А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Княгиня Ольга. Обжигающая любовь" (страница 18)

   – Но ведь не одни вы в степи, есть и другие, с которыми и говорить не о чем.
   – А с нами есть о чем?
   – Есть. Проводи нас к Угдею.
   – А если не провожу? – Глаза печенега изучали лицо Любомира. Чувствовал, что не зря так уверен этот русич, но никак не мог решить, помогать ему или нет.
   Любомир наконец решился, видно, встретил упорного на своем пути: пока не поймет, зачем идет русич к их князю, дальше не пустит, хоть костьми тут ложись.
   – Князь киевский снова решил идти на Царьград…
   Печенег расхохотался, хлопая себя по коленкам от удовольствия. Любомир спокойно смотрел на него.
   – Да он уже ходил! Едва ноги унес! Игорю мало, еще захотелось?
   Русич выждал, пока печенег отсмеется, и чуть устало пояснил:
   – Потому и не справился, что один пошел. А ромеи зазнались, никого себе равными не признают. Наказать надо.
   Знал, чем брать. При словах о равенстве у печенега даже желваки заходили. Видно, и его ромеи обидели. Любомир обрадовался, значит, задело за живое. Но сразу ничего говорить не стал, подождал, пока степняк сам спросил:
   – Чего князь хочет?
   – Чтоб вместе с нами пошли…
   Любомир потянулся за чашей с напитком из кобыльего молока, который хорошо умели делать степняки. Он старался не смотреть на хозяина шатра, давал время обдумать услышанное. Спокойно пил молоко, даже чуть причмокивая от удовольствия. Видно, это заметил печенег, усмехнулся:
   – Пей, пей, это не ваше коровье молоко! У кобылы и молоко другое!
   Русич кивнул:
   – У всякого народа есть что-то свое хорошее. У вас вот кумыс знатен!
   – Так и оставайся с нами! – захохотал печенег. Видно, просто не знал, что ответить Любомиру. – Мы тебя каждый день кумысом поить станем! И жену дадим красивую.
   – Не-ет… У меня любушка в Киеве есть…
   – Жена?
   – Нет, просто любушка.
   – Экий ты! – рассердился печенег.
   Любомир вдруг поинтересовался:
   – А ты откуда русский язык знаешь?
   Похоже, этот вопрос смутил степняка. Он фыркнул:
   – У меня мать была славянка.
   – А-а… Красивая? – зачем-то уточнил Любомир.
   Печенег, довольный, согласился:
   – Красавица! – точно в красоте матери-славянки была его заслуга.
   – И моя красивая, – вздохнул русич.
   Дальше они беседовали уже как друзья. Печенег согласился, что ромеев пора проучить, зазнались слишком. Обещал проводить к Угдею завтра же, потому как знает, где тот. А другие не знают.
   – Значит, награда тебе будет, – пообещал Любомир.
   Его нового приятеля звали Илдеем. Обычное имя для печенега.
   Утром, едва Любомир успел выйти из шатра, как оказался свидетелем ссоры, приведшей к гибели одного из печенегов. Чего не поделили эти двое, он, конечно, не знал, только увидел, как обнажили мечи, оскалились, готовые вгрызться противнику в горло. Тот, который помоложе, выкрикивал, видно, что-то очень обидное, потому как за старшего заступились еще двое. Но и молодому на помощь пришли свои. Теперь уже за мечи взялись шестеро. Любомир обратил внимание, что одеждой, а особенно навешанными украшениями молодой и старый разительно отличаются, видно, из разных родов. Противники оказались достойные, клинки сверкали в воздухе, сталкиваясь и разлетаясь, бой пошел не на жизнь, а на смерть. Все получилось как-то очень быстро и само собой. Как же это они, соплеменники, друг против друга?
   А Илдея что-то не было, видно, и остановить резню тоже некому. У Любомира взыграло чувство старшего, у себя он никогда бы не допустил такого. Заорав во все горло: «Стой!!!», он одним рывком оказался посреди дерущейся толпы. То ли степняки шарахнулись от его крика, то ли сам вид русича не обещал ослушавшимся ничего хорошего, но печенеги почему-то поняли приказ, все разом встали. А что делать дальше, Любомир просто не знал. Со своими бы разобрался, а вот как быть с этими? Вдруг у них так положено?
   На помощь пришел Илдей, он вылетел на середину, едва сдерживая коня, что-то закричал стоявшему с опущенным мечом старшему спорщику. Тот ответил, показывая кивком головы на молодого. Вокруг снова заорали, угрожая. Илдей нагнулся к Любомиру:
   – Иди в шатер, готовься, сейчас поедем.
   Уходя, Любомир успел заметить, какой ненавистью к молодому блестят глаза самого Илдея. Может, зря остановил, надо было позволить старшему снести противнику голову?
   Илдей разобрался, видно, круто, слышно было, как мечи зазвенели снова. Выходить и интересоваться Любомир уже не стал. Не хватало еще пострадать в ссоре соплеменников. Хозяин шатра вошел в него, зажимая правую руку, на него было страшно смотреть, губы дрожали, лицо сведено гневом. С пальцев левой руки на землю капала кровь, видно, ранили. Любомир, ничего не спрашивая, принялся перевязывать его рану. Илдей ничего не объяснял, только коротко бросил:
   – Собери своих, пора.
   Русичи были уже готовы, их испугал бой среди печенегов, так недолго и самим угодить под горячую руку. Как себя вести, непонятно, вроде их и не трогают. Любомир почему-то подумал, что вчера не видел ни молодого степняка, ни его товарищей среди тех, кто был с Илдеем. Оказалось, прав, это были люди чужого рода. У печенегов сорок родов, и многие меж собой не дружат, в любой момент может возникнуть вот такая перепалка с мечами наперевес. Молодой печенег оскорбил старого, тот ответил, вот и взялись за оружие, отстаивая каждый честь своего рода.
   Чужаки уже уехали, но это и беспокоило Илдея больше всего. Он хорошо понимал, что поражения не простят, подкараулят при первой же возможности, а такая будет скоро, если сопровождать Любомира. Но и не везти нельзя, не только из-за награды, а из-за того, что теперь и русича прикончат, потому что ввязался. Любомир вздохнул: ну вот чего лез? Повинился Илдею, мол, зря вмешался? Тот отрицательно покачал головой:
   – Нет, хорошо, что остановил, они убили бы Кургэ, а он мой побратим.
   Конечно, их встретили, но теперь уже и русичи обнажили свои мечи, хотя Илдей предложил постоять в стороне, пока разберутся. Любомир даже слушать не стал, первым взялся за меч, за ним остальные. Завидев Любомира, тот самый молодой печенег, которого он остановил перед шатром, злорадно оскалился, предвкушая расплату. Любомир понял: легко не будет, но кто же ждал легкого? У него было преимущество – видел, как бьется печенег, а тот еще ничего не знал о Любомире. Преимущество маленькое, просто малюсенькое, но им следовало воспользоваться. И русич воспользовался. Для начала он разыграл некоторую беспомощность, чем очень порадовал печенега, тот уже примерял, как разрубит русича пополам, когда вдруг его руки, державшие меч на замахе, почему-то стали двигаться отдельно от остального тела, унося оружие куда-то в сторону. Меч печенега полетел вместе с отрубленными Любомиром кистями рук, а их хозяин все не мог понять, что произошло, пальцы еще сжимали рукоять меча. Во все стороны хлестала кровь, Любомир, не в силах этого видеть, развернул лошадь и оказался лицом к лицу с другим степняком. В глазах того на мгновение застыл ужас от увиденного, но только на мгновение. Он тут же выбросил вперед руку с клинком. Русич едва успел увернуться, резко наклонившись и по пути задевая своим мечом лошадь печенега. В подобных случаях Любомиру было очень жаль лошадей, вспоротое брюхо заставило кобылу дико заржать и подняться на дыбы. Ее хозяин полетел наземь и был придавлен гибнущей лошадью.
   Любомир огляделся, его дружинники бились с наседавшими печенегами, сам Илдей отбивался сразу от двоих. «Нечестно», – пробормотал русич и бросился спасать теперь уже чужого князя. Главное – сбросить печенега с коня, потом его бить будет легче. Этот завет Асмуда Любомир помнил хорошо, потому для начала полоснул мечом еще одну лошадь, мысленно прося у нее прощения. Увидев, как та вскинулась от боли, довольно кивнул и взялся за ее хозяина. Степняк не мог справиться с обезумевшей от раны лошадью, потому не сопротивлялся и был сбит первым же ударом. Илдей что-то закричал ему по-своему. Любомир решил, что благодарит, оказалось, предупреждает, что сзади еще один. Увернуться от удара Любомир уже не успел, меч печенега пришелся на левое плечо. Спасла кольчатая броня, но левая рука от удара онемела, щит опустился. За своего нового приятеля отомстил Илдей. Он буквально раскроил соплеменника пополам. Любомир кивнул, благодаря, выходить из боя он не собирался. Заметив, что старшего ранили, трое молодых дружинников разъярились и показали, на что способна дружина киевского князя! Клинки мелькали, снося печенежские руки, разрубая щиты, разя лошадей.
   Бой прекратил Илдей, он снова что-то гаркнул. Большинство бившихся его послушали, опустили мечи. Печенег разобрал всех на своих и чужих, велел связать побежденных и вести за конями. Любомир понимал: для степняков это позор, попробовал убедить Илдея не делать этого, но тот не послушал, только огрызнулся в ответ:
   – Не твое дело, урус!
   Любомир подумал, что и впрямь не его дело, но чувствовал себя неуютно, потому как загубил не одну печенежскую жизнь, находясь у них же вроде в гостях. Пока он размышлял над этим, добрались до князя Угдея. Дружинники жались ближе к своему старшему, совсем не хотелось еще одного боя. Здесь печенегов было не в пример больше, если вздумают задать трепку Илдею, положат и их всех. Любомир, как мог, успокоил парней, объяснив, что там бой был из-за оскорблений одного рода другим, а они поневоле оказались втянутыми.
   Как Угдей узнал о происшедшем до их прихода, осталось загадкой, но он узнал. Печенежский князь сидел набычившись, исподлобья разглядывал русов. Его вид не обещал ничего хорошего.
   – Как посмел ты, урус, убить моих людей?!
   Князь говорил по-русски не так хорошо, как Илдей, но понять вполне можно. Илдей попробовал прийти на помощь новому другу, но Угдей остановил его гневным жестом. Любомир склонил голову:
   – Позволь передать тебе привет, князь Угдей, от киевского князя Игоря.
   Глаза печенега сузились, губы сузились:
   – Гибель моих людей ты называешь приветом?! Я прикажу посадить тебя на кол, чтоб все знали, что бывает с недостойными.
   Любомиру очень хотелось возразить насчет недостойных, но он сдержался, спиной чувствуя, как напряглись его дружинники. Голова русича снова склонилась:
   – Князь, мы вынуждены были защищаться. Эти люди знали, что мы пришли от киевского князя, но напали первыми. Они настоящие воины, и одолеть их было бы трудно, но князь Илдей вступился за нас.
   Угдей изумленно вскинул брови:
   – Кто?! Князь?
   Окрестности огласил хохот печенежского правителя. Любомир уже понял, что Илдей никакой не князь, но эта оговорка смягчила разговор. Он чуть улыбнулся. Вокруг в сто глоток хохотали степняки, то ли обращение к Илдею как к князю показалось им очень смешным, то ли просто поддерживали своего князя. Вдоволь насмеявшись, Угдей соизволил поинтересоваться:
   – Чего ты хочешь?
   – Передать тебе слова моего князя.
   – Говори! – милостиво согласился печенег.
   – Есть слова, которые надо произносить наедине.
   И снова глаза степняка превратились в щелочки:
   – У меня нет секретов от моих людей!
   Любомир, едва сдержавшись, чтобы не сказать: «Зато у меня есть!», развел руками:
   – Князь, я выполняю волю своего правителя. Мне велено говорить с глазу на глаз.
   Скорее всего, Угдей не совсем понял последние слова, потому что подозвал одного из стоявших рядом печенегов и переспросил. Что там наговорил ему толмач, неизвестно, но, видно, не очень хорошее, потому как князь стал багроветь. Любомир бросился выправлять положение.
   – Князь киевский велел передать тебе просьбу…
   Брови печенега поползли вверх.
   – Просьбу? Какую, чтоб я не трогал его Кыюв?
   Русич понял, что пора открывать тайну, иначе можно не дожить и до вечера.
   – Нет, речь идет о Царьграде…
   Угдею явно надоел разговор, он уже начал подниматься, чтобы прекратить его и уйти. Последние слова Любомира заставили печенега застыть. Глаза князя впились в лицо русича. Тот глядел открыто. Видно, это понравилось печенегу, он вдруг махнул рукой:
   – Иди за мной!
   Остальные остались стоять. Дружинники, не зная, что им делать, а печенеги, не решаясь расправиться с русичами без разрешения князя. Любомир украдкой оглянулся, стараясь взглядом подбодрить своих парней. В это мгновение он вдруг подумал о том, как тяжело послам, никогда не знаешь, вернешься ли домой или погибнешь из-за чьей-то дури.
   Угдей выслушал Любомира спокойно, только буравил тяжелым взглядом узких глаз. В какой-то миг русич подумал о том, насколько жесток печенег и… умеет ли он любить женщин. Князь ничего не ответил на предложение Игоря, но по тому, как он велел устроить Любомира и его дружинников, было понятно, что был заинтересован. Выйдя из шатра следом за степняком, которому Угдей поручил русичей, Любомир кивнул своим, чтоб шли следом. Их действительно устроили в отдельном шатре, привязали рядом коней, принесли мяса людям и овса лошадям. Коснец даже усмехнулся:
   – Принимают, точно дорогих гостей…
   Любомир, с удовольствием снимая сапоги, из которых не вылезал уже четыре дня, согласился:
   – А мы и есть дорогие.
   – Ага, только сначала чуть не убили.
   – Они-то нас чуть, а мы их вон сколько положили…
   Потом был долгий и трудный разговор с князем Угдеем. Хитрый печенег все допытывался у Любомира, почему князь Игорь решил призвать на помощь степняков. Сам так слаб? Или боится снова погореть от греческого огня? Любомир усмехнулся:
   – Не слаб, только русичи говорят: «Гуртом и батьку бить легче». А огня, конечно, боится, только теперь знает, как его избежать.
   Это была неправда, ничего Игорь не знал, но выдавать опасения князя печенегам Любомир не стал. Угдей, видно, не понял про батьку и гурт, повернулся к толмачу, но и тот оказался не горазд. Русич объяснил сам.
   – Вместе все делать легче, даже воевать.
   – Ха! – не заметно, чтобы Угдей согласился с таким суждением. – Зато и добыча многим достанется, а не одному.
   Любомиру очень хотелось спросить, почему печенеги сами в таком случае не воюют Византию, но не рискнул. Он уже хорошо понял, что при степняках нужно взвешивать каждое слово, прежде чем его произнести. Как учил отец: сначала слово покатай во рту, а когда поймешь, что не сказать нельзя, говори. Покатал и ответил уклончиво:
   – Царьград богатый, добычи на всех хватит.
   Долго еще длился этот разговор. Любомир упорно подвигал Угдея к мысли, что на ромеев стоит идти вместе с русами. Тот вдруг хитро сощурил глаза:
   – А если я этот разговор императору Роману передам?
   – Зачем? – спокойно пожал плечами Любомир. – Чтобы знали, что мы против них? И без того знают.
   И снова с трудом удержался, чтобы не добавить, мол, а князь Игорь после того дружить с тобой не будет. Печенегу дружба с Киевом не особо нужна, захочет, и так нападет. Угдей хмыкнул:
   – Хитрый ты… Оставайся у меня служить, много золота дам, много красивых женщин…
   Любомир поднял на князя глаза, долго смотрел, прежде чем ответить:
   – Князь, ты мог бы родную степь на новгородские леса променять?
   Угдей почти презрительно фыркнул.
   – Вот и я свою землю ни на какую другую, пусть самую хорошую, не променяю.
   И такая правда слышалась в словах русича, что князь даже встал.
   – Если все русичи у коназа Игоря таковы, то я пойду с ним на Царьград!
   Любомир пробормотал под нос:
   – Не все…
   Увидев, как прислушался печенег, добавил:
   – Есть многие, кто лучше меня.
   Угдей решил, что Любомир просто скромничает, махнул рукой:
   – Иди! Коназу передашь, что пойдем вместе. Только про добычу еще отдельно поговорим.
   – Поговорим, – согласился Любомир, мысленно обещая себе никогда больше в переговоры со степняками не вступать. Пусть уж другие…
   Обратно ехали в сопровождении целой сотни печенегов, чтоб никто другой по пути не тронул. Появление сотни печенежских всадников на виду у киевских стен чуть не наделало переполоха, хорошо, Любомир сообразил выехать вперед и поднять княжий знак. Провожал его новый приятель Илдей, которого он назвал князем, на потеху остальным. Попрощались по-доброму.
   – Ты хороший воин. Мы еще встретимся, – пообещал печенег.
   Любомир согласился:
   – Встретимся, только хорошо бы не с мечами против друг дружки.
   – Хорошо, – согласился тот.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация