А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Княгиня Ольга. Обжигающая любовь" (страница 20)

   Глава 32

   Княгиня страдала, у нее третий день болело ухо, видно, где-то продуло холодным ветром. Острая боль вдруг пронзала всю голову и разливалась по ней, захватывая виски. Ей уже капали в ухо какой-то масляной смеси, грели его, стало немного легче, но совсем не проходило. Больше всего Ольгу раздражало, что боль мешала думать и не давала заснуть. А бездельничать княгиня не привыкла.
   Как обычно, она проснулась с первыми петухами, долго лежала, глядя на слабый свет занимающегося утра, льющийся из оконца. Было очень тревожно. Не из-за боли, знахарь из Вышгорода хорошо разбирался в травах, ухо немного прошло. Приход хмурого седовласого старика очень не понравился Григорию, но Ольга уже так устала от боли, что пошла против воли духовника. Старик что-то пошептал над снадобьем, осторожно приложил к уху княгини и сказал, что за два дня все пройдет. Григорий ворчал, перекрестил и Ольгу, и самого старика вслед. Княгиня только посмеялась. Но ухо перестало дергать, а к утру и тупая боль в голове тоже затихла.
   Зато сердце сжала тревога. Привыкшая доверять своим чувствам, Ольга прислушалась к себе. Нет, это не из-за болезни. Святослав? Что-то с княжичем? Он в далеком Новгороде… Но с ним Любомир, с которым надежней, чем за крепостной стеной.
   Где-то залаяла собака, к ней присоединилась вторая. Почему-то днем их лай не вызывает страха или тревоги, а вот ночью или ранним утром, пока все тихо, другое дело. Княгиня рывком поднялась с ложа, голова тут же отозвалась множеством противных молоточков, застучавших в висках и по темени, даже в глазах поплыло. Но Ольга не обратила внимания на боль, сердце сжимала тревога.
   В ответ на зов в ложницу вошла заспанная Борислава, бывшая у Ольги ключницей с тех пор, как она отправила в Выбуты Малушу. Княгиня специально выбрала некрасивую, конопатую, плоскую фигурой Бориславу, чтоб больше не приходилось пенять княжичу на любовь к ключнице. Девушка была удивительно нехороша собой: рослая, с большими грубыми руками, красными даже в теплую погоду, широкими плечами, мужицкой походкой и таким же грубым мужским голосом; бесцветные тусклые глаза смотрели из-под белесых ресниц всегда сонно. При этом Борислава была хитра, памятлива и до безумия предана хозяйке. Ольга могла не переживать за сохранность своих кладовых, у новой ключницы никто и талого снега по весне без разрешения княгини не выпросил бы.
   Если честно, то Ольга иногда тосковала по веселой сметливой Малуше. Та и без напоминания сообразила бы, что больной хозяйке скучно без дела, и развлекала бы Ольгу умными разговорами. И откуда она, простая девушка, столько всего знает? А с Бориславой поговорить не о чем.
   Княгиня смотрела на заспанное лицо своей ключницы и думала о том, как несправедлива иногда жизнь. Полюби Малуша не княжича, была бы счастлива, а так ничего хорошего. Ольга очень любила сына, но тот, хоть и любит мать, теперь старается держаться подальше. Ольга хорошо относилась к Малуше, но вынуждена была сослать ее. И князь Игорь в полюдье. В Киеве княгиня всегда чужая. Хотя князь и советуется с Ольгой, даже перепоручает многие дела, но он далек, его дела – это его дела. И Ольга снова одна, всегда одна.
   А Борислава стояла, хлопая редкими белесыми ресницами, зябко кутаясь в большой плат и переступая босыми ногами. Но переспросить княгиню, зачем звана, не рисковала. Ольга наконец очнулась от дум.
   – От княжича никаких известий?
   Борислава изумленно вытаращилась на хозяйку:
   – Ночью? Не-ет.
   – А собаки что лаяли?
   – Дак то… не знаю, чего они… это не наши.
   – Ладно, ступай, – махнула рукой Ольга.
   За Бориславой тихонько закрылась дверь. В печи потрескивали поленца, недавно Даля приходила подкладывать. Эта зима началась рано, лед встал уже в ноябре. Князь Игорь радовался, что в полюдье легче идти будет, не надо месить стылую грязь и бороться на Днепре с холодной водой.
   Игорь… Сколько она ни внушала мужу, что пора рубить дороги и ставить постоянные погосты, что негоже каждый год самому объезжать земли. Вроде все понимает, но ему некогда. То у него хазары, то печенеги, то вон греки. Все верно, только на все походы нужно содержание, а его нет. Свенельд больно силу над князем взял.
   Ольга не стала ложиться, села у огня, тоже кутаясь в большой плат. Не потому, что холодно, а потому, что не любила голого тела.
   Да, Свенельд действительно много силы взял, точно князь ему чем обязан. Почему? Игорь боится варяжскую дружину или боится остаться без нее? Ольга сама варяжка, а воеводу не любит, словно чует что. Сердце снова тревожно заныло. У княгини сердце вещун, зря не тоскует. Пока думала про сына, оно молчало, а как стала про мужа, так зашлось. С Игорем что? Но князь с дружиной и в своей земле, а не в дальнем походе.
   В своей… Какая она своя? Древляне всегда точно прирученные волки – и подчиняются, и в любой момент укусить готовы. Их князь Мал смотрит недобро, именно таким волком. Его отца князь Олег просто опередил, захватил Киев и Искоростень примучил. Не он древлян, так древляне бы его. И позже, если бы Ольга и Асмуд не встали с дружиной под Малином, так был бы Киев под древлянами. Княгиня поморщилась от этих воспоминаний. Игорь и спасибо толком не сказал, наоборот, кричал на нее, что много воли себе взяла, а беднягу Асмуда и того хуже ругал и не скоро ей вернул.
   А сердце все тревожно ныло… С трудом дождавшись света, Ольга послала узнать, нет ли вестей от князя. Ответили, что нет.
   Но к вечеру пришел Григорий с сообщением, что Свенельд вернулся со своей частью дружины, а князь со своими остался у древлян. У Ольги все похолодело внутри. Вот оно!
   – Зачем?
   – Не ведаю, княгиня.
   – Позови ко мне Свенельда!
   – Да он с дороги, пойдет ли? – засомневался Григорий.
   У Ольги стали бешеными глаза, а желваки на скулах заходили, как у мужчины. Она прошипела сквозь зубы:
   – Скажи, я велю! Хуже будет, если сама приеду!
   Григорий, по опыту зная, что спорить бесполезно, отправился к воеводе лично. Варяг всегда смотрел на священника с презрением, а сейчас и подавно. Ехать в Вышгород к княгине? Да еще и в ночь? Грек не смеется ли над ним?
   Григорий покачал головой с укоризной и сомнением:
   – Ой, воевода, княгиня в гневе…
   В другой раз Свенельд только посмеялся бы, но сейчас было в голосе грека что-то такое, от чего он вздохнул и махнул рукой:
   – Ладно, передай, завтра приеду.
   – Сейчас надо, воевода.
   – Много власти взяла! – закричал Свенельд.
   В ответ Григорий настойчиво повторил:
   – Сейчас.
   Его голос прозвучал в трапезной в полной тишине, они были одни. И отчего-то от тихой твердой уверенности священника Свенельду стало не по себе. Он кивнул:
   – Иди. Приеду.
   Свенельд успел в вышгородский терем раньше Григория, видно, торопился дотемна успеть обратно. Его лошадь обогнала священника еще на подъезде к городским воротам. Следом скакали трое сопровождающих гридей. Из-под копыт их коней в лицо Григория полетели комья снега с грязью, едва успел увернуться. Он вздохнул, варвары есть варвары. Священника жены правителя не ставят ни в грош! Но с этим приходится мириться. Елена (священник упорно звал княгиню Ольгу ее крестным именем) хотя и самая разумная, но все же одна из жен. Она родила князю наследника, но княжич не крещен, сидит в далеком Новгороде и с самим Григорием, несмотря на молодость, не считается.
   Воевода Свенельд шел в ложницу княгини как хозяин. В конце концов он не напрашивался, сама позвала. Проходя по княжьему двору, Свенельд поневоле отметил порядок, такого не было на киевском. Да и во всем Вышгороде тоже, умеет Хельга с толком распорядиться, этого у нее не отнимешь. Но все равно она женщина, а женщины миром не правят, и у славян тоже. Ее сын Святослав совсем другой, он в отца, для княжича нет ничего привлекательней походной жизни. Этим надо воспользоваться, князь Игорь не вечен.
   Вход в ложницу Свенельду заступила ключница Ольги, рябая здоровенная девка. Уж на что варяг немал, а эта с ним почти ровня. Руки в бока уперла:
   – Куда?!
   Свенельд попробовал отодвинуть преграду:
   – Княгиня звала.
   – Чего? – Непохоже было, чтоб девка испугалась воеводу, но из ложницы послышался голос Ольги:
   – Пусти, я звала…
   Борислава отодвинулась ровно настолько, чтоб мимо нее можно было пропихнуться в дверь. Попытка потеснить защитницу плечом ничего не дала, та стояла крепко, как скала. Пришлось Свенельду действительно протискиваться бочком. В другое время Ольга, увидев такую картину, посмеялась бы, но сейчас ее глаза метали молнии:
   – Где князь?!
   Свенельд пожал плечами:
   – Остался у Мала.
   – А ты почему ушел?! Как мог оставить его одного?!
   Больше всего воеводе хотелось ответить: «Тебя не спросил!», но он сдержался и спокойно возразил:
   – По велению князя. Он у древлян. Это не хазары, княгиня, и не Роман Лакапин.
   – У Мала страшней, чем у Романа! Зачем он остался?
   – Еще дань взять. Своим, – с легкой усмешкой уточнил воевода.
   И тут Ольга едва не впала в истерику, она кричала Свенельду в лицо:
   – Ты предал князя! Бросил его одного! Если с Игорем что случится, вина будет твоя!
   Скажи она эти слова по-другому, и Свенельд не сдержался бы, не простил такого. Но вид у всегда спокойной и выдержанной Ольги был страшен. Глаза из синих стали серыми с металлическим блеском. Свенельд слышал, что так бывало у князя Олега, если тот очень сердился. И без того узкие губы княгини превратились в две тонкие ниточки, побелели от гнева. Но самое страшное – Свенельд вдруг понял, что она беспокоится не зря! С князем Игорем что-то либо случилось, либо должно случиться. И воевода начал оправдываться.
   А Ольга вдруг обессилела, она лишь обреченно махнула рукой:
   – Пошли людей.
   Свенельд закивал:
   – Да, княгиня, утром отправлю. Скоро ночь, где искать князя?
   Ольга даже не повернула в его сторону бледного лица с расширенными остановившимися глазами. Что-то страшное уже случилось, мужу уже не поможешь. Почему-то княгиня твердо знала, что с мужем, а не с сыном. Сердце вдруг обреченно успокоилось, в нем остались скорбь и горе.
   Свенельд чувствовал свою вину. Он собрал дань с древлян, это было его право, дарованное самим князем Игорем. Эта дань шла варяжской дружине. Но князь захотел взять еще, он отправил Свенельда в Киев и со своей частью дружины вернулся к Малу. Воевода уводил воев, усмехаясь, Мал не так глуп и беспомощен, чтоб давать дань дважды. Понимал ли Свенельд, что это опасно? Да, конечно, древляне не дадут больше ничего. Что сделает князь? Не станет же воевать с Малом таким числом воев, какое при нем? Конечно, нет, придет в Киев или пришлет за ним, Свенельдом, гонца. Честно говоря, в глубине души воевода на это и надеялся.
   Древляне покажут Игорю большой кукиш, он позовет дружину, Свенельд разгромит Мала (и не с такими справлялись!), а князь лишний раз убедится, в чьих руках сила. Куда он без Свенельда?
   Воевода успокаивал сам себя. Ну, чего Ольга так взъелась? Древляне князю ничего не дадут, но не убьют же его?
   Не убьют… От этой мысли Свенельду вдруг стало не по себе, и он отправил гонца в тот же вечер, мол, княгиня беспокоится впустую. Если Игорь разозлится, то не на воеводу, а на жену.
   А Ольга провела ночь, сидя у огня и бездумно глядя в пустоту.
   Гонец вернулся в Киев уже к середине следующего дня. На его жеребца было жалко смотреть, бока бедняги вздувались, с губ срывались хлопья пены. Видно, его гнали всю дорогу. Свенельд почему-то подумал, что до Вышгорода конь не дотянул бы, пал.
   Гонец сообщил страшную весть – древляне не просто убили князя, они разорвали Игоря меж двух берез!
   Киев в ужасе замер. Это означало войну с древлянами. А война всегда смерть, плен, рабство. Киевские князья примучивали неспокойных соседей больше других, и те отомстят. У древлян князь Мал, а у них? Варяг Свенельд? Но варяги служат тем, кто им больше платит. Княжич Святослав в Новгороде, и он еще молод, чтоб тягаться с Малом. Кто встанет над Киевом?
   Часть дружины, что была с князем, перебили, теперь все в руках Свенельда. Но того устраивало положение воеводы, в руках которого вои, а не князя, зависящего от таких, как он. В Киеве стояла предгрозовая тишина, все чего-то ждали.
   Княгиня выслушала известие молча. Но все, кто видел, как в последние дни металась Ольга, понимали, что княгиня предчувствовала беду. Пополз слух, что не зря ее зовут, как и Вещего, Мудрой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация