А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Я – Елизавета. Любовь Королевы-девственницы" (страница 7)

   До самого рассвета Елизавета мысленно шарахалась от желания кричать во весь голос, требуя встречи с королевой, кричать о своей невиновности и проклинать всех и вся, до скорбного смирения с оттенком злорадства о будущих душевных муках королевы Марии… Утро застало ее без сна, с мешками под глазами и гудящей от невозможных мыслей головой.
   Одевалась Елизавета с особой тщательностью. Когда одна из прислуживающих женщин, покачав головой, посоветовала сменить светлое, почти белое платье на более темное, принцесса вскинула голову:
   – Мне решать, в чем выходить из Тауэра!
   Женщины только пожали плечами и, сделав свое дело, вышли вон. Крошечное зеркало не могло показать ее не то что во весь рост, но даже все лицо, но Елизавета решила, что и так хороша. Волосы темной меди она нарочно распустила по плечам, с грустью подумав, что они обязательно испачкаются в крови. Да и светлое платье тоже, но тут никаких уступок, пусть все видят, что на казнь идет невиновная!
   В дверь постучали. Понятно, что это комендант Тауэра, раз эшафот готов, простаивать ему ни к чему… Неужели все?!
   Она не сразу ответила на стук, несколько раз глубоко вздохнула и мысленно быстро повторила придуманные фразы о прегрешении королевы Марии. Кажется, ее голос чуть дрогнул, когда разрешила войти (надо же, как вежливо обращаются с ней в последний день, всегда бы так!). Чтобы достойно встретить сообщение о своей казни, Елизавета встала у окна, отвернувшись, пусть в первый миг никто не увидит ее лица.
   Вошел действительно Джон Бриджес, низко поклонился:
   – Леди Елизавета, Вас приказано препроводить в Вудсток. Все готово.
   – К-куда?! – она все же плюхнулась на ложе, на котором спала.
   – В Вудсток, миледи. Вы будете там жить.
   Он сказал «жить»?! Она будет жить?! А… как же эшафот?!
   – А…
   Джон Бриджес понял, о чем она думает. Губы чуть тронула улыбка:
   – Это не для Вас, миледи. С самого начала не для Вас.
   Хотелось наброситься с кулаками, закричать: «Что ж вы сразу не сказали?!» – но она лишь кивнула. Вот почему прислуживающие женщины посоветовали сменить платье на более темное, в дороге светлое действительно ни к чему. Они все знали еще вчера, но заставили ее всю ночь терзаться страхом!
   И все-таки Елизавета впала в какое-то полусонное состояние, села в поданные носилки с тщательно задернутыми шторками, куда-то ехала, не вполне понимая, что делает, потом плыла на барже, потом снова и снова ехала.
   Путешествие отнюдь не было ни увлекательным, ни даже простым. Мария явно в насмешку выделила младшей сестре потрепанную повозку и целую сотню до зубов вооруженных охранников. Елизавета с куда большим удовольствием проехала бы верхом, но этому воспротивился сэр Генри Бедингфилд – ее новый тюремщик.
   – Чего вы боитесь, что я сбегу? Куда? Вокруг лес и болота!
   Бедингфилд только развел руками:
   – Это приказ королевы, леди Елизавета.
   Но самой принцессе показалось, что ее мучения доставляют удовольствие и сэру Генри тоже. Каждый его взгляд кричал: так бывает со всеми, кто не желает отказываться от своих заблуждений! Елизавета и рада бы отказаться, только каких? На трон впереди Марии она не претендовала, а вера – ее личное дело! Сэр Генри снова и снова морщился: ничего, посмотрим, как протестантка, дочь шлюхи Анны Болейн, запоет, посидев под замком в Вудстоке…
   По дороге ее встречали по-прежнему как королевскую особу, что очень не нравилось сопровождающим. Самой Елизавете было все равно, она никак не могла прийти в себя от потрясения, испытанного в Тауэре, а вот ее тюремщик Генри Бедингфилд бесился, когда увидел, что в Итоне мальчики из колледжа выстроились вдоль дороги, чтобы поклониться дочери короля. В здешней глуши крайне редко появлялись особы королевской крови, потому со всей округи сбегались сельчане посмотреть на госпожу Елизавету. Повозка всегда была полна даров – пирогов, меда, цветов, свежего хлеба… Это страшно злило Бедингфилда, но тот ничего не мог поделать.
   В особенно дурацком положении они оказались в Вобурне под Букингемпширом, поскольку никто не знал, как оттуда добраться до Вудстока! Елизавета фыркнула: хорошо королевство, до одного из королевских замков не просто не проехать, но, похоже, дороги нет вовсе! Дорог не было не только в Вудсток, их не было вообще. Кое-где наезжены колеи, которые при малейшем дожде раскисали и превращались в болота. Интересно, подозревает ли об этом Мария? Конечно, нет. А отец знал? Наверняка тоже нет.
   Наконец, нашелся человек, который отправился с ними дальше. Фермеру очень понравилась эта общительная щедрая дама, совсем не такая, как ее неблагодарная сестра. Елизавета порадовалась, что занятый чем-то другим Бедингфилд не слышит слов их спасителя, она приложила палец к губам и глазами показала разговорчивому фермеру на своего тюремщика. Тот кивнул, мол, понял, но по дороге еще не раз заводил разговор о том, насколько леди Елизавета лучше своей сестры. Бедингфилд делал вид, что не слышит, потому как принимать меры против фермера нельзя, можно остаться посреди болот вообще без помощи.
   Наконец, они услышали долгожданное:
   – Вудсток, леди Елизавета.
   Вудсток… Где-то здесь лабиринт Розамунды… Но думать о любовных страстях своих предков не хотелось совсем, не до них. Мне бы их проблемы, – мысленно вздохнула Елизавета. Хотя если задуматься, то проблемы были схожими: король Генрих III спрятал свою любовницу от гнева супруги, но та нашла Розамунду и в лабиринте Вудстока. Те же страсть и ревность, и снова гибель женщины из-за любви. Неужели и правда страсть приносит Евиным дочерям только погибель?! Тогда она лично ни за что больше не позволит ни одному мужчине взять над ней власть!
   Совершенно не к месту снова мелькнуло воспоминание о детском друге брата Эдуарда Роберте Дадли, которого видела в Тауэре. Вся семья Дадли сидела в тюрьме в ожидании приговора, потому что младший брат Роберта Гилберт на свое несчастье женился на бедолаге Джейн. А красавчик Роберт мог бы привести женщину к гибели? Хотя, что рассуждать, ее саму из Тауэра выпустили, а Дадли оставили…
   Кстати, Роберт уже давно был женат, его супруга Эми Робсарт даже появлялась в Тауэре в утешение бедолаге, об этом болтали между собой старые, дурно пахнущие крысы, охранявшие Елизавету в тюремной камере… Они еще болтали, что сам Роберт не слишком радовался визитам юной супруги, видно, не любил… Зачем тогда женился? – мысленно удивлялась Елизавета.
   Бедингфилд не позволил долго предаваться размышлениям, потребовав, чтобы опальная леди не маячила на виду у окрестных жителей и ушла в свои покои. Покоями это назвать можно было только в насмешку, но за неимением иных пришлось приводить в порядок эти. Елизавете надолго стало не до Дадли и его взаимоотношений с женщинами.
   Английский двор теперь больше похож на испанский. Чопорные, надменные испанцы, прибывшие в Лондон вместе с Филиппом II, сначала были встречены английской знатью неприязненно, а их наряды казались нелепыми. Но совсем скоро с той стороны Ла-Манша начали приходить сведения, что именно такой костюм, как у приближенных нового короля, моден в Европе! Пришлось приглядеться внимательней с целью найти и для себя что-то привлекательное, смириться и одеться так же. Не отставать же от остального мира.
   Женщины подобно королеве закрыли свои декольте гофрированными тканями, спрятали подбородки в высокие воротники-рафы, водрузили на тщательно убранные наверх волосы небольшие чепцы… На виду оставались только лицо и кисти рук.
   Но куда более разительно изменился вид мужчин. Объемные, широкие мантии времен короля Генриха, придававшие им основательность, исчезли, зато многочисленные разрезы покрыли не только рукава, но и все остальное. Теперь рубахи торчали и на животах, а из штанов вовсю топорщилась подбивка. Первое время такие фасоны вызывали откровенные насмешки, но если двор так носит, куда деваться остальным? Мужчины принялись щеголять в дублетах, изрезанных столь щедро, что уследить за всеми разрезами стало проблемой, слуги не всегда вовремя замечали нарушения в одежде, но, главное, кавалеры обрели пышные, также сплошь дырявые штаны, отчего стали похожи на ходячие тыквы на тонких, кривых ножках…
   Если в Уайт-холле Филиппа и его соотечественников всячески обхаживали, а королева просто не спускала со своего супруга влюбленных глаз, то на улицах Лондона им далеко не всегда были рады. «Убирайтесь туда, откуда приехали!» – кричали вслед мальчишки. Разговаривать по-испански не желал ни один человек. Да и при дворе улыбались, рассыпались в комплиментах и… давали понять, что корону Филипп попросту не получит.
   Испанцы решили остаться в Лондоне, только пока не станет известно, что королева забеременела. Временами Филипп с ужасом размышлял, что будет, если это случится очень нескоро или не произойдет вообще. С каждой ночью ему все тяжелее становилось выполнять супружеские обязанности, а днем мило улыбаться и шутить, не зная ни слова по-английски. Особенно испанцу досаждало обожание со стороны супруги. Мария любила мужа со всей неистовостью первой и последней любви, готова была смотреть в его глаза ежеминутно, слушать его голос и держать его за руку. Это становилось слишком тяжелой обязанностью. Что если сорокалетняя королева попросту вообще не способна родить?!
   Подкупленные королевские прачки в свое время успокоили отца Филиппа, мол, все в порядке, простыни ежемесячно бывают исправно испачканы. Но сколько же придется ждать?
   Устав от лондонской сырости и холода, свита потихоньку начала покидать своего короля, под любым предлогом возвращаясь на родину. Филипп мрачнел с каждым днем, играть счастливого супруга становилось все труднее.
   Единственной отрадой для него было возвращение Англии в лоно римской церкви. Ради этого он готов нести свой крест в виде влюбленной нелюбимой супруги, но не всю же жизнь!
   А Мария была счастлива, произошло то, о чем она и мечтать не могла – Англия снова под благословенной рукой папы римского, а у нее молодой муж-красавец, который ждет не дождется рождения желанного наследника.
   Модные веяния до Вудстока не доходили вовсе, а если бы и доходили, то уж одевать узницу в модные наряды в обязанности Бедингфилда не входило вовсе.
   Конечно, Вудсток не Тауэр, но все равно тюрьма. Старый дворец готов развалиться от сильного ветра, его пришлось срочно латать. Всюду сквозняки, рамы окон от сырости повело, в щели немилосердно дуло, везде паутина и старый тростник, покрытый плесенью… Но Елизавета радовалась и этому.
   Сначала Бедингфилд воспротивился ее командному тону, но девушка так глянула на своего мучителя, что он замолчал:
   – Я не собираюсь жить среди крыс и улиток! Здесь нужно навести порядок, даже если вы привезли меня сюда уморить!
   Несколько дней согнанные со всей округи селяне мыли, скребли, чистили. Наконец, дом приобрел мало-мальски жилой вид, но Елизавета поняла, что зимой в нем будет очень сыро и холодно. Печи немилосердно дымили, да и было их всего две. Располагаться рядом с ненавистным Бедингфилдом не хотелось, и она попросилась жить в двух маленьких не отапливаемых комнатках, из окон которых, однако, открывался прекрасный вид на окрестности. Бедингфилд фыркнул:
   – Надеетесь бежать? Под вашими окнами постоянно будут находиться охранники.
   Не выдержав, Елизавета огрызнулась:
   – Когда я стану королевой, первым, кого прикажу казнить, будете вы, Бедингфилд!
   Она тут же пожалела об отсутствии выдержки, потому что глаза сэра Генри зло блеснули. Ну разве можно дразнить того, от кого зависишь? Мало ли что он завтра напишет королеве?! Но и просить извинения у противного мучителя Елизавета тоже не собиралась, разве что стала осторожней, а вернее, попросту молчаливей. Именно в Вудстоке у нее развилось умение держать язык за зубами, когда нужно.
   Правила содержания разработала сама Мария, они были строгими и предусматривали полный запрет на связь с внешним миром. Никаких писем, читать только то, что сочтет нужным прислать сама королева, на прогулку выходить под надзором ненавистного Бедингфилда. Даже присланного по ее просьбе Цицерона тот не просто пролистал, а только что не понюхал каждую страницу и переплет, чтобы ненароком не пропустить чего запрещенного. У Елизаветы мелькнула лукавая мысль поинтересоваться, читает ли он на латыни, а то ведь и труды римского философа, и Псалмы Давида на латыни, мало ли что в них… Но потом решила не рисковать.
   Шли месяц за месяцем, Елизавета переносила эту ссылку очень тяжело. Вудсток не лучшее место, сыро, прохладно, в ее покоях часто даже холодно. От постоянных сквозняков и сырости, а также невозможности часто мыться у нее по телу и лицу пошли нарывы, волосы потускнели, а лицо слегка опухло. Еще несколько месяцев – и она превратится в безобразную старуху. Может, Мария этого добивалась?
   Елизавета с тоской смотрела на туман за окном. Ей не с кем разговаривать, нельзя писать… Как долго продлится этот кошмар? Даже надоедливые дамы в камере Тауэра стали казаться не такими уж противными, все же людские голоса и возможность перекинуться парой слов. За окном который день дождь, вернее, даже не дождь, а противная морось. Пользуясь этим, Бедингфилд отказывался выходить из замка, а сидеть без дела в четырех стенах уже невыносимо… И как он сам не сходит с ума?
   Она подышала на стекло и попробовала что-нибудь написать на туманном пятне. Хоть так… а то скоро и буквы забудет. И вдруг, глянув на свой перстень, принялась выцарапывать алмазом пришедшие в голову строчки:

Меня винят во многом,
Но доказать не могут.
Узница Елизавета.

   Пусть попробует Бедингфилд стереть такое послание! Только кому оно? Прислуга неграмотна, больше здесь никого не бывает.
   Мысли Елизаветы все чаще возвращались к товарищу по несчастью Роберту Дадли. Товарищем он был с детства, дружа с Эдуардом, Роберт поневоле общался и с его любимой сестрой Елизаветой. Но в последний раз Елизавета видела Дадли недавно и при весьма печальных обстоятельствах – в Тауэре в окне его башни Бошамп и во время единственной прогулки. Вместе со своими родственниками в тюрьму оказался заключен и Роберт, хотя всем было ясно, что вина этого Дадли не столь велика, чтобы привести его на плаху. Но королеве не до справедливости. Если уж собственную сестру упекла в тюрьму, то что делать с сыном главного заговорщика? В Тауэр его!
   Тогда мысли Елизаветы занимал строившийся эшафот, но девушка все же заметила красавца. Роберта, как и ее, не сломило пребывание в узилище, он держался молодцом, был гладко выбрит и имел прекрасный цвет лица. Едва раскланявшись с гулявшим неподалеку узником (поговорить, конечно, не позволили, но это и к лучшему, любезничать Елизавета была просто не в состоянии), она почти сразу забыла об этой встрече, правда, мысленно отметив, сколь хорош давний друг Эдуарда по детским играм.
   А вот теперь в одиночестве Вудстока вдруг вспомнила. Тонкое, умное лицо, пронзительный, почти веселый взгляд, несмотря на мрачность места… Вдруг обожгла страшная мысль: неужели его казнили?! Неужели эшафот строили для Роберта?!
   Елизавета долго не решалась спросить о судьбе Дадли у Бедингфилда, боясь услышать страшный ответ. Зато образ молодого человека становился в ее мыслях все привлекательней. Сначала это было просто сожаление о гибели, безвинной, в этом Елизавета убеждена, молодого человека. Постепенно девушке стало казаться, что красивей, элегантней и умней Роберта в Англии просто не найти. О ком еще ей было думать, не о Бедингфилде же! И не о женихе сестры Филиппе Испанском!
   Оторванность от людей сыграла с Елизаветой злую шутку, не имея других занятий, она теперь все время посвящала мыслям о Роберте Дадли. Наконец, девушка решилась задать Бедингфилду страшный вопрос. Тот недовольно передернул плечами:
   – Помилован и выпущен из Тауэра.
   Сначала Елизавета почувствовала, как сердце подпрыгнуло в груди – Роберт на свободе! До самого вечера у нее блестели глаза от счастья, даже хотелось расцеловать противного сэра Генри, но потом вдруг задумалась. Красивый молодой человек на воле, он же запросто может кем-нибудь увлечься, пока она тут торчит в Вудстоке! Елизавету охватила настоящая паника, словно в ту минуту Роберт уже делал кому-то предложение! О супруге Роберта Эми Дадли почему-то вообще не вспоминалось, будто ее и вовсе не существовало. Потом на смену панике пришла злость. Как Мария, которая совсем недавно и сама звалась незаконнорожденной, могла вот так поступать с ней?! Запереть молодую, полную сил и желания жить девушку в проклятом Вудстоке в обществе мерзкого Бедингфилда безо всякой связи с миром!.. Верх кощунства! Хотелось крикнуть: «Господи, покарай Марию!»
   Елизавета злилась, часто срывалась к большому удовольствию Бедингфилда, кричала, но поделать ничего не могла. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы однажды из Лондона не пришли вести. Сразу и не поймешь – хорошие или нет.
   Редкие известия с воли ее тюремщик приносил с удовлетворением, хотя Елизавета подозревала, что он говорит не все, но была рада и малому. Конечно, о Роберте Дадли Бедингфилд не знал ничего, кроме того, что тот на свободе.
   В Англию прибыл жених королевы Марии инфант Филипп. Состоялась их богатейшая свадьба.
   Елизавета пыталась понять, завидует или нет, и вдруг осознала, что нет. Слишком дорогую цену платит Мария за счастье быть замужем. Филипп не из тех, кого можно просто держать у трона под рукой, если он не станет королем, то не будет и мужем. А за Филиппом стоит его отец король Испании Карл. От нечего делать она принялась думать о том, как поступила бы в таком случае сама. Отказалась от брака? Но Марии почти сорок, еще немного, и вообще никто не возьмет! И так ведь не брали. Но как справиться с тем, от кого должна родить наследника?
   Сам того не желая, Бедингфилд однажды сказал, что Филипп будет в Лондоне только, пока королева Мария не зачнет наследника. Елизавета усмехнулась:
   – А если наследницу или если не зачнет?
   – Вам не следует так неуместно шутить, леди! – Глаза Бедингфилда недобро блеснули. Но он тут же усмехнулся: – В таком случае Вы будете жить в Вудстоке вечно.
   – Вместе с Вами, сэр? – не удержалась от возможности пнуть его Елизавета.
   Того передернуло, сидеть в этой глуши и Бедингфилду становилось невыносимо.
   – Просто никто не может ни на что рассчитывать. Все во власти Божьей, я это прекрасно знаю по себе. Потому и королева не может быть ни в чем уверенной… – Елизавета поняла, что зря дразнит Бедингфилда.
   – Спешу Вас разочаровать, леди Елизавета, королева уже понесла! И все предсказания твердят, что это наследник.
   Елизавета подумала, что по ее собственному поводу тоже много что предсказывали, но вслух ничего говорить не стала, только широко перекрестилась:
   – Слава Богу! Я искренне рада за сестру.
   И мысленно добавила: «Может, тогда меня оставят в покое?»
   Вечером, размышляя над тем, сколь капризны Фортуна и судьба, она вдруг принялась писать прямо на стене:

Фортуна, жестоких ударов тьма
Отчаяньем полнит разум.
И снова мой страшный удел – тюрьма,
Миллион обвинений сразу.
Кто казнь заслужил, тот ее не боится,
Беззлобный в оковах страдает в темнице.
Невинный в опале, преступник на воле,
И лишь переменчивость ныне в фаворе.
Бог даст, и враги на себе испытают,
Все то, что сейчас для меня замышляют!

   Сполна вкусив прелести заключения сначала в Тауэре, потом в Вудстоке, Елизавета мечтала только об одном, чтобы ей позволили вернуться в свое любимое имение в Хэтфилде и оставили в покое. И еще она поняла, что совсем не желает замуж. На свете был только один человек, которого она могла представить своим мужем, – Роберт Дадли. Но Елизавета даже не знала, где он теперь. Она боялась спрашивать у Бедингфилда, не желая навредить Роберту даже нечаянно. Опальная родственница королевы была опасна для прежних друзей и родственников. Недаром никто не вспоминал о Елизавете.
   Она надеялась, что вспоминают, но Бедингфилд никого не допускает и письма тоже не передает. Так и было, упорно пытались писать Кэтрин и Парри, но, не получая ответа, быстро поняли, что леди в опасности и лучше ей не вредить. Изоляция была полной, а оттого очень тяжелой.
   Оставалось только размышлять. О чем? Обо всем, о вопросах власти и взаимоотношений людей, о том, за что и чем можно жертвовать, а когда не стоит, как поступила бы в том или ином случае она сама. Эти размышления повлияли на характер Елизаветы в немалой степени. Она не просто повзрослела, она стала не в пример мудрее, осознав цену жизни и смерти.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация