А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жанна д’Арк. «Кто любит меня, за мной!»" (страница 16)

   – Если Дева выскажет, что желает, я выполню любые просьбы (кто сказал, что немедленно?), даже если их несколько.
   Вокруг восторженно зааплодировали, щедрость нового короля поистине не знает границ! Жанна кивнула:
   – У меня одна просьба…
   Господи, неужели действительно испоганит праздник требованием броситься в седло и мчаться на Париж во главе войска? Но сегодня и войско тоже никуда не пойдет, с раннего утра на сотнях вертелов жарятся, в сотнях печей парятся тысячи кур, кроликов, баранов, даже быков, люди будут есть и пить весь день столько, сколько в них влезет. Напрягся даже барон де Ре, досадуя, что не предупредил Деву. Но Жанна попросила то, чего никак король не ожидал:
   – Ваше Величество, я прошу освободить жителей моей деревни от податей, им пришлось очень нелегко в последние годы… Это деревни Домреми и Грё.
   На мгновение установилось молчание. Даже Карл не сразу понял, о чем она, потом недоуменно пожал плечами:
   – Да ради бога! И это все?
   Только бы не начала про освобождение! Нет, не стала, то ли понимая, что не время и не место, то ли просто считая это само собой разумеющимся. Жиль для себя решил, что второе, и был прав.
   Праздник вылился на улицы города, беднота пировала, славя нового короля Франции, Деву и 17 июля 1429 года, когда это все произошло.
   В Реймсе Жанна испытала два потрясения. Первое было связано с… отцом. Она даже не поверила своим глазам, когда в толпе по пути в собор увидела Жака Д’Арка и Дюрана Лассаля! Несколько раз обернулась, чтобы убедиться, что это не снится, даже ущипнула себя. Но долго смотреть не получилось, толпа напирала, и отца с дядей оттеснили от виновницы торжества. Народ искренне считал именно Деву главной в коронации.
   Девушка повернулась к Жану д’Олону:
   – Там мои отец и дядя, найди их после коронации. Жак Д’Арк и Дюран Лассаль, они не могли остановиться в богатой гостинице, ищи там, где победнее.
   Оруженосец пригляделся к своей госпоже:
   – Боишься?
   Та со вздохом кивнула:
   – Боюсь. Я ведь удрала из дома без спроса…
   – Думаю, за сегодняшний день они тебя простят.
   Оруженосец Жанны действительно быстро разыскал ее родных. Хорошо помнивший намерение племянницы короновать дофина в Реймсе, Дюран настоял, чтобы они отправились сразу туда, отец и дядя присоединились к армии еще в последний день перед Реймсом, но не решились подойти к девушке на виду у всех, вдруг не признает? Жана и Пьера им разыскать не удалось. Жак и Дюран радовались хотя бы тому, что увидели девушку здоровой и почитаемой. Вот этот восторг, который вызывала Жанна у горожан, их готовность просто нести ее вместе с конем на руках, всеобщая радость от одного только появления Девы особенно смутили Жака. Его девочка так любима людьми? Значит, Жаннетта права, она действительно посланница Господа? Д’Арк чувствовал не просто смущение перед собственной дочерью, но и большую толику вины за то, что не поддержал ее. А как он мог? Стоило вспомнить страшный сон Изабеллы, и сердце сжимала когтистая лапа ужаса.
   Реймс поразил родственников Жанны до глубины души. Огромные дома, соборы, особенно самый главный, словно кружевной, восхищали, но было и то, что не слишком понравилось: толпы на улицах, сквозь которые приходилось протискиваться, запах нечистот, горы которых лежали вдоль всех улиц, немолчный шум и гам с раннего утра до поздней ночи. Уже к вечеру первого дня оба решили, что жить в их Домреми и даже Вокулёре куда лучше, чем в Реймсе, каким бы прекрасным ни был его собор. Во время коронации обоих немилосердно затолкали, они чуть не потеряли друг друга и едва нашли свою гостиницу…
   Жак и Дюран окончательно убедились, что дома лучше, одно радовало: все же увидели Жаннетту, пусть и издали. Кажется, она заметила своих родственников, но вокруг девочки шумела такая толпа, что хоть кричи, не слышно. Вечером они сидели за столом в крошечной захудалой гостинице со странным названием «Полосатый осел», где остановились, и, жуя хлеб с луком, обильно сдобренные солью, обсуждали увиденное днем:
   – Нет, Жак, ты не прав, девочка узнала нас. Да только подъехать не смогла, ведь такая толпа. И потом, нельзя же бросить короля в такой ответственный момент, чтобы только приветствовать нас с тобой!
   Дюран был прав, Д’Арк и сам понимал это, но ему казалось, что дочь должна зазнаться, непременно должна. Лассар мотал головой:
   – Девочка осталась прежней, это наша Жаннетта, ее не собьет с толку и десяток королей.
   Занятые своими мыслями и разговорами, они не сразу обратили внимание, что вокруг неожиданно стало тихо. Просто к хозяину гостиницы, самому разливавшему вино многочисленным посетителям, обратился хорошо одетый человек с вопросом, не здесь ли остановились Жак Д’Арк из Домреми и Дюран Лассар из Вокулёра, которых разыскивает Дева. Хотя имя Девы произносилось в те дни то и дело, разговор привлек внимание окружающих.
   Владелец «Полосатого осла» радовался хорошему доходу, столько людей остановилось в его заведении, столько съедено и выпито за день! Не все же, как те двое в углу, едят один хлеб с луком! Многие раскошелились на вино вместо пива и на жареных каплунов вместо солонины. Хотя горожан и всех собравшихся в Реймсе в тот день накормили от пуза, наесться про запас еще никому не удавалось, а потому к вечеру проголодавшиеся люди снова потянулись к столам со снедью, теперь уже в своих домах или вот в таких постоялых дворах, гордо именовавших себя гостиницами, да еще и с забавными названиями вроде «Полосатого осла», «Голубой куропатки» или «Жирного омара». Никто из простаков никогда в жизни не видел полосатых ослов (правда, болтуны утверждали, что такие водятся в дальних землях) или голубых куропаток и понятия не имел, как выглядят омары, что жирные, что тощие. Это не мешало им пропускать стаканчик вина под хорошие разговоры и заедать чем попроще.
   Посетителей и без жильцов гостиницы было немало, и разговоров тоже, людям попросту не сиделось дома. Хотелось обсудить такое событие даже просто с незнакомыми. И все же появление оруженосца с флажком, как у Девы, привлекло внимание многих. А едва он стал разыскивать двоих из Домреми, родной деревни Девы, все разговоры сразу прекратились. Собравшимся стало жуть до чего интересно посмотреть на тех, кто жил в одной деревне с прославленной воительницей. Все головы повернулись в сторону Жака и Дюрана, гомон смолк.
   Хозяин гостиницы кивнул на сидящих в углу Жака и Дюрана:
   – Вот они.
   Лассар узнал Жана д’Олона. Оруженосец Жанны тоже сразу признал того, кто всего полгода назад привел девочку с горящими глазами в Вокулёр, обрадовался:
   – Дюран! Вас Дева ищет, приказала мне найти и привести.
   Достаточно только глянуть на Жака Д’Арка, чтобы понять, что это отец Девы, просто большинство людей не видели девушку столь близко, да и никак не ожидали, что отец столь уважаемой особы может быть просто одет и не находиться рядом с ней. На глазах обоих мужчин выступили непрошеные слезы, стараясь их скрыть, Дюран забормотал:
   – Я тебе говорил, что малышка нас не забыла…
   – Пойдемте, Дева ждет.
   Жак замотал головой:
   – Как мы можем прийти к той, что рядом с королем? Ты передай, что мы ее любим и уважаем… и почитаем…
   Оруженосец рассмеялся:
   – Ваша дочь совсем не изменилась, став столь важной особой. Для нее что король, что паж равноценны. Дева запросто разговаривает со всеми, а уж вас просила разыскать и привести поскорее. Она заметила вас еще на улице, но не могла остановиться, чтобы не сбить всю процессию. Пойдемте, она будет рада видеть родных.
   Потрясенные посетители «Полосатого осла» не верили своим ушам, отец и дядя Девы вот так запросто сидели рядом с ними и ели хлеб с луком?! А оруженосец сказал, что Дева ничуть не зазналась и просила поскорее привести родных!
   Хозяин гостиницы отказался брать с таких постояльцев плату за ужин, он сокрушенно мотал головой, досадуя, что не сразу понял, кто перед ним, и просил передать Деве, что народ ее поддерживает, а годонов обязательно прогонят прочь, тем более с такой воительницей. Жаку очень хотелось сказать, что он предпочел бы забрать свою девочку обратно в Домреми. Но отец прекрасно понимал, что если уж раньше Жаннетту не удалось удержать от безумного поступка, то теперь ее ничто не остановит. А сердце все сжимало дурное предчувствие. Жаннетта всегда на виду, ее же запросто могут убить!
   Пока шли к дому архиепископа, Жан рассказывал о приключениях и героическом поведении Девы. От упоминания ее ран у отца зашлось сердце, его маленькой Жаннетте было так больно! Зато они с удовольствием хохотали, услышав, как расправилась девушка с продажными женщинами и заставила даже жуткого сквернослова Ла Гира исповедаться, как, только завидев приготовления к штурму, испугавшись Девы, сдался Труа, как любят ее в армии и готовы штурмовать, если понадобится, любую неприступную крепостную стену, только бы Дева вела вперед!
   Отца и дядю не сразу пропустили к Жанне, пришлось д’Олону оставить их у входа, а самому сходить к Деве. Видя такое отношение, оба приуныли, что бы ни говорил оруженосец, а их девочка теперь им не ровня. Но, видя, как бежит к ним сама Жаннетта, отец почувствовал, что все сомнения были напрасны, дочь не только вспомнила родных, но и очень рада встрече. Он обнял свою девочку, прижал к груди, гладя непривычно короткие волосы и твердя дрожащим голосом:
   – Жаннетта… Жаннетта…
   Наконец Дюран решил, что и ему позволительно обнять девочку, чуть оттолкнул Жака и потянул Жанну к себе:
   – Дай-ка я на тебя посмотрю…
   Они не спали всю ночь, говорили и не могли наговориться.
   – Отец, король даровал жителям Домреми освобождение от налогов! Это его подарок в честь коронации!
   На глазах у Жака Д’Арка выступили слезы, которые он быстро смахнул мозолистой рукой. Его девочка не только не забыла отца с матерью, но и подумала о своей родной деревне!
   А она расспрашивала и расспрашивала… Жак не привык столько говорить, слова из его уст приходилось вытаскивать словно клещами, но все же Жанна узнала, что хотела. Особенно горевала, что не может увидеть мать.
   Наконец пришли и разысканные Жаном д’Олоном братья Девы, Жан и Пьер. Оба разодеты в пух и прах, Дюран даже смутился своего затрапезного вида рядом с племянниками. В ответ на его цоканье языком Пьер приосанился:
   – Мы теперь дворянского рода!
   – Как это?
   – Король даровал нашей семье герб и право разместить на нем королевские лилии!
   – Вам? – с легким сомнением уточнил Лассар.
   Это заставило чуть смутиться самоуверенного Пьера.
   – Нет, Жаннетте, только она чего-то отказывается! Ей дали право называться графиней Дю Лиз, а она попросила освободить деревню от налогов.
   Жак покачал головой:
   – Зваться графиней и иметь герб, конечно, хорошо, но ты, девочка, молодец, подумала о тех, кто живет своим трудом. Спасибо тебе от всей деревни.
   Он низко поклонился дочери, братьям стало стыдно за свое зазнайство, они принялись уверять, что тоже очень рады за Домреми, но Жак видел другое – только Жанне все равно, как ее зовут и есть ли на ее гербе лилии, она осталась той самой Жаннеттой, что уходила из Домреми спасать Францию, и пока не освободит, назад не вернется. Сердце отца сжалось, ему так хотелось забрать дочь домой, пусть даже в мужской одежде и латах! Что ей делать среди грубых мужчин? Пусть воюет коронованный Карл, это его дело, не все же сваливать на девочку!
   На следующий день, проходя по улице Парвис, Жак с Дюраном обратили внимание, что вывеска их гостиницы изменилась. Поинтересовавшись у умеющего читать Жана д’Олона, что бы это значило, они долго хохотали, потому как отныне гостиница гордо именовалась «Полосатый осел, в котором останавливался отец Девы Жанны». Они не подозревали, что теперь главной достопримечательностью «Полосатого осла» на некоторое время станет подробный рассказ, как выглядел и ел свой хлеб с солью отец прославленной Девы Жак Д’Арк. Почему выбрал именно «Полосатого осла»? Да ведь эта гостиница лучшая во всем Реймсе!
   – Смотри, Дюран, благодаря нашей девочке и я стал знаменит.
   – Благодаря нашей Жаннетте мы все стали знамениты, ты, я, наш Домреми…
   – И Изабелла, все же она родила Жаннетту.
   – И Изабелла, – согласился Лассар.
   Отец вздохнул:
   – Ох, только чует мое сердце, не доведет до добра эта дружба с королями…
   Больше всего Жак Д’Арк жалел, что Жаннетту не удалось убедить вернуться домой. Она лишь разводила руками:
   – Я не могу, отец, милая Франция еще не свободна. Хотя обязательно попрошу у короля отставку. Возможно, он отпустит и братьев, тогда мы вместе вернемся домой.
   – Дай бог, – вздохнул Д’Арк. Не хотелось говорить, что на братьев надежда не слишком большая, им, видно, понравилось иметь герб с королевскими лилиями и ходить в нарядной одежде…
   Жанна подарила отцу и дяде по отменной лошади, дала денег и охранную грамоту на дорогу, а провожая, долго смотрела вслед, словно чувствовала, что больше не увидит… Жак смущался подарками, говорил, что денег слишком много, пробовал даже отказаться, но Жанна отвела его руку:
   – Это так мало, отец, из того, что я должна вам. Как бы я хотела загладить свою вину, но надеюсь, что вы с матерью меня поймете, я не могла иначе. – И тихонько добавила: – Даже если это грозит мне гибелью…
   Жак тихонько спросил дочь:
   – Неужели ты ничего не боишься?
   В черных глазах мелькнула невыразимая тоска:
   – Я боюсь только предательства…
   Эту тоску Жак не мог забыть, она свела отца в могилу вскоре после страшной гибели дочери. И простить себе того, что не схватил Жаннетту в охапку и, невзирая на все ее возражения, не увез домой, тоже не мог. Д’Арк понимал, что дочь предвидела свою гибель, но ее служение Голосам оказалось сильнее страха.
   Второе потрясение Жанна испытала из-за Жиля де Ре. Ей очень хотелось рассказать барону, что увиделась с отцом, даже познакомить с ним, но де Ре… был не один! Красавец барон страстно обнимал дочь одного из важных горожан, а девица хихикала, потому что усы Жиля щекотали ей шею.
   Увидев такую картину, Жанна замерла, понимая, что надо поскорее уйти, потому что еще немного, и барон попросту завалит девушку в постель, она все же стояла, словно потеряв способность двигаться. Первой заметила Деву сама красотка, она чуть отстранилась от барона, тот повернул голову, и Жанна увидела, что он сильно пьян. Что-то смущенно забормотав, девушка бросилась прочь. Она не знала, чем закончилось милование барона с красоткой, но это было неважно, Жанна поняла, что Жиль такой же, как все!
   Она не размышляла над произошедшим, наоборот, старалась не думать, но что-то изменилось в ее отношении к барону де Ре. Сам Жиль, видно, все же сообразил, что Дева увидела в его объятиях женщину, и чуть смущенно попытался объясниться. Девушка сокрушенно покачала головой:
   – Барон, у вас дома супруга…
   Его взяло зло, как же трудно жить рядом со святыми! Супруга! Что ей об этом известно?! Святоша, ни себе, ни людям! Она Дева, но это не значит, что остальные тоже должны быть скопцами!
   – Я уже давно не был дома…
   Жанна заставила себя посмотреть в лицо барона, наверное, ему очень тяжело без жены и без женской ласки…
   – Я попрошу короля дать вам отпуск, чтобы навестили супругу…
   – Благодарю!
   Жиль рванул лошадь вперед, хотя никакой необходимости торопиться не было. Что она о себе мнит?! Святая! Невинная! Дева! Ну и что?! Если бы ее родители были святыми, ее самой вообще на свете бы не было! Она что, не знает, откуда дети берутся? Или все, как она, посланы Господом?!
   Барон распалял сам себя. Что он совершил такого предосудительного, чтобы оправдываться, да еще перед девчонкой, которая понятия не имеет, что такое мужская ласка?! Нежный голосок, слезы, невинность… Велика заслуга! Жиль понимал, что неправ, этот голосок умел убеждать своих и пугать врагов куда эффективней даже оружия, а слезы не мешали ей совершать чудеса мужества. Возможно, именно сочетание невинности и героизма значило для окружавших ее людей куда больше, чем смелость самых отчаянных рыцарей. Безрассудством Ла Гира восхищались, смелость его самого ставили в пример, но только невинная Дева могла сдвинуть столь огромную массу людей и заставить совершать подвиги.
   Постепенно Жиль стал успокаиваться, конечно, ее ценность в том, что она Дева, другую Господь не мог бы выбрать. Но не все такие, остальные грешники, если бы на земле были только святые, то она давно стала бы раем. Грешники могут помочь святой, но стать таковыми сами едва ли.
   Некоторое время они сторонились друг дружку, но постепенно барон стал снова насмешливым, а Жанна смешливой. Столь странную дружбу не разбила красотка из Реймса. Хотя отпуск для барона девушка все же выпросила, король был не против, барон не входил в число его фаворитов и вполне мог отсутствовать, когда необходимости в его отрядах под знаменами с черными крестами на золотом фоне не было.
   Очень быстро Жанна убедилась, что Карл готов довольствоваться коронацией в Реймсе и не делать ничего более. Идти на Париж? Зачем, ведь там не англичане, а бургундцы, с ними легче договориться. Вон и шамбеллан де Тремуйль так утверждает, и епископ де Шартр. Чего ради класть жизни французов там, где можно вести переговоры? Бывший дофин, став королем, снова впал в спячку. Он привычно надеялся, что все разрешится как-нибудь само собой. Никакие убеждения, что годонам нельзя давать время на раздумья, они наберут новую армию и учтут прежние ошибки, не помогали, Карл лишь отмахивался от назойливой девчонки. Чего она хочет, ведь выполнила свою миссию?
   Жанна почувствовала сильную усталость. Она действительно выполнила все, о чем говорили Голоса, может, Жиль де Ре прав и стоило остановиться? Идти на Париж не желал никто из военачальников. Но были еще и простые солдаты, те, которых желание присоединиться к Деве сорвало с родных мест, заставило бросить семьи, хозяйство и взять в руки оружие. Как быть с ними?
   И все же Жанна попыталась попросить отставку.
   Король привычно задумался. С одной стороны, отставка Девы означала бы его собственное спокойствие, никто не будет с утра до вечера твердить, что пора идти на Париж, с другой – не уйдут ли следом за Девой и тысячи бесплатных солдат, готовых сражаться под ее знаменем безо всякой награды. Тогда на их место придется нанимать новых, но уже за плату.
   Для себя король понял одно – отпускать Деву немедленно нельзя, а вот что с ней делать, пока не ясно. В отставке он отказал, мотивируя заботой о милой Франции. Глядя на окружающих короля де Тремуйля, епископа де Шартра, даже прекрасного герцога Алансонского, Жанна вдруг почувствовала, что вокруг нее сжимается какое-то кольцо. Словно захлестывала петля, из которой не выбраться. И Жиля рядом нет, он бы что-нибудь посоветовал. Но что мог посоветовать де Ре? Выбросить из головы мысль о Париже и покинуть двор короля. А как покинуть, если не отпускают? Пришлось ждать возвращения насмешника барона. Однажды, думая об этом, Жанна вдруг ужаснулась: а вдруг Жиль де Ре не вернется? Ведь его ничто не обязывает возвращаться в армию Карла, отряды наняты на собственные деньги, король с удовольствием откажется от услуг барона, только чтобы не возвращать ему огромный долг, в замке у де Ре молодая любимая супруга… Сердце сжала тоска. Нужно было уехать с отцом, не спрашивая разрешения короля, пусть бы попробовал вернуть! Но как же остальные?..
   Получив возможность уехать, барон де Ре действительно спешил в замок Тиффож к любимым людям – супруге и деду. Он соскучился по объятиям Катрин, ее телу, ласкам, но не меньше желал услышать насмешливый голос барона де Краона. Жиль редко писал домой, о его подвигах куда чаще рассказывал в письмах родным брат молодого барона Рене де Лаваль, отправленный дедом вместе с Жилем ко двору Карла. И не все в этих сообщениях Жану де Краону нравилось. Что это за возня с деревенской девчонкой? Но когда гонец принес весть о коронации Карла и о том, что Жиль де Ре отныне маршал Франции, дед почувствовал, что его горло перехватило спазмом. Беспокойный внук обскакал всех! Стать в неполные двадцать пять маршалом Франции… это не просто что-то значило! Это… это… дед даже не мог назвать, что это такое!
   – Катрин! Ваш супруг оказался не таким уж дрянным мальчишкой!
   Баронесса улыбнулась, в этом весь Жан де Краон, назвать самого молодого маршала Франции всего лишь не слишком дрянным мальчишкой!
   – И он едет домой!
   В замке бегом забегали слуги. Как бы дед ни старался делать вид, что приезд маршала событие рядовое, он сам обошел все углы и посмотрел, не осталась ли где паутина, проверил готовность на кухне и тысячу раз наказал слугам, как обращаться к внуку. Долго суетиться не пришлось, Жиль прибыл почти следом за гонцом, он действительно соскучился по семье и очень торопился домой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация