А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Квазимодо церкви Спаса на Сенной" (страница 1)

   Роман Лукич Антропов
   Квазимодо церкви Спаса на Сенной

   – Милостивые государи! – взволнованно сказал нам старый-престарый доктор. – Ведомо ли вам, что я был в самых дружеских отношениях с покойным Иваном Дмитриевичем Путилиным, этим замечательнейшим русским сыщиком и впоследствии – начальником сыскной полиции?
   – Нет, доктор, мы этого не знали…
   – А-а! Должен вам сказать вот что. На мою долю выпала честь принимать личное участие во многих замечательно интересных похождениях-розысках гениального русского сыщика, и я – должен признаться – оказал даже кое-какие услуги русскому судебному ведомству, сопутствуя моему великому другу в его опасных похождениях. Мы, вот, русское общество, набрасываемся с какой-то лихорадочной страстностью на похождения всевозможных иноземных сыщиков, нередко существовавших лишь в фантазии господ романистов. А вот свое, родное, забываем, игнорируем. А между тем это родное будет куда позанимательнее иностранных чудес.
   Мы пристали к доктору с горячей просьбой рассказать нам все, что ему известно о подвигах его друга Путилина. Почтенный доктор любезно согласился.
   Ныне мы можем дать нашим читателям продолжительную блестящую серию этих замечательных похождений.

   Глава I. Труп на паперти

   Было около десяти часов утра. Я, в шлафроке[1], сидел за кофе, как вдруг раздался звонок, и в переднюю торопливо вошел любимый сторож-курьер Путилина.
   – От Ивана Дмитриевича, спешное письмецо! – подал он мне знакомый синий конвертик.
   Я быстро распечатал его и пробежал глазами записку.
   В ней стояло:
...
   «Дружище, приезжай немедленно, если хочешь присутствовать при самом начале нового, необычайного происшествия. Дело, кажется, не из обычных.
Твой Путилин».
   Нечего и говорить, что через несколько минут я уже мчался на гнедой лошадке к моему гениальному другу.
   – Что такое? – ураганом ворвался я в кабинет Путилина. Он был уже готов к отъезду.
   – Едем. Некогда объяснять. Все распоряжения сделаны?
   – Все, ваше превосходительство! – ответил дежурный агент.
   – На Сенную! – отрывисто бросил Путилин кучеру
   Дорогой, правда, мой друг не проронил ни слова. Он о чем-то сосредоточенно думал.
   Лишь только мы выехали на Сенную, мне бросилась в глаза огромная черная толпа, запрудившая всю площадь. Особенно она была многочисленна у церкви Спаса.
   – К церкви! – отдал отрывистый приказ Путилин.
   – Па-а-ди! Па-а-ди! – громко кричал кучер.
   Проехать сквозь эту живую стену, однако, было не так-то легко. Того гляди – кого-нибудь задавишь. Но чины полиции, заметив Путилина, принялись энергично расчищать путь нашей коляске.
   – Осади! Назад подайся! Что вы, черти, прямо под лошадей прете? Расходитесь!
   – Что случилось? – стояла передо мной загадка.
   Мы остановились, вылезли из коляски. Толпа расступилась, образуя тесный проход.
   Путилин быстро прошел по нему и остановился около темной массы, лежащей почти у самых ступенек паперти.
   Тут уже находилось несколько должностных лиц: судебный следователь, прокурор, судебный врач и другие.
   – Не задержал? – здороваясь с ними, проговорил Путилин.
   – Нисколько. Мы только что сами приехали.
   Я подошел поближе, и неприятно жуткий холодок пробежал по моей спине.
   На мостовой, лицом кверху, лежал труп красивой молодой девушки, просто одетой, в черной накидке и в черной, смоченной кровью косынке.
   Откуда шла кровь – сначала понять было мудрено.
   Меня поразили только ее руки и ноги: они были разбросаны в стороны.
   – Следственный осмотр трупа уже произведен? – спросил я моего знакомого доктора.
   – Конечно, поверхностный, коллега.
   – И что вы обнаружили? – полуобернулся Путилин к полицейскому врачу.
   – Девушка, очевидно, разбилась. Перелом спинного хребта, руки и ноги переломлены. Похоже, что она упала на мостовую с большой высоты.
   Путилин поднял глаза вверх.
   – А разве вы не допускаете, доктор, что тут возможно не падение, а переезд девушки каким-нибудь ломовым, везшим огромную тяжесть? – задал вопрос судебный следователь.
   Я вместе с моим приятелем-врачом повторно производили осмотр трупа.
   – Нет! – в один голос ответили мы. – Здесь, при этой обстановке, неудобно давать вам, господа, подробный отчет о нашей экспертизе. Отвезите труп, мы еще раз осмотрим его, произведем вскрытие и тогда – все вам будет ясно.
   Толпа глухо шумела.
   Народ все прибывал и прибывал. Несмотря на увещевания полиции, нас страшно теснили.
   В ту минуту, когда труп еще лежал на мостовой, к нему протиснулся горбун. Это был крохотного роста человек-урод.
   Огромная голова, чуть не с полтуловища, над которой безобразным шатром вздымалась копна рыже-бурых волос. Небольшое, в кулачок, лицо, один глаз был закрыт совершенно, другой – представлял собою узкую щелку, сверкавшую нестерпимым блеском. Лицо его, точно лицо скопца, было лишено какой бы то ни было растительности. Несуразно длинные цепкие руки; одна нога – волочащаяся, другая – короткая. Огромный горб подымался выше безобразной головы.
   Это подобие человека внушало ужас и отвращение.
   – Куда лезешь? – одернул его полицейский чин.
   – Ваши превосходительства, дозвольте взглянуть на упокойницу! – сильным голосом, столь мало идущим к его уродливо-тщедушной фигурке, взволнованно произнес страшный горбун.
   На него никто из властей не обратил внимания. Никто, за исключением Путилина.
   Он сделал знак рукой, чтобы полицейские не трогали горбуна, и, впиваясь в его лицо взглядом, мягко спросил:
   – Ты не знал ли покойной, почтенный?
   – Нет… – быстро ответил урод.
   – Так почему же ты интересуешься мертвой?
   – Так-с… любопытно… Шутка сказать: перед самой церковью и вдруг эдакое происшествие.
   Путилин отдернул покрывало-холст, которым уже накрыли покойницу.
   – На, смотри!
   – О, Господи!.. – каким-то всхлипом вырвалось из груди урода-горбуна.

   Глава II. Темно… Темно…

   Мы с коллегой-врачом долго возились с трупом. Когда его раздевали, из-за ворота простенькой ситцевой кофточки выпала огромная пачка кредитных билетов и ценных бумаг.
   – Ого! – вырвалось у судебного следователя. – Да у бедняжки – целое состояние… Сколько здесь?
   Деньги были сосчитаны. Их оказалось сорок девять тысяч семьсот рублей.
   Путилин все время нервно ходил по комнате.
   – Ну, господа, что вы можете сказать? Кто она? Что с ней?
   – Девушка. Вполне целомудренная девушка. Повреждения, полученные ею, не могли произойти ни от чего иного, как только от падения со страшной высоты.
   – Но лицо-то ведь цело?
   – Что ж из того? При падении она грохнулась навзничь, на спину.
   Путилин ничего не ответил.
   Следствие началось.
   Было установлено следующее: в семь часов утра, а по другим показаниям – в шесть, прохожие подбежали к стоявшему за углом полицейскому и взволнованно сказали ему:
   – Что ж ты, господин хороший, не видишь, что около тебя делается?
   – А что? – строго спросил тот.
   – Да труп около паперти лежит.
   Тот бросился и увидел исковерканную мертвую девушку. Дали знать властям, Путилин – мне, а остальное – вы знаете. Вот и все, что было добыто предварительным следствием. Не правда ли, не много? Те свидетели, которые первыми увидели несчастную девушку, были подробно допрошены, но из их ясных, кратких показаний не пролился ни один луч света на это загадочное, страшное дело.
   Правда, один – добровольно и случайно явившийся свидетель – показал, что, проходя после поздней вечеринки по Сенной, он слышал женский крик, в котором звучал ужас. Но, добавил он, мало ли кто жалобно кричит в страшные, темные петербургские ночи?
   – Я думал, так, какая-нибудь гулящая бабенка. Много ведь, их по ночам шляется. Сами знаете: место тут такое… Вяземская лавра… Притоны всякие.
   – А в котором часу это было?
   – Да так, примерно, в пять утра, а может – позже.
   Весть о происшествии быстро облетела Петербург.
   Целая рать самых опытных, искусных агентов, «замешавшись» в толпе, зорко приглядывалась к людям и внимательно прислушивалась к их речам.
   Устали мы за этот день анафемски: с раннего утра и до восьми вечера были на ногах.
   В девять часов мы с Путилиным сидели за ужином. Лицо его было угрюмое, сосредоточенное. Он не притронулся к еде.
   – Что ты думаешь об этом случае? – вдруг спросил он меня.
   – А я, признаюсь, этот вопрос только что хотел задать тебе.
   – Скажи, ты очень внимательно осмотрел труп? Неужели нет никаких знаков насилия, борьбы?
   – Никаких.
   – Нужно тебе сказать, дружище, – задумчиво произнес Путилин, – что этот случай я считаю одним из самых интересных в моей практике. Признаюсь, ни одно предварительное следствие не давало в мои руки так мало данных, как это.
   – Э, Иван Дмитриевич, ты всегда начинаешь с «заупокоя», а кончаешь «заздравием»! – улыбнулся я.
   – Так ты веришь, что мне удастся раскрыть это темное дело?
   – Безусловно!
   – Спасибо тебе. Это придает мне силы.
   И мой друг опять погрузился в раздумья.
   – Темно… темно… – тихо бормотал он сам про себя.
   Он что-то начал чертить указательным пальцем по столу, а затем его лицо на мгновение вдруг осветилось довольной улыбкой.
   – Кто знает, может быть… да, да, да…
   Я знал привычку моего талантливого друга обмениваться мыслями с… самим собой и поэтому нарочно не обращал на него ни малейшего внимания.
   – Да, может быть… Попытаемся! – громко произнес Путилин.
   Он встал и, подойдя ко мне, спросил:
   – Ты хочешь следить за всеми перипетиями борьбы?
   – Что за вопрос!
   – Так вот, сегодня ночью тебе придется довольно рано встать. Ты не посетуешь на меня за это? И потом – ничему не удивляйся… Я, кажется, привезу тебе маленький узелок…

   Я заснул как убитый, без всяких сновидений, тем сном, которым спят измученные и утомленные люди. Сколько времени я спал – не знаю. Меня разбудили громкие голоса: лакея и Путилина.
   – Вставай, вот и я!
   Я протер глаза и быстро вскочил с постели.
   Передо мною стоял оборванный золоторотец. Худые, продранные штаны. Какая-то бабья кацавейка… Кругом шеи обмотан грязный гарусный[2] шарф. Дико всклокоченные волосы космами спускались на сине-багровое, все в синяках лицо.
   Я догадался, что передо мной – мой гениальный друг.
   – Ступай! – отдал я приказ лакею, на лице которого застыло выражение сильнейшего недоумения.
   – Постой, постой, – улыбаясь начал Путилин, – ты не одевайся в свое платье, а вот, не угодно ли тебе облачиться в то, что я привез в этом узле.
   И передо мною появились какие-то грязные отрепья, вроде тех, которые были на Путилине.
   – Что это…
   – А теперь садись! – кратко изрек Путилин после того, как я оделся. – Позволь мне заняться твоей физиономией. Она слишком прилична для тех мест, куда мы идем…
Чтение онлайн



[1] 2 3 4

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация