А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Антропологические матрицы XX века. Л. С. Выготский – П. А. Флоренский: несостоявшийся диалог – приглашение к диалогу" (страница 36)

   Дискуссия

   Юрий Вячеславович Громыко. Спасибо большое… Пожалуйста, какие есть вопросы, соображения, высказывания?
   Олег Игоревич Генисаретский. А вот к какому жанру, к какому слою знания относите вы тот текст, который нам поведали? К философии, к богословию? Андрюшков – он кто в этом тексте?
   Андрей Александрович Андрюшков. Я себя определяю как христианского философа. В значении этого понятия, которое вводил Иоанн Кронштадтский8.
   О.И. Генисаретский. Иоанн Кронштадтский не был философом и поэтому не сталкивался с философией и вообще с этой реальностью разделения знаний. А в свете той безосновательной критики, которой я христианскую психологию подверг, это же распространяется и на христианскую философию. Философами называли себя кто у нас? Кирилл – славянский учитель – Философ в рамках апостольской мысли. Как вы себя позиционируете?
   А.А. Андрюшков. Вот именно таким же образом. Понимаю, что сразу возникает вопрос о моей дерзновенности, но по-другому я не могу.
   Ю.В. Громыко. К тому же важна определенность жанра, потому что, если вы будете настаивать на богословской составляющей, вас одним образом будут критиковать…
   А.А. Андрюшков. Я различаю разные пространства знаний.
   О.И. Генисаретский. Вот этот текст к чему относится?
   А.А. Андрюшков. Этот текст относится именно к христианской философии как к определенного типа апостольской работе.
   О.И. Генисаретский. Апостольская работа вероучительна…
   А.А. Андрюшков. Она благовествующая.
   Ю.В. Громыко. Просто тут тогда возникнет следующий вопрос – о полномочиях. Вы что требуете? Получается, что мы должны либо поклониться все, либо часть из нас должна сказать анафему и выйти – в этом вопрос. Либо какие-то начать задавать гуманитарные бесконечно рефлексивно разбирающие, связанные с необходимостью уяснения вопросы.
   А.А. Андрюшков. Я сказал, как я определяюсь. Если это мешает как-то определить свое отношение к тому, что я сказал, то скажите, какое вам требуется самоопределение.
   Ю.В. Громыко. Пожалуйста, какие еще есть вопросы, комментарии, отношения?
   О.И. Генисаретский. А вот прокомментируйте, пожалуйста, вот какое суждение. Вы высказали удивление по поводу преткновенности или, как вы сказали, непоколебимости, да? То есть это ровно то же самое, что декартовская достоверность – результат антропологического синтеза, который в культуре произошел. Там исходной является достоверность всякого знания, а здесь – непоколебимость веры, просто один к одному одновременное такое проявление. Что вас тут удивило?
   А.А. Андрюшков. Меня удивило то, что основой.
   О.И. Генисаретский. Cogito ergo sum.
   А.А. Андрюшков. Все правильно. Возникает вопрос – это самое принципиальное, – вопрос о том, что самоопределение и непоколебимость и твердость – они основываются не на чем ином, как на внутренней уверенности, то есть на самом себе, и поэтому не позволяют различать духов.
   О.И. Генисаретский. Прежде чем различать духов, нужно признать, что субъективность по Декарту или, как вы сказали, личностность – антропологический синтез – состоялся. На сцене жизни появилась эта фигура. Лицо, учрежденное в Новом Завете, состоялось. И, как состоявшееся, оно пользуется правами свободы. Декарт говорит: «Достоверно, а потому истинно, уверовано, а потому – верно». Поэтому слово «субъективный» здесь просто путает. То есть вы все это как-то относите к такому историософскому факту, что в истории мира состоялось событие – появилась Личность на горизонте деятельности, культуры и т. д.?
   А.А. Андрюшков. Я считаю, что из этого можно выйти на некоторые представления об индивидуальности и очень жесткой индивидуальности, но на Личность отсюда выйти невозможно.
   О.И. Генисаретский. Что значит выйти? Это не Декарта толковать.
   А.А. Андрюшков. Декартова (и Лютерова) субъективность – это не Личность. С моей точки зрения, в лучшем случае это утверждение самосознания своего.
   О.И. Генисаретский. У личности как у самости и появилось самосознание. В лучшем случае оно появилось впервые в истории. Понимаете, какое дело? Это же изобретение, учреждение христианское – наконец-то оно состоялось. Вот Амвросий еще не мог читать про себя, а в школе начинают учить этому… Произошел какой-то космический переворот. Это же достижение не чье-нибудь, а Нового Завета! К этому надо как-то отнестись.
   А.А. Андрюшков. Понимаете, я так скажу. Преподобный Максим Исповедник, когда ему говорили, как же, если уже и обе Церкви воссоединились, а ты один не присоединился, когда, наконец, римский папа его все-таки предал в его стоянии и вере, он сказал: «Хоть весь мир воссоединится, весь мир причастится, я не причащусь!» Это личностное самосознание.
   О.И. Генисаретский. За что ему отрубили руку.
   А.А. Андрюшков. За что ему отрубили руку.
   О.И. Генисаретский. Наконец учреждена форма жизни, в которой руки не отрубают за суждения.
   А.А. Андрюшков. И поэтому цена этого самоутверждения сразу понизилась.
   Ю.В. Громыко. Как это – понизилась?
   О.И. Генисаретский. А что, нужно обязательно головы сечь, чтобы она хоть какая-то была?
   Ю.В. Громыко. Вот тут, мне кажется, вы просто поменяли все местами. Если можно, я бы тоже высказал свое отношение.
   Не случайно возник вопрос про Декарта, потому что в философской рефлексии есть несколько представителей, скажем, фихтеанской трансцендентальной философии, которые утверждают, что если сравнивать Декарта и Лейбница, то получается парадокс. Декарт в какой-то мере действительно провозвестник Лютера, только в другой установке, и с этой точки зрения полная полярность Лейбницу. Существует даже такая гипотеза: Декарта, видимо, немножко измучил Де Флеш – иезуитский колледж, и он настолько от этого всего устал, что вообще работать с некоторыми сложными континуальными рядами сомнительного и несомнительного, о чем говорил Лейбниц, для него просто стало невозможным.
   Очень интересный аргумент появляется в другом. Если говорить в том стиле, в котором говорил Олег Игоревич в своем первом докладе, то проблема заключается в следующем: сужается или, наоборот, расширяется пространство поиска человека, в том числе поиска разных вещей – обретения очевидности, обретения собственной веры, или это пространство по тем или другим причинам сплющивается до точки? Это здесь имеет смысл обсуждать с точки зрения гуманитарной рефлексии: с одной стороны, как ту или иную гуманитарную стратегию, с другой – расставлять безусловно некоторые ценности. И с этой точки зрения мне кажется, что безусловно более позитивным моментом является возможность расширения самого пространства, в котором человек может в том числе обретать и веру.
   Здесь возникает очень известная проблема. Она хорошо проработана: Лев Шестов, американские «отцы-пилигримы». Соответственно, протестантская этика – вот эта вся часть.
   А с другой стороны, возникает еще один, совершенно иной пласт, связанный с проблемой гуманитарных стратегий, где при определенной работе у человека возникают новые возможности, в том числе пройти путь, двигаясь от неверия и сомнения, обрести его, а не сразу его предъявить. Это первый момент, который мне представляется очень важным. Потому что, мне кажется, очень просто в данной ситуации встать на позицию католических философов и просто закрестить Лютера как дважды беса, не увидев за этим и не рассмотрев, собственно, определенную гуманитарную стратегию, как мне представляется. Потому что она тоже в этом смысле ценностна. В том числе и с обратным перевертышем – с предистинацией, где я сразу должен в себе обнаруживать эту веру как некоторый, так сказать, движущийся убежденный автомат, нисколько не оставляя возможности и моментов для некоторого поиска и сомнения.
   Хотя опять-таки здесь возникает вопрос: а как должно быть ограждено и простроено само это пространство, где я могу двигаться? Потому что, как мы знаем, по утверждению Федора Михайловича Достоевского, «человек очень широк», и как только возникает некоторая неструктурированная плоскость, она сразу может приобретать просто обратные знаки. Это вот первый момент, который здесь возникает и требует отношения.
   Второй момент связан совсем с другим, с проблемой философии культа о. Павла Флоренского, и вообще с литургической мыследеятельностью, где мне тоже видны эти сближения, я даже вчера об этом спрашивал, упомянув в связи с этим работу Бальтазара «Космическая литургия», к сожалению на русский язык не переведенную. В этой книге Бальтазар огромное значение придает Максиму Исповеднику и вообще идее, которая впервые у Максима прозвучала и развернулась, что литургическая деятельность покрывает и все космическое целое, его освящает и создает условие для некоторых бесконечных горизонтов и новых свершений для самого человека и для включенности его в эту литургическую деятельность, ее цикл.
   Но здесь возникает следующий, очень, на мой взгляд, сложный вопрос, связанный с тем, как вы расставляете акценты по поводу антроподицеи. Мы понимаем, и вот сейчас в новой редакции «Философии культа» это еще в большей степени будет показано, что в своем генезисе, на чем настаивал о. Павел, практически все деятельности выводятся или отпочковываются от философии культа, от литургической деятельности. Но в современном поле деятельности они как бы расходятся, возникает проблема независимости и качества знания. И здесь в том числе проблема творчества в каждой из этих деятельностей начинает ставиться по-другому, т. е. ее невозможно, на мой взгляд, в результате некоторого генетического редуцирующего умозрения просто тут же свести к истокам. И с этой точки зрения проблема эстетической деятельности, связанная прежде всего с иконосозидающей, иконотворческой деятельностью, – это совсем другое, нежели иные типы эстетической деятельности, которые не связаны с иконописью. Генетическое прослеживание корней и современное поле самоопределения со всей отчетливостью не совпадают. И поэтому вот здесь наиболее важна расстановка этих акцентов, потому что в какой-то мере в этой второй точке вас можно понять очень странно: что для того, чтобы осуществлять гуманитарное суждение здесь и теперь, нужно обязательно осуществлять некоторое генетическое сведение размышления и там обнаруживать некоторый корень. Наверное, вы этого не имели в виду, но есть в том числе возможность и такого понимания. Спасибо.
   Пожалуйста, какие еще есть высказывания, суждения?
   Х.Х. Не могли бы вы уточнить, на основании чего вы сделали вывод, что из антроподицеи Флоренского вытекает объединение Западной и Восточной Церквей? И различаете ли вы учение о единстве Церкви и вопрос об объединении церквей?
   А.А. Андрюшков. Я этот вывод сделал на основании того утверждения, что, с моей точки зрения, антроподицея – это не просто особый жанр философствования, а это, по сути дела, домостроительное деяние Церкви, оправдание человека и осуществление оправдания человека. И в этом плане оно противостоит тому, что реально происходит, а именно процессу осуждения и изничтожения человеческого как такового. По сути, война против человека всегда ведется, и это реальность, с которой Церковь имеет дело. Перед лицом этой реальности, перед лицом этого масштаба, в котором она разворачивается, возникает вопрос об объединении Западной и Восточной Церкви. Я его специально ставлю не в догматическо-вероучительном ракурсе, а с точки зрения того, что эти две Церкви выступают на одном фронте. Они на самом деле стоят вместе, рука об руку, и их взаимная вражда требует ответа на следующий вопрос: с точки зрения космического домостроительного Дела Церкви что важнее – разобраться друг с другом или осуществлять свою миссию в мире?
ПРИМЕЧАНИЯ
   1 Ханс Урс фон Бальтазар. Достойна веры лишь любовь. – М.: Истина и жизнь, 1997. – С. 62.
   2 П.А. Флоренский. Собрание сочинений в 4-х тт. Т. 2. – М.: Мысль, 1995. – С. 133.
   3 Там же.
   4 Христианское вероучение. Догматические тексты учительства Церкви III–XX вв. – СПб.: Издательство св. Петра, 2002. – С. 356–357
   5 Деяния Вселенских соборов. Т. VII. Собор Никейский 2-й, Вселенский седьмой. – Казань, 1891. – С. 78 и 296.
   6 Из богословского наследия о. Павла Флоренского // Богословские труды. Сб. 17. – М.: 1977. – С. 100–126.
   7 П.А. Флоренский. – Собр. соч. Т. 2. – С. 383–384.
   8 Св. Праведный о. Иоанн Кронштадтский. Христианская философия. – СПб.: 1902.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 [36] 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация