А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Спасти Батыя!" (страница 5)


   – Вон там был Кят.
   – Это еще что?
   – Это первая столица Великого Хорезма.
   – Тоже монголы разрушили? – Я осторожно покосилась на наших спутников, чтобы не услышали.
   – Нет, Джейхун.
   – Кто?
   – Джейхун. Она река строптивая, сегодня течет здесь, завтра там. Подошла к городу и смыла.
   Какой кошмар! Смыть столицу могучего ханства – ну и река… Я смотрела на вяло текущую совершенно мутную воду (словно разбавленное какао, даже лезть купаться противно) и не верила словам Карима. Нет, я не могла не верить, но уж очень медлительной и тихой выглядела эта самая Джейхун, которая, как я поняла, в мои времена будет называться Аму-Дарьей. Я помнила, что Джейхун значит «бешеная», однако ни тогда, когда ездила в Ургенч в нормальной жизни, ни теперь поверить в это не могла. Какая же она бешеная, если едва течет?
   Карим посмеялся:
   – Зря не веришь. Джейхун бывает бешеной весной и в середине лета. Самое страшное ругательство для местных не монголы, а дегиш.
   Я действительно заметила, как оглянулся, услышав это слово, проводник. Видно, Карим прав, это что-то страшное.
   – Что это?
   – У Джейхуна берега слабые, видишь? Когда воды много и она сильно напирает, то берега подмываются очень быстро и начинают обваливаться. Стоит начать обваливаться в одном месте, и может вдруг подмыть берег на часы пути. Это быстро и страшно, я однажды видел. В воду обваливается все – заросли камыша, деревья, дома, даже крепостные стены…
   – А крепости-то почему?
   – Те, что построены близко к берегу, теряют под собой опору и падают в воду. Никакие самые крепкие стены не смогут стоять, если под ними размытый песок.
   Я хмыкнула: поистине замки на песке.
   – Ургенч также?
   – Да, только не река виновата, а монголы, они плотину разрушили, город затопило…

   В том самом караван-сарае подтвердили, что должны вот-вот пригнать лошадей и верблюдов. С табуном можно разминуться, потому придется ждать, все равно на старых мы пойдем так медленно, что времени потратим столько же, сколько с новыми и отдыхом.
   Что делать? Вздохнули и решили ждать. Караван-сарай Белеули не чета, маленький, захудаленький. Пайцза произвела впечатление, и нам с Анютой выделили комнатку, а остальные разместились все вместе, часть каравана так вообще за пределами дома снаружи, правда, тюки снесли внутрь. Хозяин очень старался, чтобы нам было удобно и сытно, но не все мог. Наш караван-баши поглядывал на него почти с презрением.
   В этом караван-сарае случилось то, что надолго отбило у меня охоту к самодеятельности.

   Надоело ежеминутно быть под присмотром! Присмотр Карима оказался куда хуже вятичевского, тот хоть просто опекал, а этот… скоро «до ветру» за мной ходить начнет! Подозреваю, что он тайно это делает, только держится на расстоянии.
   – Карим, оставь меня в покое! Я не ребенок и смогу постоять за себя. И оружие в руках держу куда лучше тебя самого. Понимаю, что Вятич поручил тебе довезти меня живьем туда и обратно, но не до такой же степени меня оберегать?
   – Настя, ты просто не понимаешь, где находишься. Это не Новгород или твой Лондон, это степь, где разбоем после разорения округи монголами живет каждый пятый, иначе просто нечем жить. А уж про самих монголов я не говорю, для них ограбить уруса вообще не преступление. Здесь нельзя разъезжать одной.
   И все же я не послушала.
   Татар я не боялась, у меня пайцза, местных тоже. Мысль, что сначала могут убить, а потом посмотреть на пайцзу, почему-то в голову не приходила.
   Мы должны были стоять в караван-сарае два дня, столько требовалось, чтобы привести в порядок двух захворавших чем-то там верблюдов и дождаться прихода лошадей. Кызылкумы ничуть не лучше Устюрта, но у нас оставалось слишком мало верблюдов, и мы ожидали теперь уже коней, которых давно должны пригнать, но все запаздывали. В общем, прохлаждались, чем я и воспользовалась.
   Я так демонстративно отправилась поболтаться по окрестности в одиночку, что Карим даже вопросов задавать не стал, только сокрушенно покачал головой.

   Молодой, этого года рождения, куланчик начал сдавать, и не столько от долгого бега, сколько от страха, от обреченности. Слишком давно гнался за ним волк, ужас охватывал кулана все сильнее, заставляя сердце биться с перебоями. Бедному жеребчику жить оставалось совсем недолго, вот-вот клацнут волчьи зубы, прекращая совсем недолгую жизнь кулана, или собственная нога на бешеном скаку подвернется. В любом случае смерть. И вдруг…
   Опля! Когда еще увидишь такое? По степи совсем недалеко от меня волк гнал небольшого кулана. Я находилась с подветренной стороны, и увлеченный преследованием лакомой добычи матерый волчара меня просто не замечал. В другое время мне самой было бы заманчиво подстрелить молодого кулана, но сейчас… Ах ты ж гад!
   Рука сама потянулась к луку и потащила стрелу из тула. Все же меня неплохо подучили в мордовском селении, не забылось, пару раз глубоко вздохнув, чтобы успокоить дыхание, я с силой натянула тетиву. Одна за другой полетели три стрелы, как автоматная очередь, чуть на опережение, чтобы наверняка. Правильно сделала, только две из них попали.
   Самое время, поймали волка в прыжке. Вместо того чтобы вцепиться в бок кулану, он перевернулся в воздухе и рухнул, так и не достав бедолагу. Ошарашенный кулан отбежал немного и остановился, видно, еще не веря в свое спасение. Хотелось крикнуть: беги, дурак, я же могу следующую стрелу послать в тебя!
   Но делать этого я, конечно, не стала, сейчас меня интересовал волк. Подъехала ближе, кобылу пришлось даже гнать силой, бедная животина не желала подходить к матерому зверю вплотную. Оставив дуреху в нескольких шагах и погрозив, мол, попробуй только уйти, я отправилась к хищнику. Уже было видно, что он мертв, из бока торчали обе стрелы, а глаза смотрели, не мигая.
   Я наклонилась над зверем, присела, осторожно коснулась шерсти, словно мертвый волк мог вдруг клацнуть зубами. Нет, конечно, он не пошевелился. Стало даже жаль, что погубила такого красавца, но что делать? Или он, или куланчик. Интересно, этот дурень убежал или так и стоит, таращась на неожиданную спасительницу?
   Сзади всхрапнула моя лошадь. У них нюх во много раз лучше людского, даже выделанные волчьи шкуры лошадей тревожат. Ну сколько же можно бояться? Я с усмешкой обернулась и обомлела. Вокруг меня, пока на расстоянии, но охватывая кольцом, топтались всадники.
   Рожи у них были откровенно бандитскими, а одеяния монгольскими. В их не слишком доброжелательных намерениях сомнений не было. Подловили птичку и уже облизываются, предвкушая то ли, сколько за меня можно взять на рынке, либо то, как можно позабавиться. Ну, эти-то мне не страшны, у меня пайцза. Только пайцза за пазухой, до нее еще нужно было добраться. Вместо того чтобы крикнуть, что у меня есть ханская пайцза, я действительно полезла за ней, зачем орать, если можно показать.
   Но стоило засунуть руку за пазуху, как в воздухе просвистели сразу два аркана, и мое тело вместе с руками плотно охватили волосяные петли. Конечно, монголы бросают арканы ловко, но в данном случае меня эта ловкость вовсе не впечатлила, наоборот, разозлила донельзя. Хуже всего то, что понимать их выкрики я понимала, а вот ответить не могла. Эти уроды действительно обсуждали мою ловкость и мои стати.
   Ну и что делать? Верхняя часть туловища была словно спеленута, правая рука за пазухой, левая прижата к боку. Арканы внатяжку, не побежишь. Я принялась кричать про пайцзу, они расслышали, но не сразу. Идиоты, слово пайцза-то должны понять, оно монгольское.
   Мысли метались, как тараканы при включенном свете. Отличие только в том, что тараканам есть куда деваться, а мне было некуда. Я прикидывала, сколько до нашего стана, могут ли мне прийти на помощь, если громко заору, и понимала, что нет. Довыделывалась! Самостоятельная она, видите ли! Сама она все может! Идиотка!
   Но от мысленного посыпания головы пеплом монголы никуда не испарились, и выражения их рож уважительней не стали. Один из всадников, видно главный, медленно слез с коня, вразвалочку доковылял до меня и принялся разглядывать, как какую-то невидаль, отпуская едкие замечания. Остальные ржали, как кони. Ржал и сам обидчик, от него невыносимо воняло, желтые вперемешку с черным зубы были не все, и сквозь дыру из-за недостающих передних во все стороны летела слюна. Мерзкая вонючая тварь решила посмотреть, какова я под одеждой.
   Я попыталась еще раз прямо в его рожу крикнуть слово «пайцза», но мой голос потонул в общем реве. Вокруг ржали пятеро мужиков, для которых я хорошая добыча. Карим был прав. Пока они доберутся до пайцзы, я сдохну от одной вони. Попытка ухватить меня за зад разозлила так, что я дернулась, произошло это неожиданно для державших, один из них даже едва не свалился с лошади. Такое поведение сильно разозлило старшего, и он уже занес руку, чтобы ударить меня наотмашь.
   Во мне взыграло все, что только могло взыграть, руки связаны, но ноги-то свободны, в следующий миг мой обидчик получил такой удар в самое уязвимое место (а я носила новгородские сапожки с крепкими острыми носами), что, коротко икнув, вмиг просел. Его узкие глаза стали в несколько раз больше, раскрывшись от боли, а дыхание остановилось. Моя нога сделала еще одно движение навстречу челюсти согнувшегося от боли монгола, и… раздался хруст! По крайней мере, челюсть я ему сломала.
   Мелькнула мысль: ну вот и все, такого они мне не простят…
   Но дальше произошло что-то непонятное – вместо того, чтобы гурьбой навалиться на меня, монголы вдруг стали падать, пронзенные стрелами!
   Через несколько мгновений Карим уже пытался ослабить петли арканов, чтобы освободить меня от плена. Я бы разрыдалась, если бы не заметила, что мой обидчик начал приходить в себя и потянулся рукой к сабле, злость снова взяла верх, и я, так и оставшись с арканами на плечах, еще раз изо всех сил врезала ему в челюсть. Если до сих пор была сломана только челюсть, то теперь явно хрустнуло что-то покруче. Неужели сломала шею? Хорошо бы.
   Но нас уже окружили всадники, видно, из тех же.
   – У тебя пайцза здесь или в караван-сарае осталась? – Голос Карима невольно выдал его тревогу.
   – Здесь. – Я все же добралась за пазуху и вытащила золотую пластинку.
   – Подними повыше, пусть видят.
   Нас окружили, но бить стрелами не стали, один из всадников подъехал ближе, осторожно косясь на пайцзу у меня в руках. Осознав, что я важная птица, прибывший попытался улыбнуться, и я от души порадовалась, что попалась сначала лежавшему без признаков жизни обидчику, а не вот этому.
   На эту рожу без содрогания вообще смотреть было невозможно. От его ухмылки лошади наверняка в обморок падали, не только люди. Такого встретишь в темном переулке – безо всяких угроз деньги отдашь, чтоб только не улыбался. В голову пришла совершенно идиотская мысль, что ему можно неплохо зарабатывать на одной угрозе показать личико, как Гюльчатай. Видно, когда-то был ранен в лицо, шрам уродовал его так, что жуткий оскал не сходил с физиономии, перекашивая все при малейшей попытке двинуть губами.
   Карим закричал, что вот эти разбойники (он пнул ногой явно окочурившегося монгола) попытались напасть на госпожу, которой дал пайцзу сам Саин-хан. Я даже не сразу сообразила, что Саин-хан – это наш дражайший Батый.
   – Они заарканили госпожу и оскорбили ее!
   Ужастик слез с лошади и приблизился, чтобы помочь мне снять, наконец, арканы. Вот уж не надо, обойдусь. Видеть его рожу еще и совсем рядом – это испытание покруче попытки изнасиловать. Нельзя же так с человеком, то в плен берут, то под одежду лезут, то теперь вот такая пытка улыбкой Гуинплена… садисты, ей-богу! Куда тут маркизу де Саду, он гуманист по сравнению с монголами.
   Я дернула плечом, презрительно отшвыривая руку нежеланного помощника, тот согнулся, прижимая руку к груди:
   – Госпожа зря волнуется, ей не причинят вреда.
   Освободившись от арканов, я зло пнула валявшегося бездыханным своего обидчика:
   – Этот? Он не причинит.
   – Остальные тоже. Среди них двое живых. Госпожа желает видеть, как им сломают позвоночники?
   – Не желает. – По-моему, я вызверилась не хуже этого противного типа, во всяком случае, он шарахнулся от меня в сторону.
   Не глядя на мерзкого типа, я направилась к своей кобыле. Да… это не Слава, та не позволила бы чужим подойти ко мне так близко. Вот что значит менять лошадей на верблюдов и обратно. К лошади надо привыкнуть, сродниться с ней, тогда она будет тебя спасать, а не тупо наблюдать, как окружают и даже насилуют. Данный экземпляр лошадиного сообщества мне категорически не нравился, я решила сменить ее при первой же возможности.
   Меня догнал Карим:
   – Как ты себя чувствуешь?
   – Спасибо тебе, Карим, если бы не ты, эти твари продали бы меня на невольничьем рынке.
   – Почему ты не показала пайцзу?
   – Не успела, пока сунула руку за пазуху, оказалась связанной. Я им кричала слово пайцза, неужели не поняли?
   – Не поверили. Знатные женщины, у которых есть пайцза, не ездят в одиночестве. Тем более вот так. – Он оглянулся на оставшихся позади монголов, те что-то обсуждали. – Теперь ты их враг.
   – Это еще почему? Меня чуть не изнасиловали, я же еще и враг после этого?! Где справедливость?
   – Какую ты справедливость ищешь? Она есть на земле?
   – Будет, – зло буркнула я. – Почему я враг?
   – Ты можешь пожаловаться, они на твоем месте обязательно пожаловались бы. Им за это грозит жестокое наказание, за одного отвечает десяток…
   – Помню, за десяток сотня и так далее. Никогда не понимала, так можно все войско вырезать.
   – Вот потому они постараются уничтожить только тебя, хранительницу пайцзы. Надо было сказать, что это моя пайцза, а ты ехала со мной.
   – А тебя что, не уничтожили бы?
   – Я отвечаю за тебя.
   – Это я уже поняла. Ты меня прости, Карим, что не слушалась, теперь буду во всем подчиняться.
   Карим слово «подчиняться» не понял, пришлось объяснять.
   Противный урод отправился за нами, пытаясь загладить вину убитого мной товарища. Как ни отмахивались, дотелепался до самого караван-сарая, все убеждая и убеждая в своей готовности услужить.
   – В какой комнате живет госпожа?
   Я вытаращила глаза:
   – Зачем тебе?
   Он что, в гости собирается, что ли? Нет уж, скоро ночь, такого в темноте увидишь – не проснешься, а я жить хочу.
   Но Карим успел ответить:
   – В крайней справа.
   – Мы пришлем подарки.
   Сдались мне его подарки! Небось от них воняет, как от самих дарителей. И снова Карим опередил:
   – Только не поздно, госпожа рано ложится спать.
   – Немедленно!
   Мы с Анютой действительно жили в крайней справа комнате, но зачем это знать монголу? Однако рука Карима так сжала мой локоть, что поняла, что надо молчать. Противный тип убедился, что я ушла именно направо и быстро исчез.
   – Карим, зачем ты…
   Толмач прижал палец к губам:
   – Я тебе потом скажу.
   Немного погодя в комнату действительно принесли целую гору всякой всячины, но я даже смотреть не стала, сначала чуть не насилуют, а потом одаривают, пошли они! От одного понимания, что руки этого противного касались этих вещей, пропадало всякое желание их трогать самой. Потянулась было Анюта, но Карим снова осадил:
   – Потом. Настя, нужно поменяться комнатой с купцом.
   – Зачем это?
   Спросила, но сама поторопилась выполнить, похоже, Карим знал что-то такое, о чем не знала я. Меняться было с кем, перед моей самовольной отлучкой на охоту пришел встречный караван, в котором оказался ордынский купец, который принялся «качать права», требуя себе хорошую комнату и грозя хозяину караван-сарая, у которого такой, кроме моей, просто не было, всяческими карами. У него тоже была пайцза, но если я свою мало кому показывала, то купец мозолил пластиной глаза на каждом шагу, мол, при такой пайцзе ему должны подавать все, что ни потребует. С моим пребыванием в лучшей комнате смирился только потому, что увидел такую же пластину, как у себя, но скрипеть зубами не перестал.
   Когда я сказала, что готова уступить комнату, заносчивый дурак даже не поблагодарил, наоборот, отправился на наше место так, словно делал мне величайшую милость. Честно говоря, я уже догадывалась, что ночью предстоит неприятный визит, и довольно посмеивалась, представляя, как изумятся монголы, обнаружив вместо меня купца! А еще представляла вопли самого купца, когда его ночью разбудит тот урод.
   Хозяин караван-сарая был готов целовать мне не только руки, но и ноги, если бы я позволила, благодаря за такую уступку. Дело в том, что его заведеньице маленькое, комнатушек всего несколько, всем не разместиться, а тут два каравана навстречу. Да еще и такие важные люди…

   Большую часть ночи я не спала, прислушиваясь в надежде услышать вопли возмущенного купца, но ничего не было. Заснула под утро, ночь прошла тихо. Сам хозяин, несмотря на весьма прохладную ночь, улегся спать вообще на топчане у самого входа во внутренний дворик.
   Утром мы были разбужены женским визгом. Я решила, что это вчерашние знакомые решили нанести визит с рассветом, но, выбежав из комнаты, поняла, что все куда серьезней. Кричала служанка, показывая на гору тряпья. Хозяина не видно, странно ведь, он, казалось, был все время повсюду, а тут такой визг, а его нет.
   Но в тряпье и оказался сам хозяин, вернее, то, что от него осталось. От вида зарезанного человека меня замутило. Топчан, на котором он спал, был залит кровью, она капала даже на землю. Почти сразу раздался еще один крик, теперь от комнаты, которую я уступила купцу. Кариму пришлось поддержать меня, потому что такая же участь, как и хозяина караван-сарая, постигла надменного купца!
   – Карим, это должна была быть я?
   Он только коротко кивнул. Только позже я сообразила, что за всю ночь не было слышно ни звука, а снаружи спали погонщики верблюдов и горели костры… Ничего себе! Они пробрались между столькими людьми и умудрились беззвучно прирезать двоих и так же тихо вернуться обратно. Или они где-то рядом?
   – Карим, скажи честно, ты слышал?
   – Догадывался.
   – А почему не закричал, не остановил?
   – Ты хочешь погибнуть? Хозяина убили зря, а этот сам виноват.
   – Что же они, не видели, кого режут? Где гарантия, что они отстанут от нас?
   – Они пайцзу забрали.
   Оба каравана спешно засобирались уходить. Мы не стали ждать дополнительных лошадей и грузили вещи на тех, что есть, надеясь встретить предназначенных нам по дороге. Этого не произошло, но до Самарканда мы добрались уже без приключений.
   А тогда, седлая свою лошадь, я слушала, как караван-баши встречного каравана, в котором шел злосчастный купец, описывал его товар:
   – Шелк китайский – двадцать тюков… жемчуг мелкий – две меры… тонкая ткань…
   Кому горе, а кому радость, теперь эти товары распределят между собой и продадут. Хотя, наверное, нет, это опасно.
   Караван-баши осторожно тронул за рукав готовящегося сесть в седло Карима:
   – Слышь… не говорите никому, что купца убили. Мы похороним по чести, не то со всех спросят, он ордынский был.
   – Чего со мной договариваться, скажи вон нашему караван-баши.
   – Я сказал, он согласен. Надо сказать, мол, налетели, пограбили, кого-то из охраны убили… и хозяина тоже, защищал, мол.
   – А про купца что скажете, куда делся?
   – Скажем, занедужил вдруг, помер дорогой, похоронили с честью. Потому товар и переписываю, чтоб от греха подальше сдать ордынцам. Не будет от него добра.
   Карим кивнул, но караван-баши не отставал, он о чем-то спросил у моего толмача. Я уже не услышала, а откровенно прислушиваться нельзя. Ладно, потом поинтересуюсь. Мы тоже торопились.
   Позже к нам подъехал наш караван-баши, стал говорить о том же, только еще тихонько поинтересовался, кивнув на меня:
   – Это ее хотели убить? Вовремя вы с купцом комнатами поменялись… Чем досадила-то?
   – Они же ее украсть хотели, а потом испугались, что выдаст, вот и решили убить.
   Караван-баши только головой покачал. Я поняла, что ему меньше всего хочется идти со мной в одном караване, я ему вообще не нравилась, еще с Сарайджука. Ладно, потерпи, дедок, в Самарканде мы с тобой распрощаемся.
   Мы уже сильно опаздывали, а потому заходить в Бухару не стали, отправились сразу в Самарканд. Жалко, конечно, но теперь я во всем подчинялась Кариму беспрекословно, жить хотелось по-прежнему…

   Табун лошадей и верблюдов мы так и не встретили, может, действительно разминулись, хотя вряд ли, а может, это были просто слухи…
   Как ни спешили, в Самарканд опоздали. Караван-баши сокрушенно качал головой:
   – Ай-ай… столько времени, столько сил – и все зря!
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация