А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Княгиня Ольга. Обжигающая любовь" (страница 16)

   Глава 26

   Князю Игорю было совсем не до Малуши и до сердечных дел сына, он собирал новую скуфь, пора было напомнить Византии, что договора нужно соблюдать. Греки перестали платить дань, князь не забыл, что данников завоевывают. Предстояла рать с Царьградом, это понимали все.
   Княжич сидел в Новгороде и занимался своей дружиной. Свенельд схитрил, отправив со Святославом совсем молодых отроков, младшая дружина по возрасту была под стать княжичу. Воевода Асмуд смотрелся среди подопечных старым могучим дубом. Князь Игорь не возражал, пусть княжич тешится, тем более что своих отроков тот тренировал немного странно.
   Свенельд, с насмешкой рассказывавший князю Игорю об играх дружины княжича, был не прав, Святослав с Асмудом учили дружинников вполне осмысленно и очень старательно, и сам княжич учился вместе со своими отроками.
   Огромная поляна в глубине леса, когда-то бывшая у словен полем, вытоптана и взрыхлена конскими копытами. Если бы кто тихонько подобрался к поляне и понаблюдал, увидел бы странную картину: со стороны лесной просеки вдруг галопом появлялись всадники, они подлетали кто к середине поляны, кто почти к дальнему ее краю и, вдруг поднявшись в стременах, стреляли из лука куда-то в лес между деревьев или метали туда короткое копье – сулицу. При этом конями отроки правили при помощи одних ног, не трогая поводьев, казалось, что лошадь и сидящий на ней человек составляют одно целое. Так воевода Асмуд учил дружинников бить врага на скаку, между деревьев он прятал несколько дубовых досок с нарисованными на них фигурами всадников, дружинник должен был на скаку заметить, где в этот раз подняли такую доску, и метнуть сулицу или стрелу именно туда с как можно большего расстояния.
   Для того чтобы освободить руки, пришлось учиться действовать ногами, отрокам колени вполне заменяли поводья. Рассказы о таком способе управления лошадью Асмуд еще в юности слышал от очень старых людей, говорили, что именно так, без поводьев, справлялись с конями росичи. Но ноги не руки, держать лошадь одними коленями очень тяжело, для этого их пришлось тренировать. Дружинники подолгу стояли, обхватив коленями тяжелые камни, постепенно вес камня увеличивали, зато потом одним ударом ноги по бокам коня всадник мог заставить того подчиниться себе полностью.
   Отроки тренировали и руки – на длинный толстый шест подвешивался камень, его надо было научиться держать на весу и даже размахивать, причем не просто из стороны в сторону, а осмысленно, попадая в нарисованную мишень. Даже Святослав не сразу понял, для чего это, зато у боевых секир его дружины получили длинные мощные древки, гораздо тяжелее обычных. Такой секирой можно достать если не самого врага, защищенного броней, то его коня на расстоянии, не будучи пронзенным мечом.
   Очень много стреляли из луков, разными стрелами по разным мишеням, тренируя и тренируя руки и глаза. Стреляли навскид, по бегущим, по летящим, по затаившимся целям. Русский лук не чета многим другим, не всякий ромей и тетиву натянуть полностью сможет. Для русского лука силушка в руках нужна почти богатырская, оттого и тренируют каждый день отроки и глаз, чтоб метко бить, и руки, чтоб не дрогнули. Но русичи привычны с тугим луком с детства ладить, и мальчишки и девчонки, охотничий такой же, отличают только стрелы, каждая для своего. Есть боевые, страшные срезни, такими опытный стрелок и человека, и крупного зверя навылет бьет. Есть те, что рваные раны оставляют, после которых кровью истекают быстро. А другие на веверицу, с тупым наконечником, чтоб шкурку не портить, только оглушить и с дерева сбить. Русич должен уметь хорошо стрелять всяко – и пешим, и с коня, и с воды. Потому много плавали, и одни, и на конях, приучая тех к переправам и бурной воде. Конь должен уметь учитывать течение, не бояться стрел, летящих с другого берега, чувствовать своего всадника.
   Княжич все делал со своими отроками на равных, и ему не раз разбивали нос в нешуточных учебных боях, и он едва выплывал, захлебываясь, и метал сулицу, стрелял, подолгу держал камень между колен. Княжич Святослав рос воином, его мало интересовали хозяйственные дела, тем более творящиеся в Киеве. Святослав изначально знал, что станет править дружиной, пусть отец с матерью себе занимаются данью и торговлей, пусть хозяйничают. Отец уже немолод, скоро, совсем скоро княжичу менять его во главе дружины, Святослав не допустит, чтобы главным был Свенельд, а для этого надо самому быть сильным, иметь таких отроков, чтоб Свенельдовым носы утерли. Вот и гонял Святослав вместе с Асмудом своих дружинников до седьмого пота и учился вместе с ними.
   Асмуд смотрел на княжича с гордостью и легкой грустью. Много лет уж было воеводе, понимал, что, пока княжич встанет на ноги, не останется времени самому Асмуду, чтоб ходить с ним в походы, может, потому и старался научить как можно большему, чтоб дальше сам смог, без чьей-то помощи.
   Хорошо постарался старый воевода, потому как лучшего полководца, чем князь Святослав, во времена его правления вокруг него не было, сказалось трудное учение в Приильменских лесах, дружина Святослава была на редкость обученной и действовала слаженно.
   Сильный ветер второй день без устали тащил откуда-то тучи. Казалось, что они вот-вот прольются дождем, но этого не было. Напротив, тучи словно расслоились, верхние еле двигались, словно на бегу растеряли копившийся в них дождь и оттого стали белыми и пушистыми. Нижние были тяжелые от воды, потому темные, мохнатые, готовые вдруг залить все вокруг, но, несмотря на свою тяжесть, нижние тучи бежали резво, постоянно меняя свои очертания. Женщины уже собрали одежду, развешанную на просушку, занесли под крыши все, чему мокнуть нельзя, только скотину пока не загоняли, перуновых стрел не видно, пусть пощиплет травку.
   Когда вдруг из тучи полило как из ведра, не все и спрятались сразу. Дождь припустил сильный, по лужам сразу поплыли большущие пузыри – верный признак, что мокрень надолго. Но лучше уж сильный дождь, чем мелкий осенний с холодным ветром.
   Ветер вдруг прекратился, точно специально старался пригнать тучи к Киеву и там оставить, чтоб все вылили на город. Вода падала в лужи отвесно, пузыри исчезли, а капли вызывали брызги, как камешки, брошенные в воду с обрывистого берега.
   Княгиня стояла на высоком крыльце терема и, кутаясь в корзно, смотрела на пляшущие по лужам дождевые капли. Дождь ее не беспокоил, охотиться не время, ехать никуда не собиралась, просто сидеть в тереме скучно, потому и вышла на крыльцо. Постепенно мысли отвлеклись от непогоды и вернулись к делам. Вспоминался последний разговор с мужем, беседа шла об одном – как лучше править огромной страной.
   Ольга не раз выговаривала, что надо менять что-то в полюдье, негоже князю самому собирать дань, негоже уходить из Киева на полгода. Князь в полюдье с груденя до березола, потом собирает ладьи у Киева и ведет их за пороги, а осенью снова встречает. Если этого не делать, кто привезет дань? Кто защитит караваны от печенегов? Игорь уже немолод, ему все тяжелее ходить на коне, он и сам понимал, что надо менять, а как? Поручить Свенельду? Не только дани не увидишь, но и всего остального лишиться можно, воевода так и глядит, чтоб себе власть захватить. Да и греки не те стали, тоже воевать пора.
   Дождь прекратился неожиданно, точно вылил всю воду из своих запасов, но стоило кому-то из девок выскочить на двор, как припускало снова. Княгине надоело смотреть на водяные потоки, и она отправилась в свою ложницу. Следом торопились верные холопки. Ольга не замечала девок, которые были всегда рядом, привычные и покорные, готовые услужить что днем, что ночью. Она не задумывалась, когда те спят, когда едят, как успевают делать что-то для себя. Холопки должны быть в любой момент под рукой, всегда без слов понимать, что княгине нужно, княгиня не может ждать, у нее много своих забот. Вон как лицо нахмурено, знать, о чем-то важном думает! Княгиня действительно думала о важном, хотя это и не касалось холопок.
   Ольга против ратных походов не возражала, то не ее дело, а про данников упорно твердила свое: надо на местах людей верных сажать, чтоб сами собирали дань и в Киев по первой воде свозили. Князь возражал: а ну как те сборщики себе все возьмут? Или их кто пограбит? И где та дань до весны храниться станет? Тоже ведь защита нужна. Но на то у князя жена и мудрая, что все продумала, твердила, что по полюдью надо делать становища, где дружина останавливаться будет, чтоб туда все свозили к определенному сроку, чтоб от местных князей не зависеть, от их крова и кормежки. А на дальних землях ставить крепостицы, селить там верных людишек, чтоб дань собирали, защищали и ждали сборщиков-данников. Но чтоб той данью и жили тоже. Князь разумности жены дивился, соглашался и уже стал обдумывать, где и какие становища делать. Если там будет к его приходу все готово, так полюдье займет много меньше времени. А про дальние земли все сомневался. И еще с одним согласился: надо свои ловища выделить, чтоб не смели в княжьих угодьях охотиться. Ольга, зная страсть мужа к хорошей охоте, улыбалась, пусть с ловищ начнет, потом и до своих весей недолго.
   Если б она только знала, что не Игорю, а ей придется учреждать уроки, ставить становища и погосты, самой определять эти ловища и перевесища, что князь ничего не успеет. Только успеет дважды воевать Византию, заключить с ней новый договор.

   Глава 27

   Князь был немало доволен, ему донесли, что угры серьезно ударили по Византии, захватив всю Фракию и подступив под стены Царьграда. Донес гонец, присланный самими уграми, и почти одновременно с ним примчался другой – от византийцев с требованием наступления на угров. Роман Лакапин напоминал русскому князю, что тот обязан немедля выступить против врагов империи. Игорь сказал, что подумает над этими словами. Но все прекрасно понимали, что князь никуда не пойдет, одно дело нападать на далекий Абесгун, от которого потом можно не ждать неприятностей в своих землях или русским воям ходить в походы в составе императорских армий в Малой Азии, и совсем другое – самому нападать на соседей, ожидая после ответных набегов на свои владения. Игорь не забыл шатры угров под стенами Киева еще при жизни князя Олега. Тогда русов спасло только переговорное умение княжьих людей и большущая дань, выплаченная набежникам. Зачем ради Византии воевать с уграми? Царьградцы сами справятся, подкупят, пообещают…
   Так и случилось, Византия сумела договориться с нападавшими и заключить с ними мир раньше, чем князь Игорь собрался ответить Роману Лакапину. Но княгиня предупреждала мужа: Роман не простит, все обернется против русских купцов в Константинополе. Князь Игорь даже крикнул в ответ:
   – Что же мне, русские жизни класть и врагов себе среди угров, которые всегда помогали, наживать ради твоего Романа?!
   Ольга спокойно выдержала гнев мужа, глядя ему прямо в лицо своими ярко-синими глазами, и так же спокойно ответила:
   – Конечно, нет. Только будь готов к притеснениям со стороны Царьграда.
   – Сам знаю, – мотнул головой князь. Он хорошо понимал, что рано или поздно война с Византией неизбежна. Слишком схлестнулись их интересы в устье Днепра, Руси нужен выход в море, а греки просто так ни за что не отдадут свои владения в Крыму.
   Что война будет, сознавали все, и воеводы, и простые отроки. Дело было только за князем. Пока русичи еще ходили в бой в армиях Византии, дань от нее шла в Киев, и русские купцы торговали в Царьграде. Но купцов всячески притесняли чиновники Константинополя, а дань была уже не регулярной и не всегда по полной договоренности.
   Вернувшиеся в том году из Царьграда торговые люди рассказывали, сколько товара вынуждены были оставить, не продав, оттого, что греки требовали их ухода по осени. Князь Игорь все чаще задумывался, с кем ему идти на Византию. Ольга пыталась подсказать мужу, что не мешало бы договориться со всеми, кто против греков, но князю казалось, что справится сам. К тому же союзники потребуют свою долю в успехе, а князю были нужны выходы к морю и большая дань, потому делиться очень не хотелось.
   И все же к уграм, к хазарам, даже к печенегам пошли послы, тайно переговариваясь с их правителями о том, чтобы хоть против Руси не выступили. На участии в походе князь не настаивал.
   Как и ожидали, византийцы, разъяренные тем, что русский князь не стал помогать им в войне с уграми, посчитали договор с князем Олегом нарушенным и дань платить перестали вовсе. Это никого не удивило в Киеве и подхлестнуло князя Игоря в подготовке к рати против Царьграда.
   Князь уже в который раз обсуждал с женой вопросы предстоящей войны. Ни с какой другой женщиной он и не мыслил говорить о таком, только Ольге поверял свои думы, только она могла понять и дать дельный совет. Нет, княгиня не вмешивалась в ратные дела мужа, а вот в отношениях с соседями и соперниками понимала не хуже князя.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация