в отличие от князя Игоря Святослав не раскрывал своих планов даже ей, Ольга не знала, куда отправился сын, не воевать же вятичей, в конце концов!
   Княгиня была не права, вои Святослава первыми посетили именно их. Земля вятичей велика, сплошь покрыта лесами, с ними самими трудно не только поговорить, но и вообще их разыскать. Князю пришлось пойти на хитрость: обнаружив в одном из селений капище вятичей, он приказал взять его в кольцо, хорошо понимая, что старейшины где-то рядом. Вятичи действительно скоро пришли к своим богам, а вернее, к русскому князю просить не трогать их идолов. Святослав, уже давно приказавший этого не делать, принял старейшин ласково, договорился о мире и уплате дани, взяв воев в рать. Пора было двигаться дальше. Впереди лежала Волжская Булгария. Их царь настолько боялся хазар, что прислал своих послов тайно. Те явились под покровом ночи, просили сделать вид, что русские напали на Волжскую Булгарию, что взяли ее с боем и при этом перечисляли места, где спрятаны ладьи для князя Святослава, где стоят оседланные кони, где приготовлены запасы еды для людей. Князь смеялся, дрожат так, точно сам каган их слышит. Пусть их, главное, чтоб не мешали.
   Вятичи влились в дружину Святослава, ничего не изменив в ней, а печенеги пришли под стены Итиля – столицы Хазарии – своей конницей и встали отдельным флангом.
   Скоро уже потянуло запахами незнакомых для большинства дружинников трав, это пахла степь. Те славяне, что никогда не ходили дальними походами против хазар, а больше сидели в своих лесах, дивились горьковатому запаху полыни, морщились от солоноватой степной воды. То ли дело колодцы на Руси, водица холодная, аж зубы ломит даже в жару, сладкая, вкусная. Святослав, усмехаясь, слушал споры славян, у кого вода вкуснее, каждый доказывал свое, но сходились в одном – у степняков невкусная.
   Летняя жара еще не успела сделать степь серой, еще хватало корма коням, трава стояла чуть не в человеческий рост. Бывалые дружинники говорили, что совсем скоро все пожухнет, запылится, травы прилягут и станут сухими. Теперь все поняли, почему князь сиднем сидел зиму у вятичей, а на буртасов пошел весной. Чтоб успеть до хазар по зелени, чтоб не томить коней на сене. И хазары, узнавшие о приближении князя с войском, не смогли уйти на свои пастбища, как делали всегда, сидели у столицы, охраняя подходы к ней.
   Подошедшая из степи печенежская конница сначала вызвала легкий ропот у русских воев. Особенно волновали неожиданные союзники тех, кто не раз с ними бился в степи еще при князе Игоре – а ну как вместо хазар на самих русичей попрут? Нет, встали, где было означено, и дальше вместе пошли, одной дорогой. Видно, крепко князь Святослав с печенежскими князьями договорился. Были, правда, старые дружинники, которые ворчали, мол, степняк, он и есть степняк, ему договор что пустой чих, скажет и по-своему сделает. Но печенеги не самовольничали, все шло, как было задумано.
   Присланные князем в Киев гонцы принесли удивительные вести – князь действительно пошел сначала на вятичей, но биться с ними не стал, наоборот, договорился, чтоб выступили вместе с ним против хазар, воев дали в дружину. Потом разгромил буртасов и волжских булгар и по Итилю двинулся к столице Хазарии. Княгиня не понимала сына: пока доберется до хазар, они будут все знать про передвижение, соберутся вместе, и тогда бить их будет тяжело. Оставшийся на охране Киева воевода Претич, хмыкнув, покачал головой:
   – Нет, княгиня, хитер князь, ох, хитер!
   – В чем хитрость, объясни. Я не сильна в ваших ратных делах.
   Претич подумал, что и впрямь не сильна, только говорить о том вслух не стал. Он уже понял задумку Святослава, подойти к Итилю по морю совсем невозможно, разобьют, как князя Игоря на волоках. А вот с полуночи по реке можно, если только вятичи не помешают да буртасы с булгарами. С вятичами договорился, все же свои, славяне, а буртасов разбил, булгары, как сказал гонец, сами помощь оказали. Так княгине и объяснил. Та махнула рукой:
   – Это и без твоих слов ясно, а вот зачем царя хазарского о своем приходе предупредил? Ведь соберет все силы навстречу!
   Воевода снова хмыкнул:
   – И в том правда княжья есть. За степняками по всей огромной Хазарии гоняться невозможно, вот князь их и выманивает, чтобы в одном бою разбить.
   Вместо того чтобы успокоиться, Ольга от такого объяснения только испугалась:
   – А если нет?!
   Она слишком хорошо помнила, как тайно возвращался князь Игорь из хазарских степей. Не дай бог такого сыну!
   Претич ответить ничего не мог, оставалось ждать новостей.
   Шли тревожные дни, а вестей от князя все не было. Ольга извелась сама и замучила всех вокруг. Первый же большой самостоятельный поход сына показал ей, насколько было легче, пока он маленьким ходил, держась за материнскую юбку. Ждать любимого человека из дальнего опасного похода во много раз тяжелее, чем каждодневно бояться за малыша, когда он рядом.
   Наконец в Киев примчался гонец. Претич встретил его еще на подъезде, просто оказался за стенами города, и потому вести княгине принес сам. Ольга, видя, как довольно блестят глаза воеводы, поняла, что победа, но то, что услышала, наполнило материнскую душу гордостью. Князь Святослав не просто одолел царя Иосифа в бою, он разгромил ненавистную русичам Хазарию, да как! Претич утверждал, что из-за такой победы княжичи могут гордиться своим отцом. Ольга прикрикнула на него, что гордиться и без того могут, но потребовала пересказать все подробнее при внуках и дружинниках.
   Гонец с удовольствием повторил то, что рассказывал, потому как сам участвовал в битве. Округлив глаза, он рассказывал, как их встретили войска хазарского царя у Итиля.
   Царь Иосиф тоже был доволен тем, что сражаться придется сразу со всеми силами русичей. Это хорошо, меньше возни, можно в одном бою уничтожить этого выскочку князя, который, видно, забыл, как удирал тайными тропами из Хазарии его отец. Иосиф считал образцом для подражания арабские войска, а потому и свои построил подобным образом. Ну кто, скажите, сможет осилить целых четыре линии, каждая из которых отлично вооружена, отлично выучена и готова стоять насмерть? Царь с удовольствием оглядывал выстроенные для боя ряды конников, латников и самых достойных – арсиев, личную охрану царя. Заносчивому киевскому князю будет дан хороший урок. Он надолго запомнит этот бой, если, конечно, выживет, усмехнулся Иосиф.
   Было от чего. Первыми русичей встретят кара-хазары, это «утро псового лая», быстрые, легкие наездники, вооруженные только луками и дротиками. Они даже не носят доспехов, чтобы не стеснять движения. Кара-хазары действительно похожи на свору быстрых псов, налетающих, как ветер, и вносящих неразбериху в строй врага. Их задача расстроить порядок вражеских рядов.
   Дальше за дело возьмется «день помощи» – тяжеловооруженная и хорошо защищенная доспехами конница, состоящая из белых хазар, беков, гордых своим правом служить царю таким образом. «День» всей своей мощью наваливался на расстроенные наскоком «утра» ряды врагов и разил их мечами и боевыми топорами. Тех, кто все же сумел пробиться через боевые порядки конных хазар, встречал «вечер потрясения». Этот ряд был так назван не зря. Нападавшие, прошедшие тяжелую панцирную конницу, натыкались на непреодолимый заслон из сплошной стены щитов и выставленных в сторону врага копий, древки которых были для крепости уперты в землю. Пройти такой заслон невозможно, потому царь не очень беспокоился, что в бой придется вступать арсиям – его личной защите, наемным арабам, готовым положить головы за своего хозяина и не дать отступить всем предыдущим линиям.
   Но в случае с князем Святославом все пошло не так, как привык делать царь Иосиф. Русские не бросились в атаку очертя голову, наоборот, они двигались медленно, очень медленно, точно специально устрашая врага. Иосиф даже подумал, что, увидев мощь хазарского войска, князь засомневался в успехе и размышляет, не предложить ли мир. Но русы приближались, вытягиваясь клином, печатая шаг, отчего дрожала земля. На острие клина шли богатыри, сплошь закованные в броню, покрытые кольчугой до самой обуви, а потому непроницаемые для стрел. Их руки в железных рукавицах сжимали огромные секиры, способные разрубить не только «псов». Вправо и влево от богатырей двигался сплошной ряд красных щитов, прикрывавших воинов за ними почти целиком, только вверх поднимались острия копий.
   На крыльях этого клина так же неторопливо двигалась конница: справа – светлая, переливающаяся блеском доспехов; слева – темная, это были печенеги. Царь Иосиф понял, что именно там слабое звено, если разогнать пешую рать, то печенеги сбегут сами. Но ливень стрел, выпущенных кара-хазарами, не дал никакого результата. В строю русов не было заметно павших, только красные щиты ощетинились застрявшими в них стрелами. Строй русов не распался, а «утро псового лая» сгинуло бесполезно.
   По сигналу ревущих труб кара-хазары расступились, пропуская «день помощи». Конница докатилась до красных русских щитов и остановилась, напоровшись на выставленный ряд копий. Задние конники напирали на передних, а тем было просто некуда деваться. Все смешалось, только видно, как мерно поднимаются и опускаются огромные боевые топоры русов, раскалывая шлемы белых хазар, а заодно и головы под ними, как орехи, разрубая черепа коней и ломая им ноги. «День помощи» рассыпался на глазах!
   Теперь остановить русов мог только «вечер потрясения». Но клин русского войска вонзился в ряды пехотинцев с копьями на удивление легко именно благодаря тем же страшным секирам. Русы просто вырубили часть первого ряда, и дальше пошла уже рукопашная схватка.
   Когда стало понятно, что русов не удержать, царь Иосиф решился на последнее, он послал гонца за каганом, появление которого на поле брани должно было поднять дух хазар и устрашить врагов. В это же время князь Святослав приказал печенежской рати, стоявшей в засаде, перекрыть пути отступления хазар к крепостным стенам Итиля. Хазарский царь рассчитал все верно: появись каган на поле, все мусульмане бросились бы на врага, забыв о собственных жизнях. Но для русских воинов каган был таким же хазарином, как и остальные, русы не испытывали священного трепета при его появлении, и стрела из боевого лука русского дружинника оборвала жизнь властителя хазарских дум. Смерть кагана превратила хазарское войско в толпу растерявшихся людей, только царь Иосиф со своей последней защитой – арсиями – смог прорвать строй печенегов и, потеряв много людей, все же уйти в степь под покровом ночи.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация