А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Против «псов-рыцарей»" (страница 11)

   Александр вскинул светлые глаза:
   – Где? Откуда знаешь?
   – Видели. Когда уходил, были почти у порогов. Верно, там и встанут пока.
   – Откуда знаешь, что встанут? – Голубые глаза князя буравили, точно хотели пролезть внутрь, но Елифан не смутился. Толково объяснил:
   – Там пороги, их при встречном ветре большим ладьям не пройти. Мыслим, станут ждать попутный ветер.
   Князь задумался. Может, шведы уже прошли эти самые пороги, ведь ветер мог за два дня смениться. Елифан, видно, понял его сомнения, добавил:
   – Ветер еще седмицу дуть так будет, потом может и поменяться, пора.
   Князь вскинул на него глаза:
   – Точно?
   – Да кто ж поручиться может? Обычно все лето от Нево дует, а по осени точно от моря повернет.
   – Ну, до осени еще далеко, – пробормотал Александр. – Иди отдыхай, я скажу сейчас.
   Елифана и правда накормили, спать уложили в гриднице. Но сразу заснуть не удалось, гриди, видевшие, что князь долго о чем-то беседовал с парнем, постепенно вытянули из него все. Тоже задумались. Такая весть означала одно – войну со шведами. А где, у Новгорода ли или у Ладоги – как Бог даст.
   Совет господ бы собрать срочно, но Александр решил сначала сам все обдумать, чтоб не получилось как в прошлый раз, когда стоял мальчишка мальчишкой перед мудрыми стариками. А те учили его, что с немецкими да свейскими купцами дружить надо больше, чем даже со своей Южной Русью. Тогда не смог сдержаться, накричал, потом чувствовал себя совсем несмышленышем. Нет, бояр надо убеждать готовыми словами.
   Но он не мог сказать того, о чем твердили Вятич и Настя, этого говорить нельзя…

   На военном совете молодой князь оглядел опытных тысяцких и лучших новгородских бояр. Весть о подходе таких сил по Неве обеспокоила всех донельзя. Первым высказался боярин Нездило:
   – Новгородские стены зело крепить надо. Если к городу подойдут, будем биться до конца!
   Его поддержал посадский Степан Твердиславич. Вокруг согласно зашумели. Александр едва не выкрикнул: «До какого конца?!» – но сдержался. Пока рано, пусть выскажутся. Услышал многое: что надо встретить врага на Волхове, перекрыть реку, подойти к самым порогам… спешно послать за подмогой к князю Ярославу… и многое другое.
   Наконец Александру надоело слушать пусть и дельные, но не к месту советы, он встал. Еще совсем молодой, всего-то девятнадцать лет, князь был высок и строен. Точно тополь он возвышался сейчас над кряжистыми старыми дубами. И от этой тонкой, но крепкой фигуры на умудренных опытом новгородцев вдруг пахнуло такой уверенностью и силой, что вмиг затихли все. Будь у него сейчас меч в руке, оперся бы на меч, но оружия не было, не с врагами же встречался. И князь Александр вопреки обычаю вдруг зашагал по хоромине, в которой разговор вели. Слушая его, все поневоле поворачивали головы из стороны в сторону, но никто не возразил, не попросил сесть. Уж больно толково рассуждал молодой князь!
   – Шведы пока стоят на Неве, но по всему видно, что пойдут сначала на Ладогу. Крепость у Ладоги каменная, только такую осаду все равно долго не выдержит. А если Биргер ее возьмет, мы его оттуда не выбьем. Надо успеть в Ладогу раньше шведов!
   Боярин Колба поинтересовался:
   – А верно ли, что шведы пока в Неве? Может, давно уж и Ладогу взяли?
   Князь помотал головой, не глядя на спрашивавшего:
   – Ветра с Варяжского моря ждут. Невские пороги проходить при встречном тяжело. А ветер тот не скоро будет, ижорцы так говорят. Им лучше знать. Пельгусий нам каждый день доносит, что делают. По Волхову пойдем ладьями и вдоль конями. Надо успеть раньше шведов! – повторил князь.
   Было понятно, что не все сказал князь, но когда стали спрашивать, а как там собирается биться, уклончиво ответил, что там и будет видно. Кое-кто из бояр даже обиделся, что же не доверяет им Александр Ярославич? Услышав такие речи, князь поморщился:
   – Да не в том дело! Как я могу знать, где застанем шведов? Одно дело, если там, где сейчас стоят, а если успеют дойти до Ладоги? Или хотя бы выйти в озеро Нево?

   А я маялась, приближалась середина июля, совсем скоро появится Биргер со своими, если, конечно, не передумал. Вдруг стало страшно: а если Биргер нас перехитрил и нападение все же состоится с двух сторон, только по реке позже, чем по суше? Князь уведет дружину на Неву, а крестоносцы нападут на Псков? Почему мы не продумали такой вариант?!
   Я готова была рвать на себе волосы, но что можно поделать? Оставалось ждать. Это самое трудное – ждать и догонять, особенно когда ты одна и даже посоветоваться не с кем, а неприятности так близки.
   И вдруг: князь объявил поход, только как и куда идет – неизвестно. Я поймала князя у щитников, он просто кивнул и коротко пояснил:
   – Все, как вы говорили. Пельгусий весть прислал.
   Ну вот и началось…
   – Только боярам знать об этом не стоит, могут предать.
   Глаза князя засмеялись:
   – А то я своих бояр не знаю! Кроме тебя и меня, не ведает никто, потому молчи.
   – Молчу.

   На сборы и дружине, и рати даны всего полдня. Те, кто всегда готов, могли бы собраться и быстро, но князю хотелось одновременно с конной дружиной отправить и пешее ополчение, чтобы не было разнобоя.
   Новгородца Мишу знали не только кончанские, хорошо он известен в разных углах города. Толковый воевода, ему и доверили пеших вести. Миша тоже не стал полагаться на самих воинов, обходил каждого, проверял, как и князь, хорош ли меч, какова кольчуга, окантован щит… Нашлись те, кого завернул обратно:
   – С таким оружием не на шведа идти, а только на охоту.
   Новгородец возражал:
   – Да я лучше с луком… сподручнее.
   За него заступились:
   – И верно, Митяй лучник первейший, в полтора перестрела навылет бьет! Не всем же мечом разить…
   Миша задумался, а ведь верно, иногда от хорошего лучника толку больше, чем от всадника в броне.
   – А стрел много? – поинтересовался скорее ради строгости, чем из любопытства. Чего и спрашивать было, у хорошего лучника всегда запас отличный. Но Митяй не обиделся, показал колчан:
   – Во! Всякие есть, и срезни, и те, что против лат годятся.
   – Ага, – кивнул воевода. Это хорошая придумка. Шведы в броне такой, какую не всякий меч осилит, иного рыцаря конь едва держит, столько на нем железа. Да и сами кони тоже в броне от ушей до хвоста. Тут опытный лучник, такой, чтоб стрелы мог под латы пускать, пригодится. Решил князю об этом при случае напомнить. Новгородцы охотники хорошие, если их специальными стрелами вооружить, то большой урон нанести смогут. Распорядился:
   – Соберите все срезни да латные стрелы у кого есть, пригодятся против шведа.
   Новгородцы согласно зашумели:
   – Верно, только надо и другим концам про то сказать. И кузнецам работать, пока войско в поход не выступит.
   Миша заторопился к князю, пересказать мысль новгородцев.
   Александра он нашел легко, тот был среди людей, сам проверял, как готовятся. Князь выслушал Мишу внимательно, помнил, что этот сотник водил у отца ополчение против немцев, согласно кивнул. Миша не стал выдавать придумку за свою, рассказал про Митяя, честно сказал, что это его слова. Александр тут же распорядился про стрелы, а самого Мишу позвал за собой:
   – Дело поручить хочу.
   Новгородец торопился вслед за молодым князем, стараясь не отставать, тот решил говорить на ходу. Повел к берегу, где уже спешно собирались расшивы.
   – Смотри, двумя рукавами пойдем, как предки наши на Царьград ходили, конями и по воде. Пешую рать, чтоб ногами долго не месить, на расшивах отправлю, сам с конными пойду до самой Ладоги. Мыслю, пеших ты поведешь, – вдруг повернулся к Мише князь. Светлые глаза смотрели строго, точно отец сыну что поручал. Миша даже выпрямился под княжьим взглядом. Ответно смотрел не отрываясь. Кивнул:
   – Сделаю, княже.
   Высокий, почти тонкий князь рядом с кряжистым, основательным Мишей смотрелся этаким молодым дубком, рвущимся к небу рядом со старым дубом. И тому очень хотелось закрыть собой от буйных ветров, от невзгод этот молодой дубок, но понимал, что нельзя дубу вырасти в тени другого. Все, кто видел эту пару, улыбались в усы: и впрямь князь точно молодой дубок, молодой да крепкий, такого не согнешь, не сломишь, твердо стоит на ногах. Полнились сердца новгородцев приязнью к своему князю.

   Князь Александр вернулся на свой двор только совсем к вечеру и сразу велел позвать прибывшего с вестью ижорца.
   – Отдохнул уж небось?
   Гридь подивился такой заботе, гонец давно выспался после тяжкого пути и наелся от пуза. Только куда же поедет, вечер на дворе, темень уж скоро. Но приказ выполнил. Уже через минуту ижорец стоял перед князем.
   Александр кивнул на лавку подле себя:
   – Садись, разговор долгий будет.
   Не привыкший к такому обращению парень не решился сесть рядом с князем. Александр недоуменно поглядел на него и снова велел:
   – Да садись ты! Чего чинишься? Не до того.
   Ижорец скромно приткнулся на самом краешке лавки. Князь больше приглашать не стал, принялся расспрашивать о том, зачем позвал:
   – Хорошо ли места знаешь?
   – Ижору? – подивился вопросу парень. – Дык… с детства… там родился…
   Александр вдруг принялся чертить угольком прямо по столу.
   – Глянь, если это Варяжское море… это Нева… это озеро Нево… тут Волхов, здесь Ладога… – Князь иногда поворачивал голову в сторону ижорца, следя, понимает ли тот, что начерчено. Парень понимал, когда князь ради проверки вдруг повел Тосну не там, ижорец помотал головой:
   – Не, княже, не обессудь, Тосна чуть левее будет, а там Мга.
   Александр протянул ему уголек:
   – Дорисуй и покажи, где сейчас шведы стоят.
   Тот почему-то перепугался:
   – Где сейчас не знаю… я оттуда два дня назад ушел.
   Князь кивнул:
   – Где два дня назад были.
   – А вот тут. Где Ижора к Неве никнет.
   Он еще раз подробно пересказал князю то, что было велено старейшиной рода Пельгусием и что видел сам.
   И снова выходило все по словам Вятича, и пришли свеи в середине лета, и встали там, где князь еще зимой с сотником бывал, берега осматривал… Значит, и биться там? Что ж, разумно, только как подобраться незаметно и вообще как пройти?
   А ижорцы и помогут, они ловко по лесу ходят и места знают, словно собственную ладонь. Александр долго расспрашивал о том, какой лес вокруг да какие овраги рядом. Уже отпуская парня поздней ночью, вдруг спросил:
   – Тебя зовут-то как?
   – Елифа-ан… – протянул тот.
   – Со мной пойдешь, Елифан? Мне может понадобиться хороший провожатый.
   Ижорец обрадованно кивнул, растянув в улыбке щербатый рот:
   – Пойду…
   Ему и самому очень хотелось попроситься в дружину этого пусть молодого, но явно толкового князя. За день, проведенный на княжьем дворе, он успел понять, что Александра недаром слушаются все, распоряжается со смыслом.

   На следующий день князь со своей дружиной в доспехах и всеоружии прибыл в Софийский собор. За ним подтянулось и новгородское ополчение. Получить благословение перед походом против грозного врага – непременное дело для любого русича. После молебна к Александру подошел тысяцкий Еремей:
   – Князь, на площади, почитай, весь Новгород собрался. Говорить будешь?
   Тот кивнул:
   – Буду.
   Площадь действительно запрудил новгородский люд. Кто провожал своих в ополчение, кто в поддержку, а кто и просто из любопытства. Тысяцкий подивился, молодого князя толпа не испугала, напротив, говорил страстно и очень твердо.
   – Господин Великий Новгород! Свеи нарушили заповедь Господню: не вступай в чужие пределы. Не звали мы их и не чаяли их прихода. Пришли в силе великой, и нет у нас времени ждать подмоги. Пойдем с лучшими воинами на врага и одолеем его сами! Не в силе Бог, а в правде!
   Последние слова князя потонули в криках поддержки:
   – Веди, князь!
   – На любую силу найдется своя силушка!
   – Не побоимся, братья, свеев поганых!
   – Пересилим вражин!
   – Веди, князь!
   Александр поднял руку:
   – Поведу на битву трудную. Их много больше, чем нас. – Он жестом остановил новгородцев, готовых шапками закидать проклятого врага. – Верю, что осилим их, но всех с собой взять не смогу. Толку не будет. Пойдет от каждого конца по сотне конных и сотне пеших. Отберите лучших и самых сильных. Да чтоб оружие крепкое было. Вся пешая рать встанет под руку Миши, его слово главное. Выходим поутру все, отставших ждать не будем.

   Мне даже в голову не пришло остаться в Новгороде, мало того, я не сомневалась, что буду в конной дружине князя Александра. Значит, следовало быстро и основательно подготовиться. Я сходила к кузнецу, запаслась стрелами, попросила поточить меч, кое-где поправить кольчугу. Никифор удивленно уставился на меня:
   – А ты-то куда?
   Чуть не ляпнула: «На Неву», но только пожала плечами:
   – Я воин и дома сидеть не собираюсь.
   – Не возьмет тебя князь.
   – А это мы еще посмотрим.
   Но Никифор вопросы задавал, только пока не увидел, с каким знанием дела я выбираю себе стрелы, и особенно когда взял в руки мой меч. Я все равно предпочитала меч сабле, хотя Вятич и достал мне хорошую. С трудом удержавшись, чтобы не продемонстрировать и без того потрясенному кузнецу умение владеть клинком (во как изменилась, стала серьезной… ну, почти серьезной…), я забрала оружие и с легкостью расплатилась звонкой монетой. Судя по реакции Никифора, плата была излишне большой, но от сдачи я гордо отказалась:
   – Сделай кому-нибудь лишнюю стрелу за меня.
   – Да тут не одна получится…
   – Ну, значит, не одну.
   Вот так, знай наших!
   Слава была на днях перекована, все остальное в хорошем состоянии, я к походу готова.

   Утро выхода выдалось солнечным и предвещало жаркий денек, какие бывают только в июле. На сей раз собирать меня просто некому, потому проверка оружия, конской и собственной амуниции была на моей совести, если что не так, спросить не с кого. Я в очередной раз оценила, как просто быть ведомой. Вятич уже давно критически оглядел бы все мои старания, над чем-то посмеялся, что-то поправил молча, что-то просто подсказал.
   Но сейчас я сама себе хозяйка, а потому одна-одинешенька, даже Тишаня вон со своими дружинниками, обо мне и не вспоминает. Тоже мне, боевой товарищ, как грабить меня на лесной дороге, так пожалуйста, а поинтересоваться, мол, не нужно ли вам, Настасья Федоровна, чего-нибудь, так фиг тебе!
   Ладно-ладно, вот совершу подвиг самостоятельно, будете знать. Последовал вздох и Анеино «Во дурища!». Но даже это не порадовало, мои друзья так далеко… О том, что Вятич далеко не просто друг, старалась не думать, потому что мысль о возможном соблазнении моего Вятича какой-нибудь упитанной немочкой была невыносимой.
   И тосковать себе тоже не позволяла, голова должна быть ясной, а характер твердым. Я тоже чего-то стою, и даже куда больше этих домохозяек с пухлыми щечками. Хотя я знакома с тем, как из-за глазок и губок рушилось даже боевое братство. За примерами далеко ходить не надо, Тишаня, как выловил свою Илицу, о том, кто его учил уму-разуму и не вспоминал, наведывался изредка, и все. А Лушка? Она же просто променяла меня и наши благородные цели на круглые глаза своего Биргера. Если бы не захотела, шиш мою сестрицу даже Биргер заставил бы остаться у него. Предатели… вам бы все амуры, лямуры… а с врагами Руси я одна биться должна, что ли?! Я, между прочим, когда в князя Романа влюбилась, воевать не перестала, даже наоборот.
   Решив, что являю собой пример остальным в плане выполнения гражданского долга, несколько успокоилась, хотя это спокойствие сильно отдавало мстительностью. И конечно, заботы со стороны не прибавило, все нужно делать самой, и убедить князя взять меня в дружину тоже. Александр Ярославич очень твердо определил, кого возьмет с собой, я в эту компанию входить не могла по определению, потому как относилась к дамской части Новгорода и была обязана служить молебны и лить слезы в ожидании возвращения дружины. А если я не хочу? Да кто меня спрашивать будет!
   Пусть только попробует не взять! Я вам не тихая боярышня и даже не Лушка, я за себя и постоять могу.

   Дружина изготовилась к выходу, потому нас со Славой встречало немало изумленных глаз и не меньше насмешек. На сей раз я не стала скрывать свою принадлежность к прекрасной половине человечества, пусть знают наших.
   Как и ожидалось, князь тоже удивился:
   – Не могу тебя взять с собой.
   Нет, ты на него посмотри, а? А я тебя спрашивала, что ли? Сама поеду и подвиг какой-нибудь совершу.
   – Мы не погулять идем, трудно будет, даже мужчин не всех беру, только опытных ратников.
   Очень хотелось сказать, что многим ратникам до меня далеко, но решила лучше показать. Я спокойно достала стрелу из тула, наложила ее на налучье… Жаль, конечно, разбитого горшка, сушившегося на дальнем тыне, его осколки полетели в разные стороны брызгами.
   Несколько мгновений было тихо, потом крякнул пожилой ратник рядом с князем, следом рассмеялся и сам Александр.
   – А еще чего умеешь?
   – Там покажу, поехали.
   Наглость второе счастье, сказала и тронула поводья Славы так, словно это не князь, а я командовала ратью. А что, мне не привыкать, конечно, здесь дружина покрепче моей бывшей сборно-козельской, но ведь и я поумнела за два года.
   Когда выбрались из Новгорода, князь Александр поехал рядом:
   – Ты где так научилась-то?
   – Я Рязань защищала, потом в дружине у Евпатия Коловрата билась…
   – Это кто?
   Вот те на! Не знать героев собственной страны – это для князя позор. Но тут же сообразила, что Новгород за лесами, может, и в остальной Руси не сразу о Евпатии узнают. Пришлось объяснять. Заодно и о нашей конной рати, которая досаждала Батыю. Я честно старалась не выпячивать нашу, и тем более свою, роль в истории, но все же получалось эффектно. Про тавро у Батыя почему-то промолчала, чутье подсказывало, что не стоит вот так открыто вещать всем (а слушал меня уже не только князь), тайна есть тайна, может, пригодится.
   Теперь на меня смотрели, как на нечто запредельное, и ни у кого не возникло мысли отправить обратно. Я просила только об одном: не мешать и не рассказывать остальным.
   – Почему, не хочешь быть героиней?
   – Не хочу.
   – А будущее откуда знаешь? – Князь спросил тихо, совсем тихо.
   – Это не я, это Вятич.
   – Где он?
   – Я потом расскажу, он старается сбить с толку рыцарей, чтобы не двинулись к нам одновременно со шведами.
   Князь только кивнул, разговаривать особенно оказалось некогда, мы очень торопились, кто знает, получилось у Вятича или нет (хотя я очень верила, что получилось), шведов нужно побить быстро и так же быстро вернуться в Новгород, чтобы быть готовыми к удару с запада от крестоносцев.
   Пешая рать также спешно сплавлялась расшивами по Волхову, чтобы идти до Нево и потом по Тосне, пока будет возможно. А уж там все лесом, на цыпочках и шепотом, спугнуть шведов никак нельзя, в скорости и скрытности залог успеха. Пока все получалось.

   Старейшина Пельгусий не спал уже которую ночь, все переживал, что стоит на минуту не приглядеть за свеями, как те уплывут. Что он тогда князю Александру скажет? Но все шло хорошо, свеи не замечали, что за ними следят. Ижора, знавшая каждую тропинку, каждое дерево в лесу, прекрасно умевшая неслышно двигаться и тихо сидеть в засадах, сумела не показаться шведам, не спуская с них глаз.
   На небольшую поляну, где укрывались ижорцы, раздвинув кусты так, что даже любопытные сороки голоса не подали, вышел человек. Одет он странно – поверх вымазанной зеленым рубахи прицеплены ветки, на голове тоже куст. Подойдя к сидевшему в стороне Пельгусию, опустился на траву, знаком показав, что все в порядке. Они уже который день обходились без костров и разговаривали шепотом. Ни один запах или звук не должен выдать присутствие в лесу людей. Шведы не суются глубже в заросли, видно, боятся заблудиться, это на руку ижорцам, но все равно надо быть осторожными. Пельгусий кивком спросил подошедшего, как, мол? Тот спокойно кивнул в ответ: все в порядке, стоят. Возле самого старейшины сидел другой, только что прибывший ижорец. Он принес хорошую весть: новгородский князь спешит со своим войском уже от Ладоги сюда. Старейшина радовался: пора встречать.
   На место пришедшего уже заступил новый доглядчик. И снова кусты не шелохнулись и птицы не забеспокоились. А внимательные глаза все примечали: и сколько человек на шнеках, и как коней выпасают днем, и когда обедать садятся. Это пригодится новгородскому князю, когда тот подойдет бить набежников.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация