А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Свадебный марш на балалайке" (страница 8)

   – А вы? Где вы находились в это время? – допытывался Дуся.
   – Я?! – изумился подозрению Степан. – Да меня в это время вообще нигде не было! Я, между прочим, посменно у станка торчу! Да будь я дома, Ирка бы возле моей ноги как пришитая сидела! Я!..
   В коридор медленно выплыла Алла Альфредовна – уже при макияже и в накинутой на прическу черной ажурной шали.
   – Вам, молодой человек, в морг не нужно? – вежливо спросила она.
   Дуся резко встрепенулся и замотал головой.
   – Ну тогда позвольте распрощаться, у нас там дела, – поджала губы женщина и стала выталкивать мужчин из прихожей.
   Соседка с нижнего этажа, увидев Дусика в сопровождении Степана, немедленно о чем-то задумалась и даже стала напевать себе под нос.
   Возле подъезда Дуся заметил, как родственники погибшей сверкнули глазами на машину Ксении, благо у той были тонированные стекла, вероятно, не только Алекс не одобрял дружбу двух женщин. Чтобы не нервировать мать и мужа, Дуся медленно побрел от машины. Кто знает, сколько раз еще придется обращаться к этим людям, пусть они не догадываются, что он из команды ненавистной Ксении.
   – Ну? Чего узнал? – нетерпеливо спросила девчонка, когда он, проторчав за домом полчаса, все же уселся на переднее сиденье.
   – А то и узнал. Сбили твою подругу как раз после моей экзекуции и недалеко от нашего коттеджа, на сто двадцатом километре. Милиция, кстати, уверена, что никто ее убивать не собирался – сама под машину попала, нелепая случайность.
   – Ага! А чего ж ее полураздетую на дорогу вынесло? Я же тебе говорю – она полуголая никогда не бегала. У нее же муж – зверь ревнивый. А вдруг бы по дороге кто-нибудь из их общих знакомых проезжал? Нет, Ирина бы никогда не рискнула. И еще – почему она сразу ко мне не прибежала? Ведь мы всегда сразу же встречались, она рассказывала, мы хохотали. Для чего весь обряд-то придуман? Чтобы похохотать…
   – Дохохотались! Теперь вот концов не сыщешь…
   – А может, это все-таки ты? – неуверенно спросила Ксения и на всякий случай отодвинулась.
   – Я же тебе говорю – я пока размотался, пока до дома добрался. Потом… Извини, конечно, но в тот момент я не мог быстро бегать, у меня некоторые части тела были… повреждены.
   – Тогда кто?
   – Надо искать ту машину, которая ее сбила. Даже если девчонка сама под колеса попала, должна быть машина. А если уж ее кто-то подтолкнул, тогда шофер непременно должен его заметить. А у Ирины враги были?
   – Конечно! Только вряд ли они могли поджидать ее у дороги. Если бы и дождались, то Ирка была бы в другом наряде. Не могла она случайно выскочить в таком прикиде, ну сколько раз тебе уже повторять?!
   – Только не паникуй. Я почти все понял, – по-отечески похлопал Ксению по плечу Дуся.
   Девушка как-то быстро поверила и, вероятно, решила, что уже преступник у них в кармане, потому что расплылась во весь рот и наивно спросила:
   – Когда будем брать?
   – Кого? Ты про машину, что ли? Не сегодня, – затараторил Дуся и принялся прикладывать ко лбу толстый палец для лучшего раздумья.
   Не мог же он признаться, что у него даже ни одного подозреваемого не намечалось. И вообще, где искать ту машину, которая ночью скрылась с места происшествия, если ее даже милиция найти не надеется?

   Дома стоял крик. Повариха Марфа Николаевна вовсю поливала оскорблениями молоденькую горничную Люсю, а та не собиралась чтить возраст противницы и кричала еще громче.
   – И нечего тут деньги получать! Иди тогда на дорогу! Там по десять рублей с рыла будешь зарабатывать! – вопила Марфа Николаевна.
   – Ах, не хвастайтесь передо мной вашими расценками! Десять рублей! Фи! – издевалась, тряся пегими кудрями, девица, доводя повариху до белого каления.
   – Молчать! – рявкнула Ксения. – Что случилось?
   Женщины наперебой принялись доказывать, какие они замечательные работницы и как хозяевам не повезло с остальными.
   Оказалось, что Марфа Николаевна, приехав с рынка, нагруженная сумками и коробками, продвигалась к кухне и поскользнулась на банановой кожуре. Естественно, все коробки рассыпались, разбились кое-какие баночки и яйца, разлилось молоко, ну и, надо полагать, беспорядок образовался качественный. Люся, которая только что убрала тряпку и пылесос, коршуном набросилась на несчастную повариху, та, в свою очередь, стала бранить девчонку за плохую уборку. Что характерно, банановую кожуру уронила сама Марфа Николаевна, когда несла еще первую партию продуктов, и скандал разгорелся подобно искре в торфяном болоте. Алекс в такое время дома не бывал, и женщинам никто не мешал поливать друг друга бранью. Возвращения Ксении они не ждали.
   – С ума сойти, – не вовремя встрял Дуся. – Такие умные, воспитанные женщины…
   – А ты вообще молчи! – хором накинулись на него Люся и Марфа Николаевна. – Вон, хватай собачонку да тащи прогуливать! Все равно от тебя помощи – кот наплакал! Нет чтобы в магазин сходить или там бельишко состирнуть…
   Дуся вдруг засуетился, кинулся к дверям, и присутствующие всерьез подумали, что он кинулся стирать бельишко.
   – Да не туда! – уже королевой кричала Марфа Николаевна. – Прачечная у нас там!
   – Что вы себе позволяете?! – вдруг взвилась Ксения. – Да что же это такое?! На рабочем месте такой скандал устроили!..
   Дуся уже не дослушивал монолог. Теперь он знал, что ему надо делать.
   – Ксения! В машину! – крикнул он и потрусил к гаражу.
   Девушка вылетела за ним пулей.
   – Дак это чего ж?.. Наша-то хозяйка у него теперича в шоферах?.. – растерянно развела руками повариха и, переглянувшись с горничной, молча подалась в кухню обдумывать странную новость.
   Толик и Макс отреагировали не так спокойно. Вот уже несколько лет они исправно служили этому семейству, но никогда не позволяли себе вот так, запросто, командовать хозяевами. Было обидно. Вообще-то парни обижались еще и по другой причине. Каждый из них строго через день плотно прикладывался к рюмочке: если вчера пил Макс, то сегодня непременно пьяным был Толик. Естественно, за это их нещадно наказывали рублем и словесными оскорблениями. И вот сегодня, в кои-то веки, оба охранника были трезвее слезы, а это осталось никем не замеченным. Мало того, Ксения даже не улыбнулась им ласково, а, напротив, побежала в машину по первому зову этого невыносимого толстяка. Еще бы не обижаться!
   – Слышь, Толян, я вообще завтра не выйду на работу, – обиженно сложил губы куриной гузкой Макс.
   – Ха! Тебя уволят, кому хуже сделаешь? – невесело усмехнулся Толик.
   Поведение Ксении его тоже задело, он уже давно смутно догадывался, что хозяйка ему нравится, и делить ее с каким-то толстым Дусей он вовсе не собирался.
   – Надо ему темную устроить… – мечтательно говорил Макс, глядя на Толика.
   – Тогда Ксения опять усядется возле его кровати и будет ему ранки скипидаром мазать! Не помнишь разве, как она возле него крутилась, когда тот решил помереть? Нет, здесь что-то другое надо сообразить…
   – Во! Я придумал! А давай сами заболеем, а? Ну, вроде как у нас тоже простуда, то-се… Тогда Ксения и возле нас вертеться станет. Она всегда больным сочувствует.
   Идея Толику понравилась, и назавтра было решено на работу не выходить по причине тяжелого недуга.
   В это время Ксения вела машину к ЦУМу. Дуся хмурил брови и все старался придумать, кого бы ему изобразить, чтобы подруги погибшей Ирины по работе захотели рассказать ему о несчастной.
   Из машины он уже вышел разъяренным предпринимателем. Этот образ ему был ближе остальных, потому что в роддоме, где он столько лет работал, жены предпринимателей тоже лежали, а их мужья почему-то при виде Дуси синхронно закатывали рукава и шли на санитара с одной целью – побить. Теперь он у себя на лице соорудил такое же зверское выражение и направился в отдел спорттоваров.
   – Где тут у вас Ирина?! Продавец, ети ее в коромысло! – кудряво обратился он к молоденькой девчушке.
   – А вам какую нужно? – отступила девчонка на всякий случай ближе к тревожной кнопке.
   – Ну, ту! Которая шапочками торгует! Белобрысая такая!
   – Вы, наверное, Плюшкину имеете в виду… а она сегодня не придет. У нее, кажется, умер кто-то… – бледнела продавец. – А что у вас случилось?
   – Подождите, кто это у нее умер? – насторожился Дуся. – У вашей подруги несчастье, а вы даже не потрудились узнать, кто у нее скончался!
   Девчонка смотрела Дусе в рот и его гневную тираду приняла как команду к действию. Она сорвалась с места и, бросив товар на попечение неизвестного ругателя, кинулась вон из зала. Появилась она так же стремительно, как и исчезла.
   – У нее… – еле переводила она дух, – у нее никто дома… не скончался, это она сама погибла. Вот!
   – Хорошо… А от чего она погибла?
   Девчонка опять посмотрела на Дусю вытаращенными глазами и снова, не сказав ни слова, унеслась куда-то за дверь. Дуся стоял в зале спорттоваров и нетерпеливо притоптывал ногой.
   – Она… под машину попала, – принеслась с вестью девчушка-продавец.
   – Скажите, куда вы все время носитесь? – поморщился Дуся. – Я у вас сейчас даже спросить боюсь: а что за человек была эта Плюшкина? Только не убегайте, говорите все, что сами знаете.
   Несчастная продавец, свято заучив, что желание покупателя – закон, а сейчас покупатель желал услышать все о Плюшкиной, задрала голову к потолку и старательно нахмурила лоб.
   – Вы вообще-то Плюшкину знали? – на всякий случай поинтересовался Дуся.
   – Нет, – честно ответила девчонка. – Я сегодня первый день.
   – Ну тогда позовите мне какую-нибудь подругу этой Ирины!
   – Ага, хорошо, я тогда Веру Сотникову позову, – мотнула девица головой и снова улетела из зала.
   Появилась она с красивой, видной девицей, расписанной лиловыми тенями и лиловой же помадой. Нос был украшен массивным кольцом, надо думать из золота, а в ушах торчали длинные тонкие палочки.
   – Это вам, что ли, про Ирку надо узнать? – надвигалась она бюстом на Дусика, смачно пережевывая подушечки «Орбита».
   – Д… кх… да, мне… – поперхнулся Дусик и вперил взор в огромный вырез. – А… вы ее подруга?
   Девица уже не смотрела на собеседника, она искала газами стул, куда можно было опуститься и выкурить сигарету. Стула не было.
   – Мне так кажется, вы со мной поговорить желаете? Тогда пойдем спустимся к нам в кафетерий, – предложила красавица и, не оборачиваясь, поспешила на выход, покачивая влево-вправо бедрами.
   Дусик как завороженный двигался следом. Словно под гипнозом, его бедра стали тоже раскачиваться в такт покачиваниям дамы.
   – Вы что, меня дразните? – не оборачиваясь, спросила фемина.
   – Я… околдован… У меня нечаянно получилось, – пролепетал Дуся и быстрее засеменил ногами.
   Кафетерий находился на первом этаже и являл собой гибрид старороссийской столовой с новорусскими ценами.
   – Закажите даме пирожное, – распорядилась Сотникова и, вытащив из пачки длинную тонкую сигарету, легко закинула ногу за ногу.
   Дуся попробовал тоже независимо зашвырнуть на колено ногу, но в первый раз промахнулся – получился какой-то непонятный дрыг ногой, а больше выщелкиваться Дуся не рискнул. Он нащупал в кармане смятую десятку (остальной запас он неосмотрительно оставил в доме Алекса) и торопливо поднялся – дама просила пирожное.
   Когда он вернулся к столику с тарелочкой, на которой одиноко валялась заварная трубочка, возле Веры Сотниковой уже восседал какой-то прилизанный господин с черными масляными глазами и щелчком подзывал официантку. Дуся успел как раз на щелчок.
   – Я не собирался заказывать моей даме этот позавчерашний сухарь! – сверкнул он блестящими нетрезвыми очами. – У меня хватает денег, чтобы не покупать уцененные трубочки. Что вы мне притащили? Принесите «Буше», «Клико», шоколад, фрукты! И побыстрее!
   Дуся с трубочкой топтался возле роскошной Сотниковой и не знал, что ему делать. Между тем прилизанный мужчина уже толкал ему в карман деньги и нервно отшвыривал его рукой. Делать было нечего – Дуся притащился к прилавку, закупил все, что заказал лощеный господин, уставил на поднос, кстати, трубочку тоже рядом пристроил и с медовой улыбкой, балансируя подносом, появился рядом с парой. Он выставил на стол угощение, уверенно уселся рядом и отодвинул господина плечом.
   – Итак, что вы мне расскажете? – со всей строгостью спросил он у Веры, заталкивая себе в рот редкий в эту пору виноград – дар прилизанного.
   Женщина уже совсем было возомнила себя первой женой арабского шейха, но суровость Дуси вернули ее в действительность.
   – Ну что… Я думаю, что кончина Ирины не случайна… – играя бровями, прилежно отвечала она.
   При упоминании о чьей-то неслучайной кончине прилизанный господин выхватил из кармана отключенный телефон и зычно отрапортовал в заднюю стенку аппарата:
   – Да, я слышу, сейчас выезжаю!
   Потом с жалостью распрощался с роскошной феминой и, подпрыгивая, унесся из кафетерия. Вера только горько проводила его взглядом.
   – Да чего тут говорить, – всхлипнув от отчаяния, заговорила она. – Говорят, что Ирку случайно машина переехала, а я так считаю, что хорошо, если так, потому что она все равно бы до старости не дожила. У нее ведь целый план разработан был – она не просто работала в отделе, что это за работа! Она высматривала жертву. У нее специально товар строго разграниченный лежал: в левом углу цены низкие, ну и товар соответственный, в середине уже дороже и в правом углу товары самые дорогие ну и самые фирменные, все настоящее. Тут особенного ума не нужно: кто в правом углу толчется, того и обхаживать нужно. Руки у Ирки как у пианиста были, пальцы длинные, чуткие. Богатенькие не успевали сообразить, как у них из кармана пропадали бумажники, кошельки, портмоне. А потом, дня через два, Ириша появлялась в доме своего покупателя и приносила потерю. При этом глаза в пол, на щеках румянец, и ни одной копейки не истрачено. А голос! «Это, простите, не ваше? Ах, я случайно в отделе обнаружила! Ах, ради бога, не надо вознаграждения!» Нередко ее приглашали в гости, Ирина приходила, все такая же девочка-ромашка, а сама что только не тащила: и деньги, и драгоценности, и даже ценные бумаги. Только никто на нее подумать не мог. Выходит, все же кто-то додумался. Хотя… милиция уверена, что это случайная смерть.
   Дуся сидел за столом и непонятно – то ли слушал, то ли уплетал угощение. Вера опять закурила.
   – Вы слышите? – нервно обратилась она к собеседнику, наблюдая, как тот доедает третью грушу.
   – Вы говорите, говорите, я слушаю. Кстати, очень любопытно, а откуда вам это все известно?
   – Ха! Откуда! Да она сама мне хвасталась! Она не могла терпеть, что я красивее ее! У нее просто слюни бежали, когда она видела, что ее покупатели из правого угла возле меня вьются! Да она сама мне предлагала: давай, дескать, Верка, вместе работать. Но только я не могу так. Мне и незачем: у меня муж хорошо зарабатывает, а здесь я так, чтобы от скуки дома не киснуть, – презрительно оттопырила губку Вера и мастерски выпустила маленькое кудрявое колечко. – Чтобы я с ней работала! Да я как вспомню!.. К ней тут одна женщина приходила, одета так броско, вызывающе, сразу видно, что из богатых. Так она в отделе такой разгром устроила, вы себе не представляете! Наша заведующая в этот же день хотела Ирку уволить, но работать-то некому, вот и оставила.
   – А что за женщина? Имя? Фамилия? Пол? Адрес? – встрепенулся Дуся.
   – Да вы смеетесь надо мной, что ли? Она так орала, а я бы к ней кинулась адрес спрашивать? Вот номер машины запомнила, у нее такой номер забавный – девять, девять, девять, ВАУ! У меня когда будет машина, я себе обязательно такой же закажу!
   – И что она кричала? Женщина, а не машина. Что женщина кричала?
   – Ах, да всякую ерунду. Кричала, что все равно Ирке не жить, что она ее собственноручно похоронит, что у нее длинные руки, ну и все такое. Ну что женщина может кричать, когда ее достоинство оскорблено? А Ирка как-то сильно дамочку задела.
   Дуся молчал. Теперь, когда Вера сказала ему номер машины, он про себя все время его повторял и боялся, что, как только выйдет на улицу, номер тут же улетучится из его памяти. Ясно, что при таких упражнениях никакого дальнейшего разговора уже не может получиться.
   – Вы меня извините, мне пора, – бодро вскочил он из-за стола и понесся на улицу.
   Во дворе стояла машина Ксении, девушка уже откинулась на подголовник и, похоже, дремала.
   Дуся пнул по колесу, он видел, как это делают водители, и вся железная туша колыхнулась. Ксения проснулась и налетела на Дусю как сварливая жена:
   – Ты где столько времени околачивался? Что это за дурная манера – я его здесь жду, а он там со всякими тетками рассиживает!
   Дуся вел себя достойно. Он лениво почесал лысину, потом расстегнул куртку и усталым тоном сообщил:
   – Завтра надо будет пробить один номерок. Десять, десять, десять, ВАХ.
   Ксения перестала орать и с иронией поджала губы.
   – Что это за номер такой? Шестизначный, что ли? Ни разу не слышала, что нашим машинам уже шестизначные дают. Может, три девятки?
   Дуся задумался.
   – А я какие сказал?
   – А буквы точно с кавказским акцентом? – уточняла Ксения.
   – Почему с кавказским? С молодежным!
   – Значит, ВАУ, – решила для себя Ксения, выруливая на дорогу к дому.
   Ночью Дуся уснул без лишних раздумий – чего думать, когда нужно действовать. Он раскинулся на кровати морской звездой и так храпел, будто по его кровати ездили танки. И не мог слышать, как поздно ночью дверь совсем беззвучно отворилась и в комнату неслышно проскользнула тень. Тень метнулась к шкафу, немного там задержалась, потом склонилась над спящим Дусей, но, так ни на что и не решившись, выскользнула обратно. Только луна осветила черный силуэт.

   Утром, после завтрака, Марфа Николаевна высказывала Люське свои обиды на хозяев. Люська только продрала глаза, махнула раза два щеткой по серым невзрачным волосам, мазанула губы и всерьез раздумывала, чем бы еще себя украсить, уж конечно, она не собиралась немедленно приклеиваться к тряпке, поэтому, так ничего и не придумав с красотой, решила пока посплетничать. Она не спеша жевала уже четвертый бутерброд и только кивала, слушая, как распаляется Марфа Николаевна.
   – Вот ты глянь, – жаловалась повариха. – Вот когда мне надо на рынок, да? Так я загодя Александру Иванычу говорю. А он еще и подумает: сегодня мне машину дать аль до завтра я потерплю. А этот толстомордый вчера токо крикнул Ксению-то, а та уж и за руль скорее! И что это у них за дела такие, а? Нет, надо Алексу сказать, куда смотрит?!
   – Угум, – жевала Люська и поддавала жару в огонь. – А ест сколько!
   – Ой! И не говори!!! Он нас всех тут объел уже! Не успеваю колбасу прятать. Ты, Люська, не поверишь, я вчера окорок к себе в комнату прятала, а то сожрал бы, точно тебе говорю! – Марфа Николаевна рубила капусту, и ее голова мелко тряслась в такт ножу.
   – А работник он какой? – снова кидала реплику Люська, и Марфа Николаевна заводилась еще минут на двадцать.
   Люська не то чтобы уж совсем ненавидела Дусю, но просто сегодня повариха на утро приготовила ее любимые горячие бутерброды, а есть больше положенного Марфа никому не позволяла. Вот и приходилось идти на хитрость – забалтывать доверчивую женщину сплетнями.
   – А что, Макс с Толиком так и не появлялись? – спросила Люська, видя, что повариха как-то недобро смотрит на пустую тарелку из-под бутербродов. – Видать, серьезно разболелись.
   Марфа Николаевна оторвалась от капусты и вытаращилась на горничную:
   – Как это разболелись? Дак я же вчера их тут вечером видела, оба здоровые были как племенные быки!
   – Ну да, – беспечно дожевывала бутерброд Люська. – Вчера были здоровы, а сегодня свалились в страшном недуге. Они меня еще утром, когда у них цветы поливала, просили им завтрак притащить, а я думаю: уж если болеют, так какой им завтрак, только продукты переводить, правда ж ведь?
   Повариха отбросила в сторону нож и принялась стремительно развязывать пышный бант фартука. Бант сидел кокетливым букетом на объемном заду поварихи, и развязывать его было жутко неудобно, поэтому, вероятно, Марфа Николаевна исходила криком:
   – Вот курица! Да мало ли что с мальчишками приключилось! Да это же не просто так тебе, чтобы в один момент и оба слегли! Тут же эпидемия налицо!!! Повымираем сейчас! Чего сидишь, клуша! Быстро несись в мою комнату, там… А-а-а, я сама!
   Люська только хлопала глазами. А чего она такого сказала?
   Марфа Николаевна унеслась быстро и шумно, точно стайка кобылиц, и вернулась так же быстро и звучно. В ее руках болтался старый «дипломат» Алекса, но сейчас на нем красным маркером был нарисован яркий крест, и все должны были понимать, что это есть аптечка. Правда, черный «дипломат» смотрелся даже с крестом не слишком жизнеутверждающе, но зато сама повариха выглядела выше всякой критики. Она была облачена в накрахмаленный белый халат, который торчал на ней колом, и жутко себе нравилась. Еще в своей комнате она оглядела себя с ног до головы в зеркало и пришла в восторг. Как же это так получилось? Она всегда добивалась того, чего хотела, а вот стать врачом так и не сподобилась? А все мамочка! Это она настояла, чтобы способная дочка Марфуша поступила в кулинарное училище! «Зато никакой голод тебе не страшен будет! – всегда говаривала она. – Всю жизнь возле мяса работать будешь. И маслице, и сахар – все под рукой!» Марфа ее послушалась, а ведь ее всегда тянуло к медицине. Ну что она теперь – повариха и только, всегда в фартуке, всегда взмыленная, провонявшая рыбой и чесноком. А если бы была доктором! Ей так к фигуре идет белый халат! Ну прям модель! Грудь от бедра, руки с маникюром (она бы не поленилась в парикмахерскую бегать), и ноги видать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация