А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жанна д’Арк. «Кто любит меня, за мной!»" (страница 4)

   ШИНОН

   Сколько можно ждать встречи с дофином, ну сколько? Чего ради они так торопились? Чтобы вести бесконечные беседы со священниками или сохнуть от тоски в убогой гостинице? А что, если Карл и вовсе решит не принимать ее? Мало ли разных ясновидящих пытается заработать деньги на своих прорицаниях? У дофина положение хуже некуда, ему что ни скажи, все будет выглядеть пророчеством, вот и тянутся к Карлу желающие поживиться…
   Хотя живиться давно нечем. Кажется, самый бедный при дворе дофина… сам дофин! Несчастный Карл задолжал всем: придворным, поставщикам, даже поварам и сапожникам! Что держит придворных при нем? Только надежда выманить последнее, что есть – остатки земель Буржского королевства, которых уже совсем немного. Париж в руках у англичан, со всех сторон наседают то они, то бургундцы, рвут у Франции куски, скоро совсем ничего не останется. И рядом с Карлом только те, кому либо бежать некуда, либо есть надежда перед побегом прихватить еще что-то. Дни королевства, как и самого короля, казалось, сочтены.
   Но Жанне не до этого, она не задумывалась о богатстве или бедности дофина совсем, она должна добиться встречи с Карлом, чтобы сказать бедолаге, что именно его Господь видит королем Франции. Откуда такая уверенность, Жанна не знала сама. Она рассуждала просто: а как же иначе, ведь единственный королевский сын – Карл, кому же еще быть королем, не англичанину же?
   И вдруг эта встреча… Появление поздно вечером знатного господина, даже не назвавшего своего имени… правда, его слуга сказал: «Барон Жиль де Ре», но что это значило?
   Было от чего не спать ночь.
   В королевском замке шла своя беседа. Дофин все никак не мог решиться позвать ко двору эту деревенскую девчонку, возомнившую себя спасительницей Франции. Было странным, что она не требовала ни денег, ни каких-то поблажек, ничего не обещала, кроме разве главного – спасти всех и короновать самого дофина. Может, это просто хитрая игра? А что, если она связана с англичанами или бургундцами? Этот ее Домреми совсем на краю, вокруг земли Филиппа Бургундского, поди разберись, кто что задумал.
   Свои сомнения дофин излагал (в который уже раз!) епископу Реймсскому, бывшему у него канцлером, монсеньору Реньо де Шартру. Если честно, то Реньо до зубовного скрежета надоели сомнения и нерешительность Карла, сам живет словно дохлая рыба и другим действовать не дает! Хотя епископ подозревал, что не все так просто и у дофина под маской вечной сонливости прячется острый ум и сильная хватка. Зачем тогда маскируется? Просто так легче выжидать. А выжидать дофину приходилось: не имея средств, что можно поделать? Деньги давали либо (взаймы) придворные вроде де Тремуйля, либо теща Иоланта Арагонская, взамен требовавшая беспрекословного подчинения, либо их приходилось попросту выбивать из оставшихся немногих и без того разоренных земель. Смешно сказать, дофин вынужден едва ли не устраивать набеги на собственные владения, чтобы заполучить средства для уплаты процентов (всего лишь процентов!) по долгам тому же Тремуйлю. Королева Иоланта денег для Тремуйля не давала категорически, она оплачивала значительную часть расходов на армию и на хоть какую-то жизнь королевского двора, но не больше.
   Оставался вопрос: как долго это будет продолжаться? Сам дофин, так и не став королем, мог попросту удрать на юг, превратиться в графа небольшого графства, его там не тронут, а что делать остальным? У Реньо де Шартра его епископство в Реймсе, который в руках у сторонников англичан. Что за епископ без паствы? Откуда в таком случае брать средства на жизнь?
   Реньо всеми силами пытался заставить дофина проснуться или хотя бы сделать вид, что проснулся, и освободить часть потерянной территории. Надо сказать, это делал не один епископ, барон Жиль де Ре даже денег дал на пополнение армии. Но если ее держать в Шиноне, не трогаясь с места, то средства барона скоро кончатся, а ничего не изменится. Тут весьма кстати объявилась очередная ясновидящая (или слышащая?), и теперь Реньо настойчиво подталкивал дофина к мысли принять у себя девицу, решив, если Карл согласится, помочь этой красотке произвести на него нужное впечатление.
   Дофин сидел в глубоком весьма потрепанном кресле, закинув ногу на ногу, отчего его фигура казалась еще более нелепой. На фоне большой спинки кресла было почти не видно лица, выделялся только знаменитый нос Карла, и из-за подлокотников наружу торчала пара тощих лодыжек в таких же потрепанных туфлях. Епископ мысленно усмехнулся: то ли дело шамбеллан де Тремуйль, под тем не видно самого кресла!
   Карл тянул своим сонным голосом:
   – Бодрикур из Вокулёра прислал весьма лестные отзывы о ней. В этом городишке все поверили в ее предназначение. Я не должен верить, но и я верю! Простая деревенская девчонка проехала через земли, занятые бургундцами, и не пострадала… Невольно приходит мысль, что все это подстроено. Вдруг это провокация, чтобы оголить Шинон и напасть?
   – Да, это возможно, – согласился епископ. – Но вы можете задать ей вопрос и не один, ответ на который знаете только вы.
   – Зачем?
   – Ваше Высочество, если ее миссия от Господа, то ей будет подсказано о ваших тайных молитвах Господу.
   Карл резко поднялся, зашагал по комнате, нелепо выбрасывая тощие ноги. Ни пригожестью, ни изяществом дофин не отличался, скорее напротив. Длинный нос, тощая, нескладная фигура, какая-то забитость во внешнем виде. Неудивительно, если от тебя отрекается собственная мать, объявляя незаконнорожденным, со всех сторон нападают враги, а денег нет даже на то, чтобы оплачивать услуги поставщиков продуктов, и без конца приходится брать в долг у придворных! Столько унижений, сколько перенесли Карл и его супруга Мария, едва ли выпало любому другому монарху. Эти лишения не сделали дофина сильней, он словно согнулся раньше времени, потускнел и явно желал бы стать невидимым…
   – Мои тайные молитвы несложно угадать, подозреваю, что вы их все знаете наперечет!
   – Я – возможно, мне довольно просто понять, что именно вас заботит, тем более сейчас. А она? Едва ли ваши проблемы столь хорошо известны в деревне на Маасе.
   – Об этом можно быстро узнать, прожив здесь пару дней!
   – Вы думаете, кто-то из придворных станет беседовать с деревенской девчонкой о денежных проблемах дофина? Кроме того, неужели у вас нет тайной молитвы? Пусть скажет о ней.
   Карл метнул на епископа взгляд, явно подтверждающий наличие такой тайной мольбы к Господу. Тот быстро опустил глаза, чтобы дофин не понял, что и о ней прекрасно осведомлен епископ. Чего уж тут, несложно догадаться, что Карл просил стать наконец королем и не являть собой посмешище для всего мира. Реньо знал и еще об одной, той, о которой Карл не говорил даже на исповеди, зато однажды покаялась его супруга Мария. Епископ решил, что пора воспользоваться этим знанием. Совесть из-за использования тайны исповеди де Шартра не мучила, потому что делать это он собирался на благо самого дофина, Франции и, конечно, матери-Церкви.
   Дофин осторожно поинтересовался:
   – Вы думаете, мне все же стоит ее принять? Может, собрать по этому поводу Совет? Что скажет шамбеллан де Тремуйль?
   Что скажет Тремуйль, епископ знал и безо всякого Совета – будет против. Нынешнее положение, при котором долг дофина шамбеллану рос не по дням, а по часам, Тремуйля очень устраивало, он не захочет ничего менять. Даже средства, которые кузен Тремуйля Жиль де Ре барон де Лаваль ссудил дофину на наем и содержание армии, большей частью ушли в карманы шамбеллана. Все это понимал епископ, но открыто возражать ближайшему помощнику дофина смерти подобно, действовать следовало осторожно.
   – Ваше Высочество, едва ли стоит по поводу деревенской девчонки собирать Совет, слишком много чести. А вот с шамбелланом посоветоваться, несомненно, стоит. Господин де Тремуйль весьма опытен в делах, к тому же его поддерживает кузен Жиль де Ре…
   Упоминание барона Лаваля, благодаря подачке которого Карл смог хоть чуть передохнуть и заплатить долги поварам и обувщикам, было бальзамом на душу дофина. Он кивнул:
   – Возможно, нужно посоветоваться и с ним.
   Этого только не хватало! Что за дурацкая привычка все превращать в бесконечные советы, сомнения и забалтывание! Невыносимо хотелось взять Карла за плечи и хорошенько встряхнуть, но епископ сдержался и здесь, он совсем не желал привлекать к делу слишком самоуверенного барона, однако выхода не было. Важно кивнув, де Шартр согласился. Получался малый Совет, но это все равно легче, чем множество глупцов, которым нужно долго вдалбливать, что, сидя, сложив руки и вздыхая, вообще ничего не добьешься!
   Для себя епископ решил предварительно поговорить с шамбелланом и даже с бароном, чтобы потом не было сюрпризов. А еще поутру отправить к девчонке своих людей, подробно разузнать все, что смогут, тоже во избежание неприятностей. Главное, чтобы она не оказалась ведьмой и не сглазила (прости, Господи!) и без того едва живого Карла!
   Бартоломи, выслушав подробный инструктаж своего хозяина и сделав нужные покупки, спешил к той самой деревенщине, которую барону приспичило представить ко двору! За ним шла одна из ловких служанок, прекрасно знавших многие правила двора и способная помочь девчонке превратиться в хоть какое-то подобие придворной дамы.
   Они уже повернули на улицу, на которой стояла гостиница, как Бартоломи резко подал назад за угол, потащив за собой и Генриетту.
   – Что? – испугалась та.
   – Люди епископа… Чего нужно этим попам у девчонки? Неужто и Шартр тоже поверил в ее исключительность?
   Но спрятаться все же не успели, видимо, священники заметили Бартоломи, правда, не подали виду, поспешив в противоположном от него направлении. Однако… деревенщина становилась популярной не только в народе…
   – Зачем приходили к тебе священники?
   Девушка только пожала плечами:
   – Почему я должна отвечать?
   – Ты забыла, что вчера говорил барон де Лаваль?
   – Барон запретил рассказывать о его собственном визите. Я им не сказала, но почему я должна рассказывать вам о визите других?
   Это было логично, но не слишком понравилось Бартоломи. Мало того, девица оказалась неимоверно упрямой! Она спокойно выслушала подробное объяснение того, как выглядит дофин, повторила главное сама, чтобы не забыть, удивляясь, зачем это нужно, но когда дело дошло до переодевания в новое платье, запротестовала:
   – Я останусь в мужской одежде!
   Бартоломи, не стесняясь, выругался:
   – Какого черта?! Тебе же сказано, что надо выглядеть прилично!
   – Я не красивая игрушка и явилась не для того, чтобы ублажать взгляды придворных! Не нравится, пусть не смотрят и ваш барон тоже!
   «Ого!» – мысленно ахнул Бартоломи, честно говоря, не представляя, что делать дальше. Никакие разумные убеждения не помогли, упрямица стояла на своем. Оставалось только покинуть красотку, обещая прийти завтра, если, конечно, барон будет настроен продолжать общаться с ней.
   Но когда слуга был уже у двери, Жанна вдруг тихо спросила:
   – Вы умеете читать?
   Бартоломи искренне удивился, как можно не уметь читать, будучи помощником самого образованного человека при французском дворе?
   – Да.
   – Прочтите, что здесь написано… – Девушка протянула ему какую-то записку.
   Жестом отправив из комнаты пришедшую с ним служанку, Бартоломи взял листок. С первых слов он понял, что принесено это теми самыми священниками, что побывали у девчонки до него. Речь шла о некоей небольшой тайне дофина, которую советовалось использовать в предстоящей беседе с ним.
   Прочитав вполголоса содержание, Бартоломи поинтересовался:
   – Запомнила? Теперь сожги.
   В глазах девушки, которые она подняла, были легкое недоумение и даже испуг. Стало смешно:
   – Чего ты испугалась? При дворе всегда так – одни выдают тайны других ради своей выгоды.
   Хотя, если подумать, какая выгода может быть от того, что девчонка узнала небольшой секрет о дофине? И тут до Бартоломи дошло – не один барон де Ре старается, чтобы эта малышка произвела нужное впечатление на короля! Хорошо это или плохо для девушки, непонятно, но, похоже, она влипла в серьезную историю со своими пророчествами.
   Бартоломи так и сказал глупышке. Та чуть побледнела, но дернула головой:
   – Я ничего не пророчествую! Я просто хочу снять осаду Орлеана и короновать дофина.
   – А почему дофина? – Бартоломи решил хоть таким способом попытаться подсказать Господу о возможной замене фигуры будущего короля Франции.
   – Королевство принадлежит Господу нашему, но он решил сделать королем именно дофина.
   – Вот и я о том же! Чего дофина-то?! Других получше не нашлось?
   В глазах девчонки мелькнул ужас, как можно обсуждать волю Господа?! Бартоломи замахал руками:
   – Ладно, ладно, я не против, пусть коронует дофина. Ты все запомнила? Сможешь узнать Карла среди придворных?
   – А разве он будет не на троне?
   – Может, и нет!
   Жанну допустили на королевский прием на следующий день. Одета она была в одежду пажа, барон в ответ на возмущение Бартоломи махнул рукой:
   – Пусть рядится хоть в шутовской наряд, лишь бы понравилось дофину.
   Но все же отправил слугу купить девчонке что-нибудь подходящее. Сам Бартоломи все больше проникался симпатией к подопечной, она ничего, хотя и строптива. А главное, укреплялась вера в то, что Господь мог именно эту дуреху избрать для своего промысла! К девчонке словно не прилипало ничто плохое, а все запутанное и темное становилось простым и ясным. Бартоломи вздыхал: вот у кого совесть, должно быть, чиста, как первый снег! Становилось даже чуть завидно…
   Перед тем как послать за девушкой, дофин выдержал еще один разговор. На сей раз присутствовали главные заимодатели Карла кузены Жорж де Тремуйль и Жиль де Ре барон де Лаваль. Недовольный Тремуйль пыхтел, пытаясь придумать, как бы все оставить по-старому. Красавец Жиль де Ре держался спокойно и независимо, хотя все понимали, что ему не все равно, конечно, барон переживал, чтобы ссуженные дофину деньги не пролетели впустую.
   Пока ожидали запаздывавшего Тремуйля, епископ отвел Жиля де Ре к окну, словно расспрашивая о недавней поездке. Дофин сидел в полудреме, привычно глазея на огонь. После нескольких почти ничего не значащих фраз о дороге и впечатлениях, к которым Карл еще как-то прислушивался, де Шартр вдруг тихо поинтересовался у Жиля де Ре:
   – Что делал ваш слуга у девчонки нынешним утром?
   Смутить барона вопросом не удалось, спокойно пожал плечами:
   – То же, что и ваши люди, – пытался понять, чего она стоит.
   – Понял?
   Епископ ожидал, что Жиль ответит, мол, у слуги и спросите, но тот вдруг глянул прямо в глаза:
   – Понял. Мне от нее нужно то же, что и вам. Она должна повести за собой войска, чтобы освободить хотя бы Орлеан и Реймс. Разве не о том печетесь вы?
   – А вам зачем?
   – Во-первых, жаль Францию. Во-вторых, хочу получить от дофина обратно то, что ссудил ему.
   Несколько мгновений епископ, не ожидавший такой откровенности от барона, размышлял, потом, задумчиво глядя в окно на бегущие по весеннему небу легкие белые облачка, спросил:
   – А если она поведет не туда, куда нужно? Или вообще будет убита в первом же бою?
   – В ваших интересах подсказать дофину, чтобы рядом с этой девчонкой постоянно находился я.
   – Вы?! – Епископ был настолько поражен, что произнес слово слишком громко, вызвав интерес дофина.
   – О чем вы там спорите?
   Жиль де Ре успел отреагировать чуть быстрее епископа:
   – Монсеньора удивляет, что я сам собираюсь участвовать в наступлении на Орлеан, если Ваше Высочество решит его начать.
   – А что тут удивительного? Барон – прекрасный военачальник, ему вполне можно доверить любую армию.
   Жиль мысленно добавил: «Особенно ту, которую я сам оплатил!»
   Договорить им не позволило появление шамбеллана Тремуйля. С шамбелланом явился еще один непременный участник Советов, сенешаль де Гокур. От старика мало что зависело, и было непонятно, зачем Тремуйль притащил его с собой, разве что для придания видимости расширенного Совета. Впрочем, никто не возразил.
   Но стоило зайти разговору о цели собрания, как всех поразил дофин, он вытащил из складок своего мешковатого кафтана какое-то письмо и, усмехнувшись, показал остальным:
   – Знаете, что мне прислала эта девица? Она написала, что узнает меня среди придворных, даже если я спрячусь! Ну не самоуверенность ли?!
   Жиль де Ре встретился глазами с епископом и на его немой вопрос только пожал плечами, но, похоже, эта демонстрация неведения ни в чем де Шартра не убедила.
   Тремуйль захихикал, ему понравилась мысль спрятать дофина, а самому сесть на его место.
   – Что ж, мы можем устроить ей такую проверку!
   Губы Карла тронуло подобие улыбки, а Жиль немного засомневался, верно ли сделал, подбросив такую идею дофину и его любимцу. Но отступать поздно, потому вечером Бартоломи снова поспешил к Жанне и снова едва не попался на глаза помощникам епископа.
   Девушка удивлялась, почему этот высокомерный барон и епископ так пекутся о том, какое впечатление она произведет на дофина? Чего им от нее нужно? Барон честно сказал, что доверит ей войско, а чего хочет епископ? Оставалось только гадать.
   Когда наступило время ехать в замок, Жанну вышли провожать все ее друзья и просто масса сочувствующих горожан. Раздавались голоса:
   – Дева, ты скажи дофину, что мы поможем…
   – Скажи, что надоело не быть хозяевами в своей стране…
   – Мы погоним годонов, только пусть отправит нас воевать против захватчиков…
   – Надо помочь Орлеану.
   Жанна только кивала и обещала все передать. Если, конечно, у нее будет такая возможность. Бартоломи при встрече снова повторял и повторял про длинный нос дофина, его тощие ноги и нелепую походку, словно Жанне предстояло разыскивать Карла среди толпы чужих людей. А еще напомнил, чтобы не подавала вида, что знает барона, если где встретит.
   Девушка не стала говорить, что примерно то же говорили и посланцы епископа, рассказывали о внешности дофина и просили никак не упоминать об интересе к ней прелата.
   Странно, похоже, оба очень стараются, чтобы Жанна понравилась дофину и при этом тот не догадался о поддержке. Нет, девушке совсем не хотелось жить при дворе, где все так запутано и даже добрые дела делаются тайно. Подумав об этом, она хмыкнула: и на прием-то с трудом допустили, не то что жить. Теперь ей было ясно, что постарались и барон, и епископ, значит, чего-то ждут от нее и будут требовать позже. Решив ничего не делать против своей воли, ведь она им ничего не обещала, кроме разве не рассказывать о них самих, Жанна постаралась вернуться мыслями к предстоящему приему.
   Вовремя, потому что они уже прибыли и поднимались по каменным ступеням лестницы. Впереди, как у настоящей придворной дамы, шел, освещая дорогу, факельщик. И дверь перед ней открыли, едва успела подойти, и путь показывали. На мгновение Жанна даже зажмурилась: она в королевском замке и принимают ее, как знатную даму! Могла ли об этом мечтать Изабелла Роме или та же Манжетта? Жанне стало даже жалко подружку, не удостоившуюся такой чести.
   И снова долго размышлять не пришлось, перед ней распахнулись двери зала приемов. Сопровождавший девушку граф Вандом повел рукой:
   – Прошу…
   Ее никак не объявили, потому что было неясно, что, собственно, говорить, но все равно, все головы повернулись к входу. Первым желанием самой Жанны было броситься обратно, видно почувствовав это, граф встал почти за ее спиной и даже чуть подтолкнул вперед.
   Шагнув через порог, Жанна снова замерла. В зале светло, как днем. Множество факелов горели на стенах, их пламя отражалось в немыслимом количестве украшений, золоте и драгоценных камнях… И лица… лица… лица… Почти на всех любопытство с оттенком презрения. Она была диковинкой, на которую пришли поглазеть, деревенщиной, прихотью судьбы занесенной ко двору, а потому смешной и нелепой.
   Никто не собирался представлять ее королю, напротив, большинство с любопытством и издевкой ждали, как поступит девушка. Жанна с трудом взяла себя в руки, нет, она не для того приехала из Домреми в Шинон, чтобы развлекать придворных! Ей надо встретиться с дофином и сказать, что Господь именно его избрал для правления Францией! А еще поторопить будущего короля, не то бедный Орлеан погибнет! И ради этого Жанна готова сама разыскивать дофина среди толпы разряженных придворных. Чем девушка и занялась.
   Она медленно пошла к центру зала, вглядываясь в лица. Бартоломи и посланные епископом люди так четко описывали каждую подробность лица и фигуры Карла, что ошибиться трудно, но через несколько шагов Жанну стало охватывать отчаяние – никого похожего она не видела. Зато толстяк с необъятным пузом упорно лез на глаза, словно стараясь привлечь к себе ее внимание. Он одет богаче всех, роскошная шуба, множество перстней на всех пальцах, массивная золотая цепь на шее…
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация