А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Спасти Батыя!" (страница 14)

   – Ты знаешь монгольский, толмач не нужен.
   Вот так вот! Досье на меня готово. От понимания, что реальных данных в нем просто не может быть, мне стало чуть смешно. Это хорошо, когда есть хоть что-то, что позволяет чувствовать себя на высоте.
   Сильвии тоже пойти со мной не позволили, она топталась рядом и пыталась убедить меня плюнуть на весь этот Каракорум и уехать обратно.
   – Только человека спасем и поедем.
   Огуль-Гаймиш была значительно моложе Сорхахтани, это и понятно, племянница все же, но все равно старше меня. Сооружение на ее голове оказалось куда более высоким, правда, не болталось из стороны в сторону, а весьма импозантно колыхалось. Но все равно похоже на султан у лошади.
   И у этой рядом был свой советник, правда, куда более неприятный. Пронзительный взгляд, буквально выворачивающий наизнанку, и какое-то ощутимое давление на психику. Хорошо, что я, еще на подходе почувствовав, что кто-то собирается копаться в моих внутренностях, вспомнила учебу Вятича и, сконцентрировавшись, умудрилась поставить защиту, чтобы не допустить выкачивания информации прямиком из головы. Но противный тип оказался настырным, он так и сверлил глазами, одновременно буравя сознание.
   Ну, хатун, завела себе друзей! Я старалась не злиться, хорошо помня, что стоит выйти из состояния равновесия, как все поставленные мной замки будут разрушены. Ах, ты так? Повеселимся. Эники-беники ели вареники! Вот тебе! Дважды два четыре, и это неоспоримо. Сила действия равна силе противодействия – это третий закон Ньютона. Попробуй вспомнить второй. И пока не вспомнишь, ко мне не приставай.
   Противный тип раскрыл глаза, такого он не ожидал, а потому поспешил ретироваться. Вот так, знай наших!
   Но я прекрасно понимала, что ушел он только с глаз, а сам притаился где-нибудь рядышком и начнет гадить мне в сознание, как только я потеряю бдительность.
   От размышлений о поганце меня отвлекла беседа с хатун, одновременно говорить с Огуль-Гаймиш и мысленно пререкаться с ее шаманом я просто не могла.
   – Зачем ты приехала? Только не говори, что за братом. Человек, которого ты назвала братом, сестры не имеет.
   Вот это работает разведка, я подумать не успела, а они уже все за меня решили.
   – Я не нашла брата, а этот на него похож…
   – Он долго не проживет, давно болен. Если хочешь его спасти, то я подарю его тебе. Но ты не затем здесь. Зачем?
   Голос у хатун немного резкий, глаза смотрели насмешливо.
   – Хатун известно обо мне все. Человек, который вышел отсюда, умеет читать мысли, он может рассказать и без моего согласия.
   Ее так просто не проймешь, кивнула:
   – Расскажет. Скажи сама.
   – Я хочу спасти Великого хана. Его будут пытаться убить…
   – Бату? Конечно, и не только он. Но почему вдруг Бату отправил тебя спасать Великого хана, если сам желает убить?
   Ну что ж, играть так играть. Блефовать я умела всегда, но бывают случаи, когда правда выглядит эффектней.
   – Меня отправили его убить.
   – Убить? Убьют его и без тебя.
   И это говорит жена? А как же насчет того, чтобы быть одной сатаной?
   Разговор получился немного странный, да что там немного, просто странный! Размышляя позже, я вдруг поняла: ей совсем некому доверять, она всех боится, если появившаяся новенькая стала спасением. Именно потому хатун приняла меня не слишком настороженно. Только хорошо ли это? Нет ничего опасней дружбы с сильными мира сего, они имеют обыкновение либо лишать бывших друзей жизни, либо утаскивать за собой на дно.
   Но выбора у меня просто не было. Подумав, я пришла к выводу, что дружба с Великой хатун пока для меня лучше, чем вражда с ней.
   Смешно, сказал бы кто, что монгольская императрица в тринадцатом веке будет разговаривать со мной почти откровенно…
   И все-таки мне эта откровенность настолько же откровенно не нравилась. Надо что-то предпринять, чтобы хатун подружилась с кем-то другим. Мелькнула шальная идея подсунуть ей Сильвию. С моей подруги как с гуся вода, они никакой дружбы не испугается…
   Но я тут же обругала себя за откровенную подлость. Спасая свою шкуру, я готова пожертвовать Сильвией? Стало стыдно даже смотреть на подругу, та почувствовала, участливо заглянула в лицо:
   – Что, Настя, что-то случилось?
   – Нет, нет! Все в порядке.
   До вечера я на чем свет стоит костерила себя за проявленное хоть на мгновение малодушие.

   Когда муж и жена не одна сатана

   Когда Великий хан Гуюк отправился к своей тетке Сорхахтани-беги, никто не удивился.
   Вдова одного из сыновей Чингисхана, Толуя, была в Монгольской империи личностью весьма примечательной и многими любимой. Тут сложилось все: и благородный поступок ее мужа Толуя, пожертвовавшего своей жизнью ради жизни брата Угедея, и безукоризненное поведение вдовы, никогда не затевавшей тайной игры против родственников, и ее собственная разумность и умение сглаживать углы.
   Когда умер Потрясатель Вселенной, у его смертного одра находились двое младших сыновей от законных жен – Угедей и Толуй. Сам Чингисхан повелел выбрать преемником Угедея, считая того способным управлять созданной отцом империей. Самый старший из чингисидов, Джучи, умер при совершенно неясных обстоятельствах за полгода до отца. Следующий, Чагатай, правил улусом довольно далеко от Каракорума, на юге. По закону, пока не выбран новый Великий хан, править должна старшая вдова прежнего, но правление перешло в руки Толуя. Будь на его месте другой, за отцом последовали бы и братья, но Толуй правил строго и справедливо и постарался, чтобы выборы нового хана прошли согласно завещанию Потрясателя Вселенной.
   Подумав об этом, Гуюк усмехнулся: тогда еще дух Великого Чингиса витал над каждой монгольской юртой, никому бы и в голову не пришло нарушить его волю. Это позже стали думать больше о себе, чем о воле Потрясателя.
   Толуй правил до курултая как регент, а потом передал дела брату. Все обошлось без кровопролития и возражений. Мало того, когда позже Великий хан тяжело заболел и не было никакой надежды на его выздоровление, именно младший брат пожертвовал собой, выпив очень сильное шаманское средство, чтобы взять болезнь Угедея на себя. Болезнь перешла, Великий хан остался жив, а вот хан Толуй умер. Это неизмеримо подняло в глазах не только самого Толуя, но и его семью, отсвет благородного поступка отца лег на сыновей. Еще к нему добавились добрые слова, которые все время говорили о матери.
   Сорхахтани-беги была всего лишь одной из жен Толуя, но как-то сразу выделилась среди остальных своей разумностью и незлобивостью. Казалось бы, не слишком красивая племянница кереитского Ван-хана, одного из главных противников Чингисхана, не старшая жена не могла на что-то рассчитывать. Но она и не рассчитывала, просто жила, рожая и воспитывая сыновей, помогая во всем мужу. Зато как помогала, к ее разумному голосу стал прислушиваться и Великий хан Угедей, даже после смерти брата он часто приходил к вдове за советом, оставил ее правительницей огромного улуса Толуя, на землях которого стоял и сам Каракорум, по-хорошему завидовал тому, как хатун удавалось воспитать детей. Когда умер муж, сыновья остались маленькими, но мать не опустила руки, она старалась воспитать их так, как это делал бы сам Толуй.
   Но главное – они были дружны, Сорхахтани сумела даже подружить их жен, что вообще было на грани возможного, оберегала всю семью, заботилась о внуках и вообще обо всех, кто попадал в сферу интересов семьи Толуя и ее улуса. Хатун любили даже в войске. Она сумела даже сблизить дома Джучи и Толуя, больше из-за того, что женой Джучи была ее собственная сестра Биктутмиш-фуджин. Но ей не удавалось подружиться с нынешней Великой хатун Огуль-Гаймиш, старшей женой Великого хана Гуюка, как раньше не удавалось завести хорошие отношения с Туракиной, сначала женой Угедея, а потом правительницей до избрания ее сына Гуюка Великим ханом.
   Хотела ли Сорхахтани сама быть Великой хатун? Наверное, вряд ли в Монголии была женщина, которая бы этого не хотела. Но, прекрасно понимая, что этому не бывать, вдова Толуя вела себя очень осторожно. Она знала, что одним-единственным неразумным шагом может нанести непоправимый вред своим сыновьям, а потому ни во что не вмешивалась и не вставала ни на чью сторону.
   Придя к власти, Гуюк провел серьезное расследование, пытаясь выяснить, кому помогала Сорхахтани, не нашел ничего ее порочащего и даже прилюдно похвалил ее и ее сыновей за достойное поведение. Сорхахтани помогала только страждущим.
   Гуюка с теткой роднило еще одно: та была христианкой, но привечала и другие религии. У монголов вообще свобода выбора, в какого бога хочешь, в такого и верь, только чтобы это не вредило другим. Потому к Сорхахтани тянулись все, кто приходил в Каракорум. Великий хан тоже был несторианином, а потому иногда легче беседовал с Сорхахтани-беги, чем с собственной женой, поклонницей шаманов.
   Хатун пригласила Великого хана сесть со всеми полагающимися почестями, но тот сделал знак, чтобы удалились его сопровождающие и в ответ на удивленный взгляд Сорхахтани-беги объяснил:
   – Я хочу поговорить наедине.
   Хатун в знак согласия склонила голову. Спица на ее бохтаге качнулась чуть сильнее, чем нужно, перья затрепетали. Пока по знаку хозяйки удалялись и ее советники и слуги, Гуюк думал почему-то о том, что спица плохо закреплена, у Огуль-Гаймиш такого вот не бывает, у Великой хатун все жестко, если что и качается, то нарочно, чтобы звенело. Как ей это удается? Огуль-Гаймиш не раскрывает своих секретов, только всем известно, что служанки возятся с ее бохтагом по утрам долго.
   Но сейчас следовало думать не об этом, с трудом оторвав взгляд от головы Сорхахтани-беги, хан устроился поудобней и стал расспрашивать хатун о житье-бытье.
   Сорхахтани стоило труда не выдать удивления и даже испуга. С чего бы это Великому хану интересоваться ее делами? Нет, он интересовался, но не наедине же! Неужели ему рассказали о странной девушке, приехавшей из Сарая? Но в чем здесь вина Сорхахтани, если девушка решила разыскать и выкупить своего брата? Конечно, доказать, что Бату не передавал с ней никаких посланий, будет трудно, хатун уже предвидела неприятности. Но как она могла не принять приехавшую издалека, тем более та только во время приема сказала, что от Бату-хана.
   Она немного рассеянно отвечала на вопросы, ожидая главного – о посланнице Бату-хана. Тем неожиданней был другой: каково ей живется одной?
   – Я не одна, Великий хан. У меня есть сыновья, невестки, внуки… у меня есть ваша с Великой хатун семья.
   Гуюк чуть натянуто рассмеялся, поглаживая аккуратную бородку:
   – Твои внуки давно взрослые, что о них заботиться. Нужно заботиться о делах мужа.
   – Мужа? – Ровные прямые брови хатун взлетели вверх.
   – Ты столько лет без мужа. Надо найти.
   Что это с ним? Какой гадости обкурился хан, что его вдруг озаботило то, что у тетки нет мужа? Что ему пришло в голову, кого он вдруг решил женить?
   Все эти вопросы вихрем пронеслись в голове Сорхахтани-беги. Предлагать вдове своего дяди, которая без мужа уже пятнадцать лет, новое замужество нелепо. Или хан забыл о возрасте тетки?
   Но то, что она услышала дальше, заставило вообще открыть рот и молча взирать на племянника несколько секунд.
   – Ты готова быть Великой хатун, я готов сделать это.
   Решив, что она неправильно поняла Гуюка, Сорхахтани переспросила:
   – Как это?
   А еще твердят, что она умная! Огуль-Гаймиш давно бы сообразила. Воспоминание о жене испортило настроение хану, он прекрасно понимал, что, предлагая Сорхахтани стать Великой хатун, просто предает свою жену, но, открыв рот, надо говорить дальше.
   – Становись моей женой, будешь Великой хатун. А твои сыновья смогут стать моими наследниками.
   Вот это да! Это был самый сильный довод Гуюка. Становясь Великой хатун и будучи уверенной в наследовании своих сыновей, Сорхахтани сразу превращалась из соперницы в сторонницу, очень сильную сторонницу. Против них двоих не рискнет выступить ни один из ханов Орды.
   Не давая опомниться, Гуюк продолжил:
   – Ты очень разумна и хорошо станешь управлять государством, пока я буду в походах, вместе мы сумеем удержать империю от развала.
   Ему не было смысла скрывать истинные намерения, да это и обидело бы хатун, потому Великий хан говорил откровенно.
   – Нашим объединенным войскам никто не сможет помешать завоевать еще не завоеванные земли, а находясь в походе далеко от дома, я смогу быть уверен, что здесь будет все в порядке.
   Он говорил так, словно не было непокорного Бату-хана, словно все остальные вопросы уже были решены. Сорхахтани пока молчала, давая выговориться племяннику. Если честно, то она просто не представляла, что отвечать. Стать Великой хатун? Разве не об этом мечтает каждая входящая в семью чингисидов женщина? Но сама Сорхахтани-беги никогда об этом не мечтала, вернее, не позволяла себе мечтать. Она слишком хорошо понимала опасность, связанную с таким положением, помнила, что бывает с Великой хатун, если ее муж умрет. У всех еще в памяти судьба Туракины, которая казалась всесильной и неистребимой. Если уж Гуюк не пожалел собственную мать, когда та стала мешать, то названную жену тем более.
   А еще у него есть Огуль-Гаймиш, от которой не стоило ждать ничего хорошего. От яда не спасет никакая молитва.
   Гуюк знал чем брать, он предложил назвать наследниками ее сыновей. Но это сегодня, а что будет завтра? Конечно, ему совсем не нужна Сорхахтани-женщина, ей полсотни лет, на таких не женятся, но ему нужна ее мудрость, ее имя, ее авторитет. Хитрый Гуюк, что и говорить, хитрый…
   И отказать трудно, но не потому что очень хочется стать Великой хатун, а потому что опасно, как отказать хану?
   Но она не была бы мудрой, умеющей примирить всех, сгладить все острые углы Сорхахтани-беги, если бы не нашла выход:
   – Я благодарна тебе за это предложение, Великий хан. Будь мне поменьше лет, я бы его приняла, но мое чрево уже пусто, я пережила тот возраст, когда могу стать чьей-то женой.
   Что за дура?! Она решила, что Гуюку нужны от нее дети? Хан раздраженно поморщился:
   – Я же не рожать тебя зову.
   – Великий хан, что скажут люди? Что ты взял в жены старуху, потому что нет молодых?
   Гуюка не обманул мягкий, убедительный тон, хан понял, что Сорхахтани просто боится, и понял, чего именно. Она правильно боялась, становиться Великой хатун, да еще и согнав с такого места Огуль-Гаймиш, очень опасно. Она не хочет, просто не хочет ни во что ввязываться, предпочитая пересидеть, пока другие схватываются между собой. Она подождет, пока племянники будут рвать друг дружке горло, чтобы потом власть взяли ее дети. Она права, тысячу раз права, но он не позволит свершиться этой правде!
   И все же хан сделал еще одну попытку, слишком заманчивым мог оказаться результат:
   – Монголия может развалиться на отдельные куски. Объединившись сейчас, мы можем уберечь ее от этого.
   Говорил тихо, совсем тихо, чтобы подслушивающие, а хан не сомневался, что вокруг множество ушей, не разобрали самых важных слов. Сказал и уставился в лицо Сорхахтани. От ее ответа зависело многое, очень многое для всех монголов. Ждал, что попросит хотя бы подумать, но хатун покачала головой:
   – Негоже старой вдове снова становиться чьей-то женой, даже твоей, Великий хан…
   Гуюку очень хотелось крикнуть: «Дура!» Думать о том, что скажет молва, когда решается судьба самого государства!
   Он с трудом сдержался, лишь пожал плечами и поднялся:
   – Надеюсь, ты будешь в здравии и твоя семья тоже.
   Сорхахтани проводила его до выхода, просила передать привет Великой хатун, желала здоровья и сил, что-то еще говорила, но он уже не слушал. Сорхахтани-беги перестала существовать для Гуюка, она не поняла или не приняла его замысла, ради которого хану пришлось так унизиться. Теперь Гуюк не сомневался, что она заодно с Бату-ханом и что они договорились.
   С помощью той женщины, что приехала из Сарая? Нет, он не настолько глуп, чтобы попасть в такую ловушку, слишком заметна эта женщина, чтобы ее отправлять с тайной миссией, скорее это для отвода глаз. Хан усмехнулся: он сделает вид, что поверил, за уруской и ее спутниками станут следить, но позволят уйти, а вот с Сорхахтани-беги и ее советников глаз не спустят совсем другие люди…
   А для самого хана сейчас главное другое – нужно разоружить тумены Сорхахтани. У нее осталось войско Толуя и часть туменов самого Чингисхана. Отправляясь на Бату-хана, их нельзя оставлять за спиной, опасно. Не хочет Сорхахтани быть Великой хатун, пусть теперь кусает локти, она не будет никем. Но сначала он разберется с Бату-ханом.

   И снова тихий голос рассказывал о происходившем:
   – Великий хан предложил Сорхахтани-беги стать ее мужем…
   – Что?!
   – Но она отказалась, – быстро уточнил голос.
   Некоторое время хатун молчала, потом чуть сдавленно поинтересовалась:
   – Когда?
   – Вчера.
   На сердце словно кинули горсть раскаленных угольев, так его обожгло. После еще одной паузы Огуль-Гаймиш вздохнула:
   – Иди…
   Она шла на свою половину, ни на кого не глядя, словно боясь расплескать свои мысли или выдать их. Никто не должен знать, что у Великой хатун на душе и в мыслях. Даже Великий хан не должен.
   А были они невеселыми.
   Огуль-Гаймиш сидела подле своего шатра и смотрела в голубое небо. Служанки заботливо укрыли хатун теплым меховым халатом, все же холодно вот так рассиживаться на весеннем ветру… Немного погодя она действительно замерзла и зашла внутрь, уютно устроившись подле очага. Красивая юрта, красивая женщина, все красиво, только женщина почему-то грустная и задумчивая.
   Гуюк предложил Сорхахтани стать его женой… вчера предложил… а ей даже не сказал ни слова! К чему ему эта старуха, ведь она намного старше самого хана? Сорхахтани, конечно, мудра, слов нет, но ведь ее сын Мунке ровесник Гуюку.
   В Огуль-Гаймиш боролись разум и чувства, разум твердил, что это просто хитрый ход Гуюка, чтобы связать по рукам и ногам сторонницу Бату. Все прекрасно понимали, что Сорхахтани на стороне этого хана, тем более ее сын Мунке для Бату лучший друг. Если бы Сорхахтани стала женой Великого хана, то ей выгодней на белой кошме Гуюк, чем даже ее сын Мунке. Для себя Гуюк поступал правильно. Для себя… а для нее, Огуль?
   Сердце сжималось от понимания, что ее предали. Сердце не желало слушать о выгоде, о хитрости, о расчете, оно знало одно: муж предпочел ей старуху. Женщина брала в Великой хатун верх над правительницей. К женской обиде добавилась обида советчицы: и не сказал ей ни слова! Гуюк, который советовался с Огуль хотя бы в шутку, на сей раз предпочел даже промолчать. Она, мать его сыновей, последней узнает о предложении хана, и кому? Сопернице! Ненавистной ей Сорхахтани, которая и так норовит захватить всю власть в Каракоруме под видом того, что город стоит на землях ее улуса!
   Горло сжималось от одной мысли, как Сорхахтани посмеялась над глупым племянником и над ней, Великой хатун! И дал ей возможность посмеяться муж. Отказала… конечно, ей небось и бохтаг снимать при муже нельзя, лысая вся! И грудь повисла до пояса…
   А если бы не отказала? Огуль-Гаймиш вдруг пронзила мысль: какой женой стала бы Сорхахтани?! Сделать младшей женой вдову своего дяди Толуя, всеми любимую и уважаемую Сорхахтани Великий хан не мог, значит, она стала бы старшей женой, Великой хатун. Во время походов правила бы страной… сидела рядом с Великим ханом на приемах… А она, Огуль-Гаймиш? Стояла бы внизу в ряду других жен и кусала губы от досады?
   Даже если бы муж привез себе жену из вечерних стран и сделал ее хатун, Огуль-Гаймиш не так обиделась, просто нашла способ поставить новую жену на место, и все. Но не Сорхахтани-беги! Неужели она с Туракиной-хатун не допустили на белую кошму Ширамуна для того, чтобы одна была отравлена, а вторая уступила свое место сопернице? Нет уж, Гуюк, не бывать тому.
   Огуль-Гаймиш знала, что она будет делать. Муж унизил ее одним своим предложением старухе, а потом еще тем, что сделал это за ее спиной. Ну что ж, в ответ она просто не будет мешать людям, которым мешает сам Гуюк, и никого ни о чем не предупредит. Этого будет достаточно. Теперь Огуль-Гаймиш из советчика превратилась в наблюдателя, она решила не говорить о предсказаниях шаманов. Хан смеется над ее увлечением? Пусть смеется, она не станет настаивать и навязывать свои знания.
   Как она могла укорить мужа? Разве имела право хатун возразить, если Великий хан решил взять себе еще одну жену или назвать другую любимой? Возразить-то могла, только кто бы ее послушал.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация