А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Спасти Батыя!" (страница 18)

   Теперь он принялся за меня, некоторое время мне удавалось отбиваться от его наскоков, одновременно отступая к лошади. Мне показалось, или дурак Тогул действительно увел их подальше от места боя, вместо того чтобы подвести ближе? Нет, он вообще бросил все, что ему поручили, и стоял, трясясь, в сторонке. Даже мой беркут остался без присмотра, я совершенно не к месту подумала, что если он улетит, то хатун мне этого не простит.
   Размышлять было некогда, я такого темпа, какой задал нападавший, выдержать не способна, для этого надо тренироваться всю жизнь.
   Еще чуть – и я бы осталась в лучшем случае без рук.
   – Джейхун!
   Нет, противник не даст мне вытащить меч из ножен, он действует быстрее, только кобылу погублю… Но Джейхун уже была рядом. Прыгнуть в седло и попросту ускакать мне даже в голову не пришло, потому что на земле лежал, обливаясь кровью, Карим, а Сильвия продолжала сражаться еще с одним. Уворачиваться от его шеста становилось с каждым мгновением все труднее. И тут…
   На голову моего страшного противника прямо сверху свалилось что-то, в первое мгновение даже я не поняла что, а потом восторженно заорала, потому что это был беркут, мой беркут! Тогул выпустил его цепочку, и птица, сидевшая, на мое счастье, без колпачка, каким-то своим умом поняв, что хозяйке угрожает опасность, бросилась на врага, как делала обычно – сверху, вонзая когти в глаза! Пытаясь сбросить впившегося в его лицо беркута, китаец заорал и стал кататься по земле.
   Теперь я спасала птицу, врезав противнику так, что тот затих. Сильвия справилась со своим. Мы обе метнулись к Кариму, у которого изо рта уже показалась струйка крови, видно, гад отбил ему внутренности. Он из последних сил протянул к нам руку.
   – Карим, мы сейчас… мы тебя отвезем…
   Ну дураку же понятно, что никаких «отвезем» не будет.
   – Сильвия, сбереги Настю… я Вятичу… обещал… Силь… ви…
   Больше он ничего не смог сказать, но последний взгляд был отдан Сильвии. В лице моей подруги было что-то такое… Я порадовалась за китайцев, что они не могут воскреснуть, иначе пришлось бы умирать в муках еще много-много раз. Кажется, теперь вместо драконов Сильвия нашла новый объект ненависти.
   Внезапно она резко обернулась, выбрасывая рукой ленту и… нападавший на нее со спины с моим мечом в руках Тогул рухнул, как подкошенный. Господи, какой кошмар!
   – Сильвия, ты… он…
   Парень был еще жив. Он хрипел из последних сил:
   – Ненавижу… все равно убьют… всех вас убьют…
   Кровавую баню завершил беркут, оставленный без присмотра, он увлеченно расклевывал лицо убитого. Оторвать птицу от человека удалось с трудом. Только набросив колпачок, я смогла, наконец, угомонить беркута. Птица была испорчена, попробовав человеческой крови, она никогда не станет послушной. Но мне было не до беркута, даже спасшего жизнь.
   – Сильвия, что это?!
   – Надо уходить.
   – Куда мы уйдем, догонят и убьют.

   Сильвия потащила меня на местный рынок, причем в ряд, где оружие. Я послушно брела следом за подругой, все равно больше никого у меня не было, не считать же родней Великую хатун, которая словно забыла о моем существовании, в чем лично я серьезно сомневалась, подозревая именно Огуль-Гаймиш в организации покушения.
   В ряду оружия Сильвия решительно направилась туда, где торговали привозным. Ясно, рыцарше ближе европейские клинки. Да и я не против, устала уже от монгольского колорита, ей-богу, даже домой захотелось. В одной из лавчонок подруга протянула руку к здоровенному арбалету, кажется, это так называется. Оружейник подал без особого интереса, видно, таким оружием баловались мало, арбалет висел давно, да и к чему оружие, если болтов к нему было не больше десятка, истратишь, а потом что?
   Арбалет столь уверенно лег в руку Сильвии, что с первого взгляда стала ясна привычность этой процедуры.
   – Стреляла?
   Я отрицательно помотала головой.
   – Это как лук, только надо научиться правильно натягивать, а бьет сильно.
   – Да я знаю, только к чему он? Вчера вон что с арбалетом, что без чуть не погибли. Мне бы пояс, как у тебя.
   – Э, нет… Этим поясом владеть куда трудней, чем мечом. Не успеешь применить, как сама пострадаешь. Берем арбалет и все болты. Плати!
   Я послушно отдала купцу, сколько сказал. Глядя на то, как он пересчитывает деньги, подумала, что бедолага очень пожалел, что не запросил втридорога, кто же мог подумать, что две женщины вдруг купят столь ненужное и тяжелое оружие.
   – Настя, спроси у хатун, можно ли уехать, уже весна…
   Сильвия больше не заговаривала о драконах, видно, осознала, что и без них проблем хватает.
   В тот же день я попросилась к Огуль-Гаймиш. Великая хатун разрешила прийти и даже отпустила служанок.
   Она кормила мясом сокола, словно нарочно, чтобы напомнить мне о моем беркуте. Так и есть:
   – Ты испортила птицу… Его пришлось убить.
   – Я знаю. Но на нас напали.
   – Не стоило ездить самой, я тебя предупреждала, чтобы жила возле меня.
   Это что, у нее такой способ учить неразумных – кровавая баня с шестью трупами? Кстати, откуда она знает, я ведь никому не рассказывала?
   Словно отвечая на мои мысли, хатун усмехнулась:
   – Бились красиво. Беркута прощаю. А домой поедешь через… – она чуть задумалась, потом кивнула, словно соглашаясь сама с собой, – через семь дней. Пусть сначала уедут те, кто пытался тебя убить. Но они собирались убить не тебя, а твою подругу.
   – Кто?! Что?!
   Глаза Огуль-Гаймиш стали жесткими, из них испарилась всякая насмешка.
   – Я не хочу, чтобы вы поубивали друг дружку здесь, уезжайте вон из Каракорума и бейтесь там. Они поедут завтра, а ты через семь дней. Все, иди!
   Я возвращалась сама не своя. Хатун прекрасно знала, что меня могут убить, и позволила состояться этой кровавой бойне?! Какая же она…
   Но здесь свои законы, свои правила, меня никто сюда не звал, я притащилась сама, попробовала что-то изменить, а теперь злюсь. Слава богу, хоть отпускают живой.
   Ну, про живой еще как сказать… Хотя хатун сказала, что завтра мои убийцы уедут. Значит ли это, что я смогу вздохнуть спокойно? Едва ли, похоже, бояться саму хатун стоит не меньше неведомых убийц.
   Но меня потрясли ее слова, что убить хотели мою подругу. Сильвию? За что?! Или здесь есть общество защиты драконов? Но Сильвия вроде даже ни одному дракону морду не набила. Или они в превентивном порядке уничтожают драконьих противников. Шутки шутками, а мне не раз казалось, что гоняются именно за Сильвией.
   Что, собственно, я о ней знаю? Бред по поводу охоты на драконов? Зачем она потащилась в Каракорум вместе с нами? Если вдуматься, она вела себя зачастую куда более странно, чем Карим, исчезала на полдня, периодически оказывалась со следами то ли драк, то ли нападений… На вопросы отмахивалась: «Не уступили даме дорогу». Почему я ни разу не задумалась, как может ходить по Каракоруму дама, не знающая ни слова по-монгольски?
   В одном я не сомневалась: Сильвия меня защищала, все время защищала, хотя иногда выглядело наоборот. В любой опасный момент она оказывалась рядом, я всегда могла опереться на ее руку или спрятаться за ее сильной спиной, я могла на нее рассчитывать. Неугомонная подруга словно оберегала меня. Как когда-то Вятич…
   Конечно, драконы – глупость, здесь все не так просто. Я вспомнила, что Сильвию мы встретили в Самарканде, через который настоятельно требовал идти Вятич. Почему Вятич в Новгороде выбирал за нас маршрут за тридевять земель? Он словно предчувствовал нашу встречу с Сильвией. Или знал о ней заранее?
   Без Сильвии мне бы не выжить, вспомнить хотя бы протянутую руку, когда я висела над пропастью в горах. Меня никто не заставлял лезть на край обрыва, никто не подталкивал, но если бы не Сильвия, орлы уже и кости растащили. А уж сейчас я без нее вообще никто, убьют за первым углом, стоит выйти за пределы дворца.
   Но почему Огуль-Гаймиш сказала, что охотятся за ней? Хатун ошиблась или знает что-то, о чем я даже не догадываюсь?
   Господи, как мне надоел весь этот клубок страшных загадок, бесконечные тайны, опасность, угроза… Скорее домой! Хорошо хоть отпустили, только выпустят ли? Я уже не верила ничему, наученная горьким опытом, прекрасно понимала, что разрешение уехать вовсе не означает возможности это сделать.
   Каракорум мне казался не только «Черной осыпью», что означало название города, а вообще, черным городом. Такое ощущение, что здесь выключен свет и все действие только при факелах в кровавых отблесках, причем это ощущение не проходило даже при ярком солнце в небе. Вот когда я поняла выражение «черное солнце». Вон оно – яркое, разбрасывающее лучи, в самом зените над головой, на небе ни облачка, и зрение меня не подводило, но казалось, что мрак покрыл все вокруг.
   Я торопилась к единственному человеку в Каракоруме, который мог меня защитить, – к Сильвии. Не знаю, кто она и почему ее хотели убить, но больше мне идти не к кому.

   Огуль-Гаймиш с досадой дернула плечом. Она была сердита на уруску. Вместо того чтобы униженно просить помочь в расследовании нападения, та расправилась с нападавшими со своей ненормальной подругой и теперь просила уехать. Хатун и сама не понимала, почему нежелание просить о помощи и просьба об отъезде так обидели ее. А ведь Огуль-Гаймиш знала заказчиков нападения и запросто могла выдать их уруске или казнить в назидание остальным, но если эта глупая самонадеянная женщина решила со всем справиться сама, то пусть и справляется. «Не скажу! – решила Огуль-Гаймиш. – Нет, скажу, но только не ей».
   Щелчок пальцами вызвал служанку, та выслушала госпожу и покорно кивнула. Через мгновение служанки уже не было в комнате, а сама хатун почему-то вздохнула, оглядевшись. Нет, ей определенно больше нравилось в юрте, никакие ковры и разукрашенные стены не заменят запаха кож, а расписной потолок дымового отверстия. Глупы люди, живущие в каменных мешках.
   И эта уруска тоже глупа, она могла бы втереться в доверие к Великой хатун и стать ее надежной помощницей, одно время казалось, что так и будет, ведь была же у Туракины помощница Фатима, та вообще из пленниц.
   Воспоминание о Туракине и Фатиме заставило Огуль-Гаймиш вздрогнуть, они обе страшно закончили свой земной путь, особенно Фатима, над ней долго издевались, хотя Яса запрещает издеваться над людьми. Хатун сама подсказала мужу, как оправдаться, Гуюк заявил, мол, Яса говорит о монголах, а Фатима такой не была. А Туракину попросту отравили, уже понимая, что умирает, она посмотрела в глаза невестки долгим взглядом:
   – Зачем?
   Губы Огуль-Гаймиш тронула привычная насмешливая улыбка:
   – Я позабочусь, чтобы тебя назвали величайшей женщиной.
   Свекровь захрипела:
   – Лучше бы жить оставила…
   Хатун снова поморщилась, нет, она не желает советчиц из других племен, даже таких, которые нравятся ей самой. Пусть уруска уезжает и пусть пеняет на себя, ведь даже совета не попросила, как ей быть, словно сама может все решить.
   Огуль-Гаймиш обиженно поджала губы, женщины не прощают тех, кто вместо них выбирает другую, будь это даже просто подруга.

   Быстрые легкие шаги, замершие у перегородки, тихий голос:
   – Они поедут через семь дней…
   – С караваном?
   – Не знаю.
   – Понятно… Женщину не трогать, она моя.

   – Сильвия, кто ты? Что ты делаешь в Каракоруме?
   Подруга спокойно смотрела своими голубыми глазами мне в глаза.
   – В Каракоруме я оберегаю тебя.
   – Почему хатун сказала, что охотились на тебя, а не на меня?
   Подруга усмехнулась:
   – Сообразительная твоя хатун. Или знает много… Я отвлекала внимание от тебя на себя.
   Кажется, у меня отвисла челюсть. Усилием воли ее удалось вернуть на место, но глотнула я все же с трудом. Вот это называется приплыли… Я столько времени вроде даже берегла свою подругу, а в действительности это делала она относительно меня? Как ни прикидывай, верно.
   – Но зачем?!
   – Надо было дать им убить тебя давным-давно?
   – Кто ты?
   – Потом скажу. Если выживем.
   Взгляд тверже стали, фиг что скажет даже под пытками, если сама не пожелает. Так мог смотреть Вятич, встречаешься с ним глазами и понимаешь, что никакая дыба, никакие иголки под ногти не помогут. Что-то я стала слишком часто вспоминать своего мужа, этого нельзя делать, это расслабляет.
   – Мы уезжаем через семь дней.
   – Слава господу. Мне здесь уже надоело, драконов нет, одни дураки и убийцы.
   – Знаешь, что она сказала… что те, кто заказал мое убийство, уезжают через два дня, то есть послезавтра.
   Подруга усмехнулась:
   – Хочешь выследить? Из Каракорума каждый день убывают сотни человек, если не тысячи. Лучше подумай, как поедем мы сами.
   – А что тут думать? С караваном.
   – Настя, купцы не дураки, они туда, где будут воевать, не едут, ни один караван не идет на запад.
   Сильвия после той стычки стала вдруг такой рассудительной, словно подменили. Но мне было очень приятно, что кто-то вдруг стал заботиться обо мне, не надзирать, как это делал Карим, а заботиться.
   Да, подруга права, караваны в сторону Джунгарских ворот этой весной не шли, видно, понимали, что могут достаться не тем, у купцов на неприятности нюх… Ладно, пойдем без каравана, только бы подальше отсюда.
   – Давай через Китай на Кашгар, а там выберемся.
   Мне бы поинтересоваться, с чего вдруг Сильвия стала такой сообразительной в плане географии и происходящих событий, но я сообразила это только много позже.

   Два человека снова стояли на коленях перед алтарем, шепча молитвы и между фразами беседуя.
   – Хатун оставила женщин еще на неделю.
   – Куда они сейчас могут уехать, дорога на запад закрыта, там Гуюк с войском.
   – Не знаю.
   – Хорошо, проследим.
   – Будьте осторожны, они убили четверых разбойников.
   – Кого вы называете разбойниками, нападавших с бамбуковыми палочками? Им бы рис таким оружием есть, а не против мечей идти.
   – Мечи применены не были, а вот бамбуковый шест оружие страшное. Будьте осторожны.
   – Хорошо.

   Я раздумывала, звать ли с собой Назара.
   – О чем думаешь?
   – Говорить ли Назару, что мы уезжаем?
   – Нет! Многие будут знать, а с нами опасно. Пусть живет.
   Нормально! Утешила, называется. Со мной рядом жить опасно.
   Нервы на пределе, Сильвия заставила меня сидеть в юрте целый день, причем в кольчуге и чуть ли не в шлеме. И спать в кольчуге. Хоть бы уж скорей эти уехали, потому что и по весне в кольчуге жарко.
   Кинжал в изголовье, меч рядом… на теле кольчуга… мама, я хочу домой! Я действительно хотела. Мне было наплевать на Гуюка, на Батыя, на Огуль-Гаймиш и разумную Сорхахтани. Я хотела в Новгород к Феде и Вятичу, хотела обнять своих дорогих мужчин, зарыться лицом в светлые волосы сына, почувствовать сильные руки мужа. Хватит вмешиваться в историю, свою и чужую, сколько я ни пыталась ее изменить, ничего ведь не выходило, и Рязань пала, и Козельск сожгли, и Батый на Руси хозяйничал… и Гуюка спасти тоже не удастся, в этом я была убеждена, слишком многим он мешал. Но туда ему и дорога, он гад еще тот, это я по предыдущей войне с ним помнила.

   Мы лежали в темноте, и по дыханию Сильвии я слышала, что она не спит.
   – Сильвия, я вот думаю, какой же узел тут затянулся, в какой мы переплет попали! Огуль-Гаймиш против Сорхахтани, они обе, но врозь против Гуюка… Гуюк против Бату… Гуюк мешает всем – Батыю, Сорхахтани, собственной жене, сыновьям, всем… Точно пауки в банке.
   – Да ну их!
   – Сильвия, а я ведь замужем… и у меня сын есть…
   – Я знаю.
   – Откуда?
   – Ты на детей смотришь, как мать, а не как девушка.
   – Да-а? Есть разница?
   – Конечно.
   – Сынишка уже большой совсем стал, а мать где-то мотается с риском для жизни.
   – Кто тебя заставил?
   – А никто, сама по дури полезла. Как ты за драконами.
   Сильвия вздохнула:
   – Ты думаешь, драконов больше нет?
   – Думаю, нет. А если и существуют, то к чему их уничтожать, последних-то? Поехали лучше со мной в Новгород, я тебя с сыном и мужем познакомлю. У меня, знаешь, какой муж хороший…
   Подруга почему-то смутилась:
   – Ладно, доехать сначала нужно.
   – Доедем, не сдаваться же этим гадам самых разных мастей?
   Стоило заснуть, и мне приснился Федя. Сын, наоборот, поднимался после сна. Разбудил его дядька Карислав, которого недавно приставили приглядывать за ребенком. Карислав учил Федю не только нормальному поведению в обществе, но и потихоньку военному делу, то есть из лука стрелять, ножи метать, деревянным мечом биться, а еще учил звериным и птичьим повадкам, то есть всему, чему должен учить отец. Но Вятич не мог, а я считала, что учить сына ратным умениям матери просто неприлично.
   Я словно наяву увидела Федю, а вот Вятича рядом не было… как жаль! Не выдержав, протянула к сыну руки и закричала:
   – Федя!
   Федька повернулся в мою сторону, поискал глазами, явно не замечая и… меня толкнула в бок Сильвия:
   – Настя, ты чего кричишь во сне?
   – Прости… а что я кричала?
   – Федя.
   – Это имя сына.
   – Ладно, спи.
   Но заснуть до самого утра уже не удалось. Я размышляла, но теперь уже не о семье, опасно, столько времени не позволяла себе вспоминать, а тут вот сплоховала. Нельзя думать ни о Феде, ни о Вятиче, ни вообще о возвращении домой, как бог даст, так и будет.
   Теперь я мыслила исключительно общечеловеческими и крупномасштабными категориями, так легче. До астрономических масштабов не дошло, но на евразийские меня хватило.
   Где лучше и что лучше, здесь или там? Но это там касалось исключительно тринадцатого века. С двадцать первым я ничего не сравнивала, нет смысла.
   Здесь право сильного цвело махровым цветом, жизнь человека не стоила и ломаного гроша, ее нужно было все время защищать…

   Столкновение Востока и Запада? Да нет, пока не дошло, просто Восток показал Западу свою военную мощь, и тот самый Запад, чьи римские легионы когда-то с легкостью (ну, пусть не с легкостью, но уверенно) обращали в бегство противников, но который теперь не мог противопоставить Орде такую силу, использовал другую. Правильно сказал когда-то Карим: тигр хоть и прячется в зарослях, но нападает открыто, и на его зубах нет яда, а маленькая змейка и не прячется, а не убережешься.
   Если честно, то в тот миг мне куда больше по душе (хотя их все равно следовало всех перебить!) были тумены Орды, они в зарослях и сильны, и мы об этом знали, чем хитрые, незаметные люди, от яда которых не убережешься.
   А с кем Русь? Она не Запад и не Восток, но и быть просто буфером тоже невозможно, и так столько городов до сих пор в пожарищах. Но Восток тоже разный, есть Восток китайский, ордынский вон, а есть уже мусульманский. Это Запад один, тот, что прислал своих рыцарей на лед Чудского озера.
   Я вспомнила Каракорум, много тошнотворного, конечно, много неприемлемого, но одно мне нравилось определенно: там никто ни на кого не давил в смысле веры! Мечети, христианские храмы, огромный буддийский храм, какие-то кумирни… каждому свое, и никто никому не враг. Одно дело не соблюдать их обычаев вроде запрета наступать на порог дома, но совсем другое верить в своих богов. Но в любом доме надо соблюдать правила поведения хозяев, если ты гость, конечно. У нас тоже есть поговорка про свой устав и чужой монастырь.
   Почему так нельзя на всей Земле? Почему нужно присылать крестоносцев, чтобы обратить «в истинную веру» несогласных? Хотя в чем несогласие между христианами? И зачем силой крестить язычников?
   Да, у монголов при огромном количестве минусов был один плюс, который в моих глазах сводил все минусы, кроме убийства людей, на нет. Веротерпимость не искупала только массовые убийства, остальное можно простить, даже разорение городов, в конце концов, те же крестоносцы разоряли ничуть не меньше.
   Кажется, я впервые задумалась, что было бы с Землей, победи в Евразии вот этот самый ордынский Восток.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация