А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Я – Елизавета. Любовь Королевы-девственницы" (страница 9)

   Пожалуй, Елизавета даже жалела бы несчастную сестру, из-за которой перенесла немало тяжелых минут, но ее саму в это время увлекло совсем другое…
   Хэтфилд благословенное место – в этом Елизавета не сомневалась никогда, а потому не очень удивилась, когда однажды увидела у своих ног… Роберта Дадли! О-о-о… если рядом будет тот, о ком столько мечталось в Вудстоке, то Мария с ее двором вообще могут не существовать! При этом запросто забывалось, что Роберт женат, его супруга Эми даже посещала бедолагу в Тауэре… Эми где-то там далеко, а Роберт рядом, его умное тонкое лицо, пронзительные глаза, его мягкие усы и тихий, ласковый смех… все это для Елизаветы, а не для Эми Робсарт!
   Рядом не было Кэт Эшли, которая могла бы предупредить, но теперь Елизавета и сама достаточно осторожна, пребывание в Тауэре хоть кого научит осторожности. А если еще вспомнить о лорде Сеймуре и последующем обвинении в намерении выйти за него замуж… Ни за кого она замуж не пойдет! Вообще ни за кого! Поэтому то, что Роберт женат, даже к лучшему, не будет соблазна выйти за него и еще раз отправиться в Тауэр на пару. Глупо все же, законной принцессой не признают, а замуж выходить по собственному желанию не позволяют. Уж были бы последовательны.
   Где-то там, в Хэптон Корте, маялась без мужа королева Мария, не сумевшая не только родить долгожданного наследника, но и вообще забеременеть. По Европе разъезжал ее несчастный супруг, изыскивая поводы, чтобы не торопиться к нежеланной жене. По всей Англии уже пылали костры, возносившие на небеса души протестантов. А в Хэтфилде младшая дочь давно почившего короля Генриха словно забыла обо всем остальном на свете. Она жила той жизнью, о которой мечтала долгие тяжелые месяцы в Вудстоке и потом в Хэптон Корте.
   Могло ли быть большее счастье – просыпаться по утрам, зная, что тебя никто не охраняет, что после завтрака придет учитель, что после любимых занятий можно поехать покататься верхом, просто погулять в парке, не спрашивая разрешения у противного Бедингфилда, что вечером будут долгие посиделки у камина, вдоволь музицирования, но главное – может приехать Роберт Дадли! Умница, великолепный собеседник, очаровательный льстец, всецело преданный ей душой.
   Душой, но не телом. Елизавета слишком хорошо знала цену даже мимолетной страсти, а потому с ужасом думала о том, что будет, если Роберт станет претендовать на физическую близость. Но у Дадли хватало ума не настаивать. Пока не настаивать.
   Их сближало столь многое в жизненных перипетиях и в образе мыслей, что пока было достаточно простого общения и понимания, что они рядом. Старались не вспоминать детство, слишком болезненными были мысли об Эдуарде и событиях, последовавших за его смертью. У Елизаветы сердце обливалось кровью при воспоминании о том, что любимый брат признал ее незаконнорожденной, назвав своей преемницей Джейн, а Роберт не мог спокойно вспоминать, что за компанию с этой же Джейн сложили головы его брат и отец, хотя они-то были виноваты в преступных замыслах сами.
   Не вспоминая об Эдуарде, не говорили и о самих детских годах, и о пребывании в Тауэре, достаточно встречи в Хэтфилде. Словно жизнь начиналась с чистого листа, супруга Роберта Эми тоже осталась в той, старой жизни… Но и новая жизнь существовала только в сиюминутном варианте, оба не знали, что с ними случится завтра. Королева сохранила и Роберту, и Елизавете жизнь, только обрадовавшись своей беременности. Кто знает, не передумает ли она однажды поутру из-за плохого настроения?
   Но пока о них не вспоминали, жизнь была прекрасна, и молодость брала свое – страдать и плакать вовсе не хотелось.
   – Роберт, почему Вы не представите королеве свою супругу? Возможно, Эми понравилась бы Ее Величеству.
   Дадли поморщился:
   – Или Его Величеству?
   Ответ больно уколол сердечко Елизаветы. Значит, Роберт ревнует жену и просто боится возможной измены? Она получила еще один урок – если не хочешь получить неприятный ответ, лучше не спрашивай. Либо спрашивай так, чтобы человек не посмел ответить неприятно. И все-таки ее понесло дальше, чисто по-женски Елизавета не могла не довести разговор либо до конца, либо до нужного ей ответа.
   – Вы ревнуете Эми к возможным поклонникам? Так неуверены в себе?
   – Леди Елизавета, если бы я ревновал супругу, то жил бы вместе с ней в деревне…
   – Или привезли бы в Лондон и держали взаперти! – натянуто рассмеялась Елизавета.
   Куда больше непонятного ответа ее задело обращение «леди Елизавета». И этот туда же, не зовет «Ваше Высочество», даже для Дадли она просто леди, а не принцесса! Взяло зло, тонкие пальцы невольно сжались в кулачки: ну, погодите, я вам всем еще покажу! Кому вам – не знала и сама.
   Несколько дней душила обида. Но сказался характер, полученный и от отца, и от матери, любые неприятности делали Елизавету только сильнее. Ее нельзя ослабить больше, чем создав тепличные условия жизни. Дело не в неудобствах, просто встречающиеся препятствия заставляли на время отступать, но никогда – сдаваться!
   А еще почему-то появилась твердая уверенность, что Хэтфилд хоть и хорош, но ненадолго, она будет в Лондоне и на сей раз уже королевой! К такому появлению следовало основательно подготовиться, и Елизавета не жалела ни времени, ни сил. История сменяла философию, один язык другим, потом следовали музицирование, танцы, которые ей очень нравились… Партнером почти везде был Роберт Дадли, но теперь Елизавета помнила, что он женат и ревнует супругу к супругу королевы Филиппу. Что ж, это даже к лучшему, держит ее на расстоянии от красивого молодого человека, не позволяя забыться, но не мешает ему быть прекрасным помощником и товарищем на прогулках, охоте, в танцах, игре в шахматы или философских спорах.
   Они не подозревали, что такое положение останется на всю жизнь. Много лет именно Роберт Дадли, надеясь на свой брак с Елизаветой, будет ей непременным и достойным товарищем во всех делах, прежде всего придворных.
   А жизнь в Лондоне шла своим чередом.
   Король все пребывал на континенте, королева ждала его, раньше времени превращаясь в сварливую старуху, болела и мечтала родить наследника. И стремясь доказать мужу и свекру свою преданность, рьяно выкорчевывала «ересь» в Англии, снова и снова пылали на кострах протестанты. Недаром англичане прозвали Марию Кровавой!
   Король вернулся, правда, не скоро и не один, он привез с собой любовницу! Но Мария проглотила и это унижение, ей был нужен сын! Кроме того, она чувствовала себя в Лондоне страшно одинокой, остальные правители-католики жили на континенте. Отношения с теткой-католичкой, вдовствующей королевой Шотландии Марией де Гиз, которая правила за свою юную еще дочь, тоже Марию Стюарт, пребывавшую пока в Париже, почему-то не складывались. Видимо, из-за Франции, Мария де Гиз, естественно, тянулась к Парижу и не слишком радовалась замужеству своей племянницы с наследником испанского престола. Ее собственная дочь шестнадцатилетняя Мария Стюарт готовилась выйти замуж за французского дофина – болезненного Франциска. Такие браки не способствовали близкой дружбе двух королев соседних стран, хотя обе были католичками в протестантских странах.
   Снова убедившись, что Мария не способна родить ему сына и к тому же серьезно больна, Филипп отбыл «по делам» обратно, а королева заболела окончательно. Протестантская Англия уже открыто распевала баллады, называвшие королевой Елизавету. От этого было и радостно, и страшно одновременно. Елизавета слишком хорошо помнила, что даже использование ее имени может привести в Тауэр, но не проникнуться благодарностью к людям, не испугавшимся даже костров, она не могла. Всегда Елизавета будет говорить «мой добрый народ» и твердить, что больше всего любит Англию и англичан.
   Возможно, дело и закончилось бы для нее бедой, но королева Мария Тюдор все же умерла, так и не оставив наследника. Следующей, согласно завещаниям короля Генриха и самой Марии, была Елизавета. А по мнению католической Европы, та самая Мария Стюарт, что только что вышла замуж за наследника французского престола Франциска. Римская Европа не желала признавать законность рождения дочери у Анны Болейн и тем более ее права на престол! И дело, конечно, было не столько в ее родословной, сколько в ее вере. Католичку Марию на троне сменяла протестантка Елизавета.
   Королева умерла! Да здравствует королева!

   Королева

   17 ноября 1558 года скончалась королева Англии Мария Тюдор, а через двенадцать часов после нее – самый ярый католик в Англии кардинал Поул. Больше серьезно противостоять молодой Елизавете было некому.
   За три года и девять месяцев царствования королевы Марии на кострах было сожжено двести семьдесят восемь человек – в три раза больше, чем за целых сто предшествующих лет. И хотя это неизмеримо меньше, чем в той же Испании, англичане больше всего боялись, как бы новая королева не продолжила религиозную политику предыдущей. Недаром в памяти народа Марию прозвали Кровавой!
   Но единства в Англии в вопросах веры не было, страна практически раскололась надвое. Чью сторону займет Елизавета – католиков или протестантов?
   И тут молодая королева показала себя на удивление мудрым политиком. Она немедленно опубликовала обращение, в котором, выразив глубокое сожаление по поводу кончины своей сестры королевы Марии, приказала англичанам не предпринимать никаких шагов к переменам положения религии. Облегченно вздохнули обе стороны, каждая поняв это обращение в свою пользу. На редкость мудрый шаг, обеспечивший стабильность хотя бы для начала, а последующее было делом времени…
   20 ноября она уже принимала клятву верности от своих министров.
   Елизавета выслушала Уильяма Сесила, стоявшего перед ней, преклонив колено, и обратилась к нему:
   – Я знаю вас как человека неподкупного, знаю, что вы будете верны нашему государству. Я знаю, что при всем вашем уважении ко мне вы будете давать мне советы, которые будете считать полезными, и если вы узнаете что-либо, что необходимо сообщить мне тайно, вы сделаете это, не предавая гласности, а я заверяю вас, что сохраню это в тайне.
   Слышавший такие слова лорд Пемброк поразился разумности молодой королевы. Хорошо бы так во всем!
   Уильям Сесил будет служить Англии и своей королеве до самой смерти еще сорок лет, и все годы будет поступать именно так, хотя рядом со своевольной и не всегда последовательной Елизаветой ему придется весьма не просто. Причем служить не за богатство, а из любви к Англии, потому что денег получит от прижимистой королевы куда меньше, чем получил всего за четыре года правления ее брата, малолетнего Эдуарда.
   Министры принесли клятву верности, были изданы первые обращения королевы, началось сорокапятилетнее весьма примечательное правление Елизаветы I Английской, названное позже золотым веком, за время которого Англия из третьеразрядной, разоренной внутренними распрями и невзгодами и войной страны превратилась в сильную державу, владычицу морей и владелицу колоний в Новом Свете. В этом немалая заслуга по-женски непредсказуемой, но разумной королевы-девственницы. И хотя министрам пришлось в пору ее правления нелегко, они всегда были уверены, что главная ценность для их королевы – ее любимая Англия, ради которой Елизавета готова пожертвовать всем.
   Утром 28 ноября 1558 года если кто и спал в районах Криплгейт и Барбикан, то непременно проснулся от шума и приветственных криков множества людей, вышедших на улицы, чтобы увидеть проезд новой королевы Англии Елизаветы. Окна, двери, стены, крыши были обильно украшены флагами, знаменами, гобеленами, просто яркими тканями, развевавшимися на ветру. Лондонцы приветствовали свою самую английскую королеву. Казалось, после полуиспанки Марии, приведшей в Англию множество испанцев, с воцарением Елизаветы наступит мир и покой.
   Во главе процессии ехали лорд-мэр и герольдмейстер ордена Подвязки. За ними ярким пятном в камзолах из красной парчи гордо вышагивали лейб-гвардейцы, солнечные лучи, отражаясь от их позолоченных секир, разбрасывали во все стороны солнечные зайчики, усиливавшие ощущение праздника. Людские крики приветствий и восторга перекрывали звуки труб глашатаев, наряженных в малиновые с серебром костюмы.
   Немилосердно вытягивая шеи, чтобы хоть что-то увидеть, лондонцы передавали другу сообщения:
   – Вон лорд Пемброк несет государственный меч…
   – А королева-то, королева где?
   – Вон она!
   – Едет!
   – Господи, храни королеву!
   – Боже, храни королеву Елизавету!
   Сама Елизавета изо всех сил сдерживалась, чтобы ее сведенные от напряжения губы не перекосило и лицо от волнения не изуродовало. Горло перехватило таким спазмом, что трудно дышать. Сначала она не видела вообще ничего, перед глазами плыл туман, сквозь который прорывались обрывки фраз, отдельные звуки, непонятный шум. Но в какой-то момент королева все же перевела глаза на толпу у ног ее коня и вдруг в этой толпе разглядела восторженные глазенки рыжеволосой голубоглазой девочки. Встретившись с этим взглядом, Елизавета как-то сразу пришла в себя, в мир вернулись нормальные звуки, запахи, яркое солнце и восторг, буквально окутавший ее со всех сторон.
   Мышцы лица отпустило, и королева широко улыбнулась ребенку, вызвав бурю эмоций окружающих. Красавица в пурпурном бархатном одеянии с распущенными по плечам рыжими волосами казалась англичанам спасением от всех бед последних лет, они готовы были на руках отнести новую королеву, правда, пока только в… Тауэр, где ей полагалось дожидаться коронации.
   Елизавета сама назначила коронацию на окончание рождественских праздников, справедливо полагая, что к этому времени народ будет уже весьма милостив ко всему. А до тех пор ей действительно полагалось жить в Тауэре.
   За Елизаветой следовал Роберт Дадли, назначенный королевским конюшим, она пожелала видеть собрата по несчастью подле себя постоянно. У самых ворот Тауэра Елизавета живо вспомнила тот дождливый день Вербного воскресенья, когда ее привезли в тюрьму по приказу собственной сестры. Обернувшись к сопровождающим, она усмехнулась:
   – Некоторым пришлось низвергнуться от правителей до заключенных этого места. Я же поднялась от пленницы до правителя. Первое было следствием божественной справедливости, второе – Божьей милости…
   Под орудийный залп, приветствовавший новую правительницу, она успела тихо поинтересоваться у Дадли:
   – Не боитесь, Роберт?
   Ответа Дадли не услышала, его перекрыл звук канонады, но по губам прочитала:
   – С вами, Ваше Величество?
   Роберт был прав, рядом с Елизаветой, ставшей королевой, ему можно было не бояться ничего.
   Два человека сделали совершенно верную ставку на младшую дочь короля Генриха – Роберт Дадли и Уильям Сесил. Оба остались рядом с ней до самой их смерти, оба немало повлияли на политику своей дамы, взаимно ненавидели друг дружку и не представляли себе жизни без королевы Бесс. Но какие разные роли играли эти два мужчины при Елизавете!.. Сесил раз и навсегда стал главным ее советчиком в политических делах, Дадли – в альковных. Сесила она уважала, Дадли любила. Оба сносили все выходки и терпели все недостатки королевы, но каждый по своей причине, Уильям не желая терять возможность управлять Англией, направляя бурную энергию королевы Елизаветы в нужное русло, Роберт не оставляя надежды стать королем. Первому удалось, век Елизаветы назвали золотым веком Англии, второму нет, хотя «штатным» возлюбленным он остался навсегда.
   Придворный астролог высчитал самый благоприятный день коронации – 15 января. У Елизаветы было время подготовиться. Ей самой казалось, что она давным-давно, еще прозябая в Вудстоке, до мелочей продумала всю процедуру, но, когда пришло время, от опасений сделать что-то не так и чего-то не додумать ей едва не стало плохо. Кэтрин Эшли качала головой:
   – Ваше Величество, даже если вы совершите оплошность, эта оплошность немедленно станет модной! Теперь вы законодательница всех правил, вам и только вам подчиняются вкусы придворных дам.
   Елизавета задумалась, а ведь Кэт права, кто посмеет наморщить нос при виде не по ее вкусу одетой королевы? При Марии, пожалуй, могли, но теперь все почувствовали, кто главный в Англии. И все же она возразила:
   – Кэт, я не о нарядах думаю. Как вести себя с окружающими, с народом на улицах?
   – Как сердце велит. Вы и так поступили прекрасно, когда в ответ на восторженные крики отвечали благожелательно. Служанки твердят, что народ в восторге от своей молодой королевы.
   Елизавете хотелось сказать, что вести себя, как сердце велит, она уже никогда не сможет. Закончатся коронационные празднества, и она станет правительницей, с которой спрос прежде всего как с той, что обеспечивает повседневное благополучие, а не красивые выезды. Конечно, демонстрации своих нарядов избегать тоже не следует, но сначала повседневные дела. А еще сердце велело ей привечать Роберта Дадли, что категорически невозможно, помня о том, что тот женат.
   Но пока Елизавете было не до друга детства и товарища по пребыванию в Тауэре. Она назначила Роберта главным конюшим, хватит с него. Главным советником стал, конечно, Уильям Сесил, Большую печать доверено хранить Николасу Бэкему, казначеем стал брат ее преданной Парри. В остальном Елизавета решила оставить как можно меньше всех, кто состоял в Тайном Совете Марии, ни к чему те, кто едва не отправил ее на плаху.
   – Сесил, пока не прошли коронационные торжества, я едва ли смогу толком думать о чем-то другом. Если возможно, возьмите все на себя, меня беспокойте лишь в случае большой необходимости.
   Сесил кивнул, в его больших, немного странных глазах мелькнула тень улыбки. Елизавета прекрасно поняла, о чем подумал советник, и не смогла промолчать.
   – Как только я освобожусь от всех этих маскарадов и гуляний, вы немедленно начнете учить меня управлению государством! Зря радуетесь, это будет не так легко, но я упряма и пока не усвою все правила и не пойму сложности, вы будете работать за двоих!
   – Всегда рад, Ваше Величество. Если позволите, я буду работать так рядом с вами всю жизнь. Для меня самое ценное – Англия и вы.
   Елизавета замерла. Как он верно сказал: «Англия и вы»! Англия на первом месте. А для нее? Внимательный взгляд глубоко посаженных глаз королевы на мгновение озадачил Сесила. Что она там еще надумала?
   – Для меня тоже главное Англия. Так будет всегда.
   Ой ли? Хорошо, если такие слова не разойдутся с делом, – вздохнул Уильям Сесил. Иначе ему предстоит тайная война с красавчиком Робертом Дадли, на которого королева бросает слишком пылкие взгляды.
   В тот же день Сесил осторожно поговорил с Кэтрин Эшли.
   – Что вас беспокоит, сэр? Королева весьма сдержанна.
   – Кэтрин, вы умная женщина, не делайте вид, что не понимаете, в чем дело. Осторожно скажите королеве, что слишком глазеть на некоего женатого молодого человека неприлично и ей. Слухи, которые немедленно поползут по двору, только навредят. Даже королева, устанавливающая многие правила, еще бо€льшим вынуждена подчиняться. Я мужчина, и мне не престало напоминать об этом Ее Величеству.
   Кэтрин вздохнула и благодарно посмотрела на Сесила:
   – Милорд, как я счастлива, что рядом с моей хозяйкой такой надежный советчик и друг!
   Тот лишь усмехнулся в ответ.
   И вот наступил день коронации.
   Елизавета проснулась рано. Нельзя сказать, чтобы от волнения перехватывало дыхание, она уже привыкла к своему положению королевы, но одно дело таковой зваться и несколько другое действительно быть коронованной.
   Красное бархатное богато расшитое платье очень шло королеве, она выглядела много моложе своих лет, и всем казалась девочкой, которую не тронули перипетии прежних королей.
   Немыслимо богатое убранство Лондона, разодетые придворные, блеск от украшений которых даже расцветил пасмурный день, множество празднично наряженного народа на улицах, самые разные живые картины, арки, флаги, крики восторга и приветствия – все слилось для Елизаветы в единый вал, поглотивший ее. Коронация в богато украшенном Вестминстерском аббатстве, где сама служба шла на латыни, а королева и ее приближенные произносили слова по-английски (почти сразу Елизавета распорядится проводить службы на английском – Божьи слова должны быть понятны всем!).
   И вот на ее голове корона Тюдоров, сначала отцовская – великоватая, норовившая сползти, но почти тут же замененная на изготовленную специально для нее.
   Королева! Королева Елизавета!
   Значит, недаром были все тягостные дни в Тауэре, мучения в холодном, сыром замке Вудстока, терпение, терпение и терпение?.. Не зря она принесла в жертву своего родившегося (или не родившегося?) сына? Не зря столько училась и читала? Все было не зря!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация