А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Против «псов-рыцарей»" (страница 19)


   Самое, конечно, время детей вынашивать и рожать, когда на пороге страшный враг, а вокруг тебя просто никого, кроме собственных слуг. В Новгороде голод, потому что продовольствие везти неоткуда – все пути на запад перекрыты, а юг голодал сам. Конечно, на нашем дворе голода не было, Анея и Вятич оставили приличные запасы, не продуктов, а денег, покупать необходимое было на что. Но и мы экономили, ни к чему кичиться своими возможностями, когда остальным вокруг плохо.
   Я все чаще склонялась к мысли, что надо удирать.
   Одна радость – живот мой рос как на дрожжах. Во дела – оказаться в тринадцатом веке, чтобы там родить! Мало того, без мужа (кто знает, где он?) и безо всяких перспектив.

   И снова Невский

   Князь Андрей Ярославич прибыл на княжение в Новгород с малой дружиной. Великий князь точно говорил этим: «Вы меня дурачить вздумали? Вот вам!» Горожане недоумевали, почему Ярослав Всеволодович прислал не того сына? Снова зазвучал вечевой колокол. На сей раз не по боярской воле. Мало того, народ собрался не на вечевой площади, а сразу двинулся через Волхов в Детинец к стенам Софии и палатам владыки. Просто кто-то крикнул, что бояре, позвавшие не того князя, укрылись в покоях епископа Спиридона. Собравшаяся толпа была настроена решительно. К ответу потребовали не только совет господ, но и владыку, чего раньше никогда не было. Это было уже даже не вече, а попросту бунт.
   Кричавший не ошибся, действительно, только что епископу Спиридону доложили, что в его покои пришли бояре, просят принять. Вздохнув, тот отправился к совету господ. Рослый даже при согбенной фигуре Спиридон из-за давней болезни спины всегда ходил, опираясь на большой посох. Многие знали, что при всей кротости мог этим самым посохом и огреть примерно, потому глаза ослушников всегда следили, не вскинется ли вдруг владычья рука? Он остановил начавших подходить к руке за благословением бояр окриком:
   – После! Не время!
   Все притихли. Новгород уже был достаточно накален, одна искра – и погорят боярские дворы, полетят боярские бороды. Это тот случай, когда вече правит, а не совет, его слушать придется и повернуть по-своему уже не получится.
   – Что, сучьи дети, доигрались?!
   Услышав ругательство из уст всегда сдержанного и следящего за своими словами Спиридона, бояре притихли, как набедокурившие мальчишки. Огрызнуться попробовал только Онаний:
   – С кем говоришь, владыко? Мы боярский совет!
   Но тот не глядя ткнул посохом в его сторону:
   – Ты молчи! Ты свое уже сказал! Теперь вон готовы за стены Софии спрятаться, чтоб только бороды не порвали?! Зачем Андрея вместо Александра просили?
   Боярин Лаврентий несмело возразил:
   – Да то Колба, что во Владимир ездил, так неверно слова передал…
   Вокруг закивали, хотя все прекрасно знали, что хитрость белыми нитками шита.
   Владыко снова навис над советом:
   – А вы так ли просили?! Не лгите!
   Понял, что зря к совести взывает, те, кто стоял перед ним, почти все готовы совесть за деньги продать, купить и снова продать. Огляделся, ища нужные лица, потом ткнул посохом в некоторых, в том числе и посадника Степана Твердиславича, и велел:
   – За мной идите! А вы, – обернулся к остальным, – здесь сидите точно мыши в погребе, когда кошка рядом. Иначе я ваши бороды и зады спасать не буду!
   Сказать, что у боярства полегчало на душе, – значит не сказать ничего. Точно стопудовый камень свалился. Владыко Спиридон брал ответственность перед вече на себя. Боясь даже подойти к окнам, оставшиеся члены совета чутко прислушивались к тому, что происходит на площади перед Святой Софией.
   Даже когда перед вечем появился сам епископ Спиридон, собравшихся успокоить удалось не сразу. Владыка смотрел на народ и понимал, что эти могут разнести не только палаты, но и крепостные стены, если будет надо. Поднял вверх руку с большим крестом, гаркнул так, что позакладывало уши у стоявших рядом:
   – А ну молчать! Господин Великий Новгород, чего хочешь?
   После мгновенного замешательства ответом ему было дружное:
   – Невского!!!
   Владыка спокойно выслушал единодушный рев тысяч глоток и согласно кивнул:
   – Согласен. Сам поеду просить князя Александра Ярославича Невского вернуться на княжение. Довольны?
   Ответный рев: «Да!» заставил вздрогнуть всех бояр, стоявших в ожидании епископа взаперти.
   Владыка снова поднял свой крест:
   – Новгородцы, клянусь, упрошу князя забыть обиды, какие ему нанесли. И вернуться в Новгород князем! Идите спокойно по домам.
   Спиридон повернулся и направился в свои покои. Гудевшая как растревоженный улей толпа стояла в нерешительности. К вечу обратился посадник Степан Твердиславич:
   – Расходитесь, чего столбами стоять?
   В ответ раздались тревожные голоса:
   – А пойдет ли Александр Невский к нам обратно?
   Посадник развел руками:
   – О том не ведаю.
   – Нижайше кланяться надо ему…
   – И впрямь, обидел его город…
   – Вишь, землицы под ловы пожалели!
   – И кому?! Невскому!
   Я злорадствовала, что, опомнились?! Так вам, дурошлепы несчастные. Это надо же было такое придумать – выгнать собственного защитника, когда враг на пороге. Даже если бы князь Александр был последней сволочью, тянувшей все в свой карман, но защищал, и то терпеть надо бы. Но вольный город проявил свою волю и вот теперь готов умолять князя на коленях, чтобы за эту волю простил.
   Вече орало все громче, а я размышляла о том, вернется ли Невский. Знала, что вернется, только как это сделать? За время своего общения с князем я успела понять, что он вовсе не похож на своего экранного двойника, никакой благости и ангельского нрава, строптив, обидчив и не всегда сдержан, скорее крут. Да, он прекрасный полководец, талантливый, если не сказать, гениальный, но он никудышный переговорщик или утешитель, скорее ударит в зубы, чем станет уговаривать. Пойдет ли такой князь навстречу Новгороду, пересилит ли воинское братство обиду строптивого князя на строптивых горожан? Ой ли…
   А я вдруг поняла свое место в истории – я должна убедить князя Александра вернуться в Новгород! Да, да, именно я и должна. Почему? Потому, что я точно знаю – он вернется, и точно знаю, что еще не раз победит врагов. Вот так, решено, пора действовать. А немаленький уже животик… ну он потерпит, ему же рано появляться на свет. Мысленно я уговаривала сыночка (была абсолютно уверена, что это сын), что в Новгороде пока перспектив никаких, мы должны выполнить свою миссию и тогда станет безопасно не только нам с ним, но и всем остальным.
   А вече бушевало, то сомневаясь, то веруя в возвращение князя, то решая просить его на коленях, то призывая вздернуть виноватых в его изгнании…
   Степан Твердиславич почувствовал, что еще немного, и толпа отправится наказывать тех, кто обидел князя, а значит, тех бояр, что прячутся у владыки. Он постарался перекричать всех:
   – Чего сейчас рядить-то? Вернется Ярославич!
   Замирить удалось с трудом. Когда через несколько часов крика совершенно осипший посадник наконец зашел в палаты к владыке сам, тот встретил его смехом:
   – Что, укатали они тебя? Надо было отдать боярские бороды на расправу!
   Вдруг став серьезен, Спиридон спросил:
   – Со мной в Переславль поедешь ли?
   Степан Твердиславич и сам хотел бы, да вдруг подумал, что за это время мало ли что бояре натворить могут? Выслушав его заботу, Спиридон кивнул:
   – Верно, хоть одна умная голова должна в этом клубке гадюк остаться. Найду, кого с собой взять. А ты постарайся, чтоб другой князь, Андрей Ярославич обиженным не остался. Это задача не легче.
   – Да уж, – вздохнул посадник.

   Учуяв, что епископ Спиридон собирается ехать в Переславль уговаривать Невского вернуться в Новгород, я рванула к нему:
   – Я тоже поеду!
   – Куда, зачем? Привезу я Ярославича, не оставит город без защиты.
   – Нет, я должна ехать, я слово знаю, из-за которого вернется.
   Но Спиридон оказался на редкость упрямым, он помотал головой:
   – Нет, жди здесь, ни к чему с мужиками мотаться по дальним дорогам.
   Ах ты ж! Где он мужиков нашел? Вокруг епископа были только те, кого я на Неве как раз не видела. Чего он боится, почему упрямится? Спиридон не стал дольше разговаривать, и я ушла, опустив голову. Как побитая собака.
   А правда, почему он так против? И вдруг сообразила: боится, что я поеду в его возке, потому как остальные верхом? Взяло зло, наплевать, могу и сама добраться, дорогу найду.
   Я помчалась на другой конец города. На мое счастье, Тишаня был дома. Не уехав с князем, потому что своим в дружине пока не стал, он маялся от безделья.
   – Тишаня, собирайся, срочно едем.
   – Куда это?! – уперла руки в бока Илица. – А то у него дел мало?
   – Каких, ворон считать?
   – Не пущу. – Жене плевать на логику.
   – Поеду, раз Настя просит, – пробасил Тишаня, подхватывая с печи свой тулуп.
   – Оружие возьми, мы в Переславль.
   – С епископом? – почти обрадовалась Илица.
   – Да, только впереди него, – я соврала, не моргнув глазом.
   Усомниться Илица не успела, мы с Тишаней выбрались прочь.
   – Как тебе с ней живется?
   – А когда как. Бывает баба добрей не надо, а бывает ведьма ведьмой.
   – Нам надо будет найти дорогу на Переславль.
   – Ага. – Тишаня вдруг повернул Звездочку в другую сторону.
   – Куда ты?
   – Тут приятель мой живет, он в Переславле много раз бывал, щас его с собой возьмем.
   Нормально, Настя, ты становишься человеком, проснулась, сказал бы Вятич. Уже через час кони несли нас в сторону Торжка.

   Мне не привыкать, столько за последние годы изъездила, Стемид дивился моей выносливости, а я, честно говоря, побаивалась, как бы не навредить ребенку.
   Мы значительно опередили епископский обоз, все же Спиридон ехал в возке, да то и дело останавливался то помолиться, то кого-то благословить. Кроме того, для него дорогу выбирали наезженную, с хорошими постоялыми дворами, а мы мчались и просто по лесным, и ночевали в деревенских избах, где невыносимо воняло карболкой (потом я узнала, что это запах печной сажи и именно он спас Русь от вымирания, когда людей косили эпидемии).
   Сначала Стемид не мог взять в толк, куда это мы так спешим.
   – К князю Александру Ярославичу.
   – А чего же так быстро?
   – Я должна успеть поговорить с князем до приезда епископа.
   – Епископа? Так он позже нас выехал.
   – Ну и что?
   Стемид махнул рукой:
   – Пока они доберутся, мы и домой вернуться успеем.
   Не совсем так, но времени повстречаться с Александром Невским у меня было достаточно. Мы добрались на удивление без проблем.
   Я уже давно перестала сравнивать города тринадцатого и двадцать первого века, не получалось, все настолько изменилось, что узнать что-то трудно. Нет, конечно, Святая София Новгородская узнаваема легко, да и соборы Владимира, думаю, тоже, а вот Переславль нет, слишком близко к озеру в моем времени шагнули городские постройки.
   Княжий двор был в порядке, все ухожено, толково. Сам Александр Ярославич нашему появлению сильно удивился:
   – Что с Новгородом?!
   – Ничего… хорошего. Поговорить нужно, князь.
   Мы так и не успели побеседовать после Невской битвы, а ведь хотели. Может, и к лучшему, теперь он все воспримет несколько иначе, а уж после визита епископа со знатными горожанами так и вовсе проникнется. Хотя, я бы не прониклась. Но это я, а он Невский.
   Князь распорядился, чтобы обиходили коней и накормили моих спутников, нам еду принесли прямо в горницу, где сели разговор вести.
   – Князь Александр Ярославич, помнишь ли, что мы раньше говорили?
   Он только кивнул, к чему слова.
   – Все сбылось. Я сказала, что еще многое знаю, рассказать не успела. Ныне скажу, а ты думай.
   Я всю дорогу пыталась понять, правильно ли поступаю, имею ли право рассказывать Невскому о будущем и что именно можно говорить, если все же можно. Посоветоваться не с кем, Вятич у рыцарей, может, вообще в орден вступил? Ладно, сейчас не о том.
   Для начала спросила, нет ли обиды на новгородцев. К моему изумлению, Александр сказал:
   – Есть, как не быть. Кого не обидит, ежели вече препоны ставит на каждом шагу. То кричали, славили, а чуть время прошло, путь указали, а потом и вовсе брата взамен позвали.
   – Про брата не вече решило, кричали Ярославича, а боярин Колба, которого к князю Ярославу Всеволодовичу отправили, Андрея Ярославича попросил.
   Невский махнул рукой:
   – Что о том речь вести.
   Но в голосе слышалась простая человеческая обида. Я тоже за него обиделась и немало костерила новгородцев все эти дни. Почему-то именно обида мне очень понравилась, Александр оказался не образцовым святошей, а нормальным мужиком, способным на «неправильные» чувства. Это куда лучше, живые люди – они и есть живые. Пусть материт новгородцев, пусть злится на них, пусть сдерет семь шкур, они уже согласны и на это, только пусть защитит.
   – Верно, ни к чему. Я про будущее скажу. Нынешний поход на новгородские земли не последний. Шведов на Неве побили, зато ливонцы Копорье взяли и крепко держат, а теперь вон Водскую пятину захватили…
   Я говорила и осторожно косила взглядом на князя. Тот даже не хмыкнул, видно, все знал. Ладно, зайдем с другого бока.
   – Так вот тебе, князь, предстоит еще одна крепкая битва, которую потомки навсегда запомнят – на Чудском озере.
   – Чего я там забыл?
   – Пока ничего, но придет время, довольно скоро придет, побьешь ты Ливонский орден, как мух в поварне.
   С чего вдруг пришло такое сравнение, и сама не понимала, но Невский от своего блюда с рыбой оторвался и уставился на меня. Осетрина у князя, конечно, хороша, но и я отложила кусок.
   – Побьешь, побьешь, не сомневайся. Только для этого надо в Новгород вернуться.
   – Не пойду!
   – И я бы не пошла.
   Лучший способ выбить козыри в споре – согласиться. Хотя спорить он со мной не собирался, не тот уровень, разве вон с епископом поспорит, да и то вряд ли, обижен князь, явно обижен. Но хоть семена сомнения я заронить должна.
   – Так чего же мне предлагаешь?
   – Я бы не пошла, а ты пойдешь. Потому что я – это я, от меня только моя шкура и зависит, а от тебя тысячи жизней. – Я твердо глянула в голубые глаза князя Александра и продолжила: – Потому что ты не просто князь и не просто Александр Ярославич, ты Александр Невский, и будет время, когда твоим именем… – я чуть не ляпнула про «Имя Россия», – много что назовут. Но для этого ты должен победить рыцарей на льду Чудского озера, а сначала прогнать их из Копорья.
   – Кто ты?
   – Я Настя, дочь воеводы из Козельска, а будущее знаю от Вятича.
   Решив, что с отсутствующего Вятича взятки гладки, я почти бравировала его способностью предугадывать будущее.
   Некоторое время Невский молчал. Я снова подивилась тому, какой он молодой и красивый. И вдруг…
   – А я ведь Биргеру про ранение говорила, предупреждала, не послушал и поплатился.
   – Биргер знал о том, что его ранят?!
   – Он даже знал кто и как.
   – А чего же сидел у порогов, словно дожидаясь?
   – Он не знал где и когда. А у порогов сидел, потому что напугали, их, мол, без попутного ветра пройти никак нельзя. Ну, ты мне веришь, князь Александр?
   – Верю, но в Новгород не пойду. Там брат Андрей, не гнать же брата? И воеводой к нему идти ни к чему. Если позовет, на помощь приду, я уже в Новгород передавал.
   – Не то говоришь. В Новгороде вече решило тебя просить, посольство большое едет с епископом во главе, мы их просто обогнали. От имени города кланяться станут, нижайше просить.
   Князь смотрел недоверчиво.
   – Александр Ярославич, будто ты новгородцев не знаешь, они же на вече могут такое решить, от чего на следующий день и сами за голову схватятся. А про князей и вспоминать нечего.
   Хоть бы не стал расспрашивать про князей, я кроме него самого и его отца Ярослава Всеволодовича помню только Даниила Галицкого. Нет, помню, конечно, много кого, но когда правили…
   Александру было не до князей.
   – Пока княгине ничего не говори, она переживала сильно, захочет ли вернуться…
   Мы еще долго разговаривали, но я больше не убеждала, понимая, что если уж появление епископа, которого князь очень уважал, не убедит, то мне и подавно не удастся. Хотя могла и не гадать, я же знала результат, Невский действительно вернется в Новгород и еще долго будет его князем.

   Архиепископ Спиридон вздыхал, в его ли летах пускаться в столь дальний путь? Конечно, путешествовать зимой легче, чем летом, если зябко, укрылся волчьей или даже медвежьей полостью и сиди себе. Конным легче, но владыке верхом ездить не престало, да и не в силах уже.
   От Новгорода завернули сначала в Юрьев монастырь помолиться на дорогу, хотя перед самым отъездом епископ долго стоял в самой Софии перед заступницей, прося помощи. Потом по льду Ильменя до Мсты, по ней до волоков на Торжок и по Волге до дороги на Переславль-Залесский. Архиепископ не один, сопровождали многие лучшие мужи Новгорода. Даже если и не позвал бы, все одно – поехали. Но Спиридон осторожно подбирал людей, не князь Александр Новгород просил, а город его, потому нужны те, кто князю не противен. Епископ в который раз шепотом обругал новгородцев, прогнавших Невского, и тут же перекрестился. Он не видел, что два дружинника, невольно услышавшие шепотом произнесенные ругательства и заметившие движения руки архиепископа после того, из озорства принялись считать, сколько еще раз Спиридон повторит такое. За поездку получилось много. Владыка и впрямь был очень рассержен на своих горожан.
   Когда свернули с волжского льда на дорогу, ведущую в Переславль, нашлись те, кто засомневался, а не надо ли сначала к великому князю Ярославу Всеволодовичу съездить, у него испросить старшего сына на княжение? Архиепископ объяснил, что с князем уже снесся, тот ответил, мол, сами гнали, сами и зовите.
   Потрясения начались в Торжке. Конечно, новгородцы слышали о страстях Батыева нашествия, но одно дело – слышать и совсем другое – увидеть воочию. Торжка будто и не было, татары разрушили городские бревенчатые стены, сожгли весь город, а жителей даже полонить не стали, перебили всех. Маленький Торжок, задержавший Батыеву рать и тем самым спасший Новгород, еще лежал в руинах. Люди не стремились его восстанавливать, решив, что на пепелище при новой рати не позарятся, а уходить в леса с малыми пожитками легче. Люди больше не верили в возможность чьего-либо заступничества. Новгородцам горько было сознавать, что они не помогли своему маленькому пригороду в тяжелую минуту. Теперь все понимали, почему так настойчиво просил князь Александр Ярославич отправить ополчение в помощь соседям.
   Но не многим лучше было и далее. Города, в которых сильной княжеской властью поднялись новые крепостные стены, обживались быстрее, а вот такие маленькие, как Торжок и многочисленные веси, казалось, не восстановятся никогда. Но даже в испепеленной веси иногда встречалась вдруг избенка с дымившейся трубой, показывая, что не все жители погибли, нашлись и те, кто спасся, не бросил родную землю, дедовы могилы. Новгородцы, знавшие от псковичей о жестокости псов-рыцарей, убедились, что и на юге враг не лучше. Их сердца сжимались от боли и предчувствия возможной беды. Только бы князь Александр Невский не отказался вернуться и защищать город! Умные, сильные люди безгранично верили, что только Невский сможет спасти и Новгород от вот такого же разорения.

   Переславлю новгородцы подивились – городок маленький и тихий, каково тут живется их беспокойному и горячему князю? Они уже звали Александра только своим.
   Владыке Переславль понравился прежде всего заложенным Александровским монастырем. Значит, князь и здесь вдали от всех печется о своей, и не только о своей, душе. Порадовался архиепископ и за обновленные, заново освященные церкви.
   Еще до того, как посольство добралось в Переславль, к князю примчался свой дружинник с сообщением:
   – Княже, к тебе из Новгорода едут… Сам владыка с многими…
   – Зачем? – прищурил глаза Александр.
   Дружинник чуть пожал плечами, он успел поговорить с теми, кто сопровождал владыку и остальных.
   – Просить вернуться в Новгород.
   Александр хмыкнул, княгиня едва сдержалась, пока дружинник был в трапезной, но как только вышел, заявила:
   – Не езди, Саня!
   – Почему?
   – Как же? Сами погнали, а теперь обратно просят?
   – Новгород помощи просит, трудно им.
   Княгиня даже пятнами пошла от возмущения:
   – А ну как снова на вече тебя хулить, ругать станут? Снова погонят?
   – На вече бояре хулили, а в Новгороде есть еще и те, кто со мной на Неве со шведом бился, и их жены и дети! Не один Новгород помощи просит, вся Русь.
   – Что-то те герои за тебя стеной не встали перед боярами, не заступились. А Новгород не Русь! Всегда себя отдельно держали, помощи другим небось не давали, даже когда Торжок просил!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация