А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жанна д’Арк. «Кто любит меня, за мной!»" (страница 11)

   На баррикаде действительно стоял паж в начищенных до блеска белых латах. Но голосок, который принес с той стороны ветер, подсказал, что это все же девушка, причем очень молоденькая. Увидев Гласделя, она потребовала, чтобы годоны убирались домой с французской земли! А еще, чтобы немедленно вернули ее герольда, которого незаконно удерживают у себя. Сначала Гласделю стало смешно, эту соплячку можно было снять одной стрелой, несмотря на ее латное облачение, но потом он вдруг почувствовал, что тонкий нежный голосок способен управлять даже на расстоянии. Вспыхнула злость, закричал как можно грозней и громче:
   – Убирайся к своим овцам, потаскуха арманьякская, пока мы и тебя не поймали и не сожгли как ведьму!
   Окружающие поддержали своего капитана хохотом.
   В первое мгновение Жанна почувствовала, что синее небо словно посерело, а камни моста уходят из-под ног. Ее, Деву, посланницу Господа, эти люди называют потаскухой и ведьмой?! Они не хотят не только понимать, но и слушать?! Живо вспомнились утверждения Жиля де Ре, что с врагом надо разговаривать на языке оружия, а не увещеваниями. Наверное, барон прав. Глаза застилали горькие слезы обиды на оскорбления.
   Стараясь проглотить их, чтобы не прозвучали и в голосе, Жанна все же закричала в ответ:
   – Вы лжете и все равно уйдете отсюда! Но ты, богохульник, этого уже не увидишь!
   Потом годоны пытались понять, почему не выпустили ни единой стрелы в сторону девчонки? Ее же так легко было убить! Но ни у одного лучника рука не поднялась, оправдывались запретом самого капитана.
   В форте Турель у англичан царило какое-то уныние, никто не принимал эту девчонку всерьез, и все же ее слова задели до глубины души. Почему? Пустая угроза крестьянки заставила Гласделя ворочаться с боку на бок полночи. А что, если… Нет, Господь просто не мог дать в помощь французам такого ребенка! Вот барон де Ре – другое дело, у того деньги, люди, опыт, а эта что такое? Одно недоразумение. Нет, дела у французов и правда плохи… Почему же тогда переживал сам Гласдель? Деву можно было называть кем угодно – шлюхой, потаскухой, коровницей, но суть от этого не менялась, ни у одного англичанина на это дитя не поднялась рука. К утру Гласдель решил, что просто пожалели ребенка, когда дело дойдет до настоящего боя, все будет иначе, девчонку убьют, даже не заметив.
   Решить-то решил, а вот на душе легче не стало.
   Шел третий день их пребывания в Орлеане, а армии, ведомой бароном де Ре, все не было. По городу поползли очень недобрые слухи. Чего только не говорили! Что маршал де Буссак сбежал, а остальное войско епископ распустил. Что французы были наголову разбиты, едва ступив на правый берег. Что войско сгубила измена.
   Ла Гир мотал головой и утверждал, что Жиля де Ре так просто не возьмешь, а годонам они и сами могли надрать задницы по пути, потому и задерживаются. Наконец с крепостной стены увидели подходившее через долину Боса войско. Французская армия шла строевым шагом, едва ли этот шаг не печатая. Как бы ни были измотаны люди, они явно старались соблюсти порядок. Знамена с черными крестами на золотом фоне заметны издали. От радости у Жанны перехватило горло, казалось, что стоит армии вступить в город, как перепуганные годоны попросят пощады.
   Позже в других крепостях так и будет, но тогда в Орлеане репутацию победительницы еще нужно было завоевать. Жанна выехала навстречу войску с Ла Гиром и полутысячей солдат. Подходившим отрядам предстояло пройти мимо фортов годонов, капитаны опасались нападения, но годоны не столь глупы, ввязываться в драку при опасности быть атакованными с двух сторон они не стали. Зато как же радовались приходу войска в Орлеане!
   На первом же беглом совещании было решено дать измученным дорогой солдатам немного отдохнуть, хотя была опасность, что к англичанам тоже успеет подойти подкрепление. Это вел новые отряды старый знакомый орлеанцев Джон Фастольф. Что-то подсказывало Жанне, что ей говорят не все, но, сколько девушка ни приглядывалась, ничего понять не смогла.
   А скрывать капитанам было что, Джон Фастольф не просто подводил подкрепление, он шел к единственному пока доступному для переправы с левого берега месту – форту Сен-Лу, неподалеку от которого переправлялась и сама Жанна. Пополнение Сен-Лу замыкало кольцо осады, пока в этой бастилии не слишком сильный гарнизон, мимо нее можно было проскальзывать, отвлекая годонов на другом направлении, попади туда Фастольф, он попросту отрезал Орлеан с востока. Жиль де Ре решил атаковать Сен-Лу с ходу, не давая своим отрядам отдыха, пока не подошел Фастольф. Единственным условием атаки была скорость, а вот ее-то усталым воинам и не хватило.
   Жанну, чтобы не ввязалась в наступление, убедили прилечь отдохнуть. И горожан тоже беспокоить не стали. Это едва не сыграло роковую роль для отрядов, атаковавших Сен-Лу. Девушка проснулась от непонятного беспокойства, но никто ничего ответить не мог. Замерев, Жанна несколько мгновений прислушивалась сама к себе, а потом вдруг вскочила с криком:
   – Там идет бой!
   По ее распоряжению в городе зазвучал набат, и ополченцы стали выбегать из домов, бросая свои занятия. Сама девушка метнулась в сторону Сен-Лу, откуда действительно доносились звуки боя.
   Отряды Жиля де Ре не сумели подойти достаточно быстро и тихо, были замечены заранее и встречены огнем. Первая атака захлебнулась. Не удалась и вторая, мало того, из самой бастилии годоны провели контратаку и обратили кое-какие отряды пехотинцев в бегство! Казалось, еще чуть, и повторится позорный «день селедок». И тут… От Орлеана на белой лошади несся всадник в белых латах с белым знаменем в руках!
   – Вперед!
   Кому она кричала? Тем, кто повернулся к врагу спиной и бежал прочь с поля боя?
   Атаковать частокол бастилии на коне невозможно, девушка, не задумываясь, спешилась и, высоко подняв свой стяг, снова закричала:
   – Вперед!
   На какое-то мгновение замерли все, и французы, и годоны. Словно белый ангел спустился на поле боя, только ангел этот не стоял, а бросился к частоколу, размахивая знаменем. В нее летели стрелы и снаряды, но все мимо! Тонкий голосок, кажется, и не слышен в шуме боя, но знамя рванулось наверх, и солдаты, только что поспешно уносившие ноги от вражеских укреплений, повернули обратно. Французы словно обрели второе дыхание, бросившись за своей Девой на новый штурм.
   А от Орлеана уже мчались на полном скаку и просто бежали ополченцы. В городе продолжал звучать набат. У Жанны мелькнула мысль: не оставили бы остальные позиции без присмотра… Но додумать не успела, потому что увидела нечто угрожающее для нынешнего положения. На помощь своим из западных фортов вокруг Орлеана через Орлеанский лес успел привести подкрепление Толбот, его отряды выходили из леса, намереваясь ударить вбок наступавшим отрядам французов. Это могло не только сорвать штурм Сен-Лу, но и превратить все сражение в беспорядочное избиение не успевших перестроиться орлеанцев.
   Позже Жиль хвалил ее за сообразительность, спасшую многие жизни и саму атаку. Жанна действительно сообразила мгновенно:
   – Ополченцам встать пиками к врагу, прикрыв наступление на Сен-Лу!
   Распоряжение юного полководца выполнили быстро, вышедшие из леса отряды Толбота увидели перед собой ряд пик и мечей. А знамя Жанны уже развевалось над бывшей бастилией Сен-Лу. Толбот был опытным полководцем, он быстро осознал, что бастилию Сен-Лу ему уже не спасти, а губить солдат, ввязываясь в ненужный бой, смысла нет. Немного постояв, воины Толбота бесшумно исчезли в лесу.
   Осознав это, Жанна закричала от восторга, сама не зная что. Но ее мало кто услышал, французы добивали сопротивлявшихся годонов.
   Немного погодя подвели итоги. Часть гарнизона взятой бастилии все же смогла уйти по восточному, противоположному склону холма, на котором стояла Сен-Лу, но более ста шестидесяти врагов убито и более сорока взято в плен. Потери самих французов оказались минимальны.
   Но главным было не количество уничтоженных врагов, а то, что, лишившись Сен-Лу, годоны лишались и возможности контролировать переправу через Луару, путь на восток от Орлеана открыт, осада прорвана.
   Жанна возвращалась в город, едва живая от пережитого. Это был ее первый бой, и сразу такая победа! Девушка имела право гордиться собой, именно ее вмешательство остановило бегство пехотинцев, именно она заметила выходивших из леса годонов Толбота и скомандовала перестроиться пехотинцам ополчения. Но больше всего Жанна гордилась даже не своим участием, а тем, что за ее знаменем люди пошли в атаку, ничего не боясь! Теперь она верила в силу своего треугольного белого стяга, как ни во что другое.
   Вот это и услышал Жиль де Ре, когда подошел благодарить юного полководца за спасение и прекрасное командование.
   – За моим знаменем солдаты пойдут на штурм любых высоких стен, потому что чувствуют, что их ведет сам Господь! Поэтому победа всегда будет за нами! И нужно только, чтобы я со знаменем оказывалась впереди любой атаки!
   Случилось то, чего больше всего опасался барон, – Жанна твердо уверовала, что для успешного наступления она должна быть впереди, то есть под стрелами, снарядами, там, где опасней всего! И никакие убеждения или обманы теперь не помогут. Больше ее не отправишь спать средь бела дня, не оставишь на другом берегу реки и не уговоришь посидеть в тенечке, пока идет бой. Она – Воительница и намерена всегда быть впереди.
   В ту минуту Жиль де Ре даже пожалел, что упорно учил неумеху из Домреми сидеть на коне и старался, чтобы она понравилась дофину. Если это дитя погибнет от рук годонов, он никогда себе не простит. Что бы не сказать тогда в Шиноне, что из нее ничего не выйдет? Отправили бы девчонку обратно в ее деревню, наверняка осталась бы жива, а теперь… Но, поглядев в горящие уголья черных глаз, барон понял, что не отправили бы! Дофину можно было говорить что угодно, не позволил Карл, так девчонка сама ушла бы в Орлеан и подняла среди жителей восстание против годонов, она жила уже не для себя, а для Франции.
   И теперь предстояло попытаться сохранить эту жизнь, не всегда же ее будут миновать стрелы и пули!
   Орлеан праздновал свою первую за много месяцев победу. Особенно обнадеживало, что главной заслугой даже бывалые воины признавали именно появление Девы со знаменем. Восторженные рассказы о том, как годоны испугались Деву и ее стяг, даже Толбот отступил, передавались из уст в уста. По городу понеслось: Толбот испугался Деву! Годоны боятся знамени Девы! Деву не берут ни стрелы, ни пули!
   Жиль де Ре больше всего боялся, чтобы в такую исключительность и недосягаемость для врагов не поверила сама Жанна, то, что ее даже не зацепило в первом бою, ничего не значит, просто удача. Он вздохнул: теперь самоуверенная девчонка будет лезть на рожон постоянно, как ее убережешь?
   Ободренные успехом, орлеанцы готовы броситься и на остальные форты, Дева, конечно, впереди. Это рвение не слишком понравилось капитанам Орлеана: как бы девчонка не наломала дров со своей верой в возможность победить врага одним призывом. Конечно, ополчение – это хорошо, и Сен-Лу они взяли малыми силами, и Толбот ушел, даже не вступив в бой, но такое могло оказаться чистой случайностью, а на войне случайностей дважды подряд не бывает, и тот, кто на них надеется, обычно остается лежать на поле боя либо попадает в плен. Это пытался внушить Жанне и барон, но Дева не просто поверила в свои силы, она решила, что теперь сможет командовать всеми войсками Орлеана. Капитаны начали злиться, им уже действовала на нервы эта самоуверенная девчонка! Даже Ла Гир, забыв о своем обещании, снова сыпал тысячами чертей.
   Жанна требовала штурма Турели, но одно дело – грозить Гласделю с баррикады, и совсем другое – штурмовать его бастионы. Турель прекрасно защищена, если начать наступление бездумно, можно положить множество людей еще на подступах к ее стенам. Но ни Деву, ни ополченцев уже не остановить. Дюнуа попытался объяснить, что идти на штурм Турели большими силами нельзя, оголенные стены Орлеана тут же примутся штурмовать с западной стороны от бастилии Сен-Лоранс, где сосредоточены основные силы Толбота.
   – Никуда они не пойдут!
   – Это почему?
   – Да потому, что если мы боимся годонов, то и они боятся нас!
   – Если вы так уверены, что они нас боятся, то во главе с ополчением свяжите эти силы завтра с утра, пока мы будем штурмовать Турель!
   Некоторое время Жанна почти растерянно смотрела на Дюнуа: ее с ополчением намерены бросить против основных сил Толбота только ради отвлечения его внимания?
   – А вам не кажется, что лучше бы наоборот? Мы станем брать Турель, а вы нападете на Сен-Лоранс. Но лучше всего, если мы будем действовать сообща, тогда нам никакой Толбот не страшен. Предлагаю сначала штурмовать Турель!
   Дюнуа даже разозлился: вот навязал Господь помощницу! Девчонка, у которой молоко на губах не обсохло, будет командовать опытными капитанами?! Возмутились, похоже, все, даже Ла Гир нахмурился, эта малышка слишком о себе возомнила, нечаянная победа у Сен-Лу не дает ей права так легко решать столь важные вопросы. Так же думали и остальные. И потом, кто сказал, что именно она будет командовать армией?! Дофин поручил Деве только доставить обоз в Орлеан, а не распоряжаться военными планами обороны города!
   Почувствовав откровенное сопротивление, Жанна… чуть не расплакалась. Как они не могут понять, что тот порыв, который испытывают горожане после вчерашней победы, не должен пройти просто так! Они поверили в силу ее знамени и готовы идти за ним в бой, значит, надо идти! Но даже барон покачал головой:
   – Идти на штурм, просто бестолково размахивая знаменем, нельзя, он должен быть подготовлен и с умом возглавлен.
   Жанна обиделась:
   – Я не размахивала бестолково, барон! А если бы не я, то Толбот давно держал вас в плену, требуя выкуп!
   Глаза Жиля де Ре побелели от ярости:
   – Я никогда не попадал в плен и не попаду! Не будь вы… – он хотел сказать «женщиной», но вовремя остановился, – …столь юны и неопытны, за такие слова пригвоздил бы вас к стене!
   Глядя вслед печатающему шаг барону, Жанна фыркнула:
   – Не больно-то и нужен!
   Но в глубине души она понимала, что зря обидела Жиля де Ре, ничего плохого барон не сделал и не сказал за все то время, пока возился с ней. Но думать об обиде наставника было некогда, девушка настояла, чтобы в штурме Турели участвовали ополченцы. Тогда Дюнуа разозлился окончательно:
   – Очень хочется уложить как можно больше людей и погибнуть самой?! Ради бога! Мы вас прикроем со стороны Сен-Лоранса. Наступайте со своим знаменем и со своей чернью!
   – Мы с чернью возьмем Турель, и вам будет стыдно!
   После ухода Девы капитаны некоторое время не могли прийти в себя, позволить пререкаться с ничего не соображающей в боевой обстановке и правилах ведения боя девчонкой недостойно боевых капитанов. На душе скребли кошки, но все равно ни один из них не был согласен идти в бой под командованием девчонки, прекрасно представляя, чем это закончится. Уверенность уверенностью, но против умения и пушек годонов ею не заслонишься. Ла Гир, не единожды помянув черта и поскребя затылок, вздохнул:
   – Пожалуй, я попробую ей завтра помочь. Чего не бывает… Да и жалко бросать Деву одну на произвол судьбы…
   Дюнуа фыркнул:
   – Из-за жалости вы готовы положить своих людей, капитан? А как остальные?
   Бастар обвел взглядом собравшихся, ни один не выразил готовности последовать за Ла Гиром.
   – Чтобы завтра Бургундские ворота были закрыты! Ни самому идти на штурм следом за этой девчонкой, ни выпускать ее я не намерен! А с барона де Ре спрошу за самовольное поведение! Боевой капитан позволяет себе пререкаться с девчонкой и покидать совещание.
   Де Гокур усмехнулся:
   – Де Ре оплачивает свои отряды сам и если завтра вдруг решит переметнуться к Толботу, то это его право, и ничего вы с ним не поделаете! А ворота я закрою, – поспешно добавил он, встретившись со ставшим бешеным взглядом Дюнуа.
   Утро принесло собравшимся у Бургундских ворот ополченцам неприятное открытие: ворота заперты, и отворять их никто не намерен. Де Гокур отрицательно качал головой:
   – Приказано не открывать, ворота открываются только в случае штурма.
   Но теперь у горожан был свой капитан, они едва не прибили Гокура, и тому пришлось дать команду открыть ворота. Началась переправа…
   У Орлеана Луара разбивалась на несколько отдельных рукавов-протоков, образуя малые и большие острова: Сен-Лу, Туаль, Рыбачий, Карла Великого и множество помельче. Окружив Орлеан, годоны возвели или просто укрепили несколько опорных пунктов на западе от города, на востоке тот самый Сен-Лу, который удалось взять, а на левом берегу Луары Турель, Сен-Жан-де-Блан и Огюстен. Если сам Турель накрепко запирал Орлеан, то Огюстен, в свою очередь, прикрывал подходы к Турели, а Сен-Жан-де-Блан отрезал переправу с правого берега большому количеству войск.
   В предыдущий день после такого резкого совета Жанна до самых сумерек стояла на крепостной стене, пытаясь прикинуть, как наступать на Турель. Там, за островом Туаль Сен-Жан-де-Блан, эту бастилию надо брать первой, оставлять ее за спиной нельзя. А дальше путь на Огюстен, это главная препона перед самой Турелью. Переправа должна быть быстрой, если удастся взять первую бастилию, сразу станет легче, люди поверят в победу. Она старалась не думать о том, что ее не поддерживает никто из капитанов, ничего, справится и сама, с Божьей помощью все получится.
   Переправа шла трудно, но никто не роптал, все понимали, что другого ожидать не приходится. С Жанной на левый берег переправился и… отряд де Гокура. Сам капитан вовсе не жаждал поддерживать Деву, но под давлением горожан и своих собственных солдат решил ввязаться.
   На левом берегу их ждала неожиданность – бастилия была пуста, годоны, решив не разбрасываться силами, попросту ее оставили! Красивой победы не получилось, хотя все равно обрадовались. Теперь предстояло штурмовать Огюстен.
   Монастырские стены форта Огюстен – это не частокол Сен-Лу и даже не стены Сен-Жана… Такие просто криком не возьмешь, нужна артиллерия, а значит, надо возвращаться в город и убеждать Дюнуа дать ей орудия. Оставив отряды под командованием Гокура в первой бастилии, Жанна отправилась обратно.
   Если она надеялась, что за ночь и часть дня рыцари передумали, то сильно ошибалась, Дюнуа не собирался класть людей из-за наступательного порыва Девы. Жанна, осознав это, решила потребовать хотя бы орудия, а если не дадут, то обратиться к помощи горожан. Она издали завидела Дюнуа, но чуть замедлила шаг, потому что к нему подошел барон де Ре и принялся что-то объяснять, показывая то на Турель, то на западные форты годонов. Неужели отговаривает от каких-либо действий?! Жанна чувствовала себя виноватой перед бароном, ведь вчера вечером обидела почем зря, но извиняться именно сейчас не хотелось, сначала она докажет, что права!
   Барон де Ре действительно подошел к графу Дюнуа с предложением. Кивнув на левый берег, где вовсю суетились отряды, приведенные Девой, он хмуро произнес:
   – Идите с ней, Толбота я задержу.
   Дюнуа вспомнил слова Ла Гира о самостоятельности де Ре и возможности его перехода к Толботу. Стало не по себе. То ли поняв его сомнения, то ли еще почему, барон усмехнулся:
   – Не беспокойтесь об Орлеане, у Толбота не столько сил, чтобы без подкрепления Фастольфа штурмовать город. Не теряйте времени.
   Когда Жанна все же подошла к графу, де Ре уже скакал прочь. Вот уж чего не слишком хотелось Дюнуа, так это подчиняться распоряжениям Девы. Кроме того, он понимал, что, даже взяв Огюстен, можно надолго там застрять, укрепления Турели куда мощнее всех предыдущих. Но делать что-то нужно, де Ре прав, вот-вот подойдет Фастольф, тогда будет значительно труднее. Помощи от своего короля Дюнуа не ждал совсем.
   Дюнуа со скрипом согласился последовать за Девой и отправить на левый берег часть артиллерии. Началась новая переправа.
   Но пока Дева решала дела в Орлеане, обстановка на левом берегу накалялась, и виной тому вовсе не были годоны. Когда-то Жиль де Ре сказал Жанне, что солдат без дела не должен сидеть ни минуты, иначе начнет искать ненужные приключения, и был прав. Шли час за часом, а с правого берега от Орлеана никто не прибывал. Гокур начал поддразнивать ополченцев и солдат, так спешивших на этот берег за Девой, мол, она передумала. Осталась там. Пока пообедает, пока то да се…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация