А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Я – Елизавета. Любовь Королевы-девственницы" (страница 21)

   – Нет.
   – Бросьте, неужели мои горничные не любят деньги?
   Уолсингем вздохнул:
   – Очень любят… Но получают их от меня, чтобы не болтали ни с кем другим.
   – А если кто-то заплатит больше?
   – Ваше Величество, кроме денег есть много способов держать на замке языки тех, кто не должен болтать.
   – О Господи! – Елизавета прижала пальцы к вискам. Понимание того, что если ты знаешь все о происходящем в чужой спальне, то кто-то может знать о тебе самой, было невыносимо. Конечно, она верила Уолсингему и Сесилу, но все же… Вдруг королева встрепенулась, она нашла выход: нужно не давать никакого повода для тайных насмешек! Если в ее спальне никогда не будет любовника, то никто не сможет обвинить в наличии такового!
   Оставалось быть безупречной. Причем девственной!
   Если не будет мужа, то никто не сможет наставить рога, рожденного ребенка никто не назовет чужим и никто не скажет, что королева ведет себя вольно, пока супруг отвернулся.
   Решено, отныне она действительно королева-девственница! И никто, никакой Роберт Дадли больше не переступит порог ее спальни. Совсем отказаться от Роберта Елизавета не могла, но и любезничать так открыто не намерена.
   Дадли не мог понять внезапного охлаждения королевы. Нет, она продолжала смотреть на него взглядом, полным обожания, но никаких вольностей больше не допускала.
   У королевы болел зуб. Как ни чистила, как ни прибегала к помощи цирюльника, чтобы снять зубной камень, ничего не помогало. Зубная боль изводила немилосердно, никого не хотелось видеть, ни о чем слышать.
   Елизавета сидела в кресле в своих покоях и тихо ныла, слегка раскачиваясь. Даже всех камеристок прогнала прочь, чтобы не действовали на нервы. Наконец, пришел врач с обезболивающей настойкой. Это было последним средством, хотя и весьма нездоровым для остального организма. Кэтрин решила вставить свое слово:
   – Ваше Величество, позвольте рассказать Вам еще один способ снятия зубной боли. Вдруг поможет?
   – Нужно пить какую-то гадость? – тоскливо поинтересовалась королева.
   – В том-то и дело, что нет. Мне рассказали вчера, сегодня я попробовала, помогло.
   – Так что же ты молчишь?! Что нужно делать?
   – Попробуйте надавить ногтем большого пальца на внешний угол ногтя пальца указательного и подержать. – Следя за попыткой королевы выполнить указание, она поправила: – Нет, оба пальца должны быть на одной руке. Еще раз: ногтем большого пальца правой руки давите на угол ногтя указательного пальца, на тот, что ближе к большому. И на второй руке так же. Во-о-от…
   – Больно.
   – Конечно, больно, если болит сам зуб. Но немного подержите, зубная боль должна утихнуть. Если не получится, тогда будете пить настойку.
   Лекарь презрительно смотрел на фрейлину, какая глупая женщина, он принес прекрасную настойку опиума, которая заставила бы королеву забыть не только зубную боль, но и все остальное. Правда, когда ее действие пройдет, то болеть будет еще сильнее, но можно будет дать еще…
   Елизавета сидела, сложив пальцы колечками, и прислушивалась к себе. Кажется, боль и правда начала затихать! Конечно, понадобилось несколько минут, чтобы она смогла улыбнуться, а следом швырнуть в сторону недовольного лекаря веер:
   – Пшел вон! Только и знаете поить всякой гадостью!
   Только тот, кто на себе испытал долгую зубную боль, может понять, сколь блаженным было состояние Елизаветы, когда эта боль затихла!
   И в это блаженное состояние со своими проблемами снова вторглась Мария Стюарт! Она прислала лично написанное письмо (неудивительно, ведь возлюбленного секретаря у нее уже не было!). Королева снова застонала, Кэтрин бросилась к ней:
   – Что, Ваше Величество? Снова болит?!
   – Хуже, снова Мария!
   – Ах, это…
   – Нет, ты только посмотри, она описывает, как убивали ее любовника, этого музыкантишку, точно я и без нее не знаю! Да мне Анна через Ранфолда давно все пересказала с подробностями. – Елизавета вздохнула и почти довольно усмехнулась: – А почерк у нее куда хуже моего! Хотя, должна признать, неплох…
   Кэтрин поднесла дополнительную свечу, как обычно близорукая Елизавета требовала, когда читала. Королева только кивнула, достала из ящичка другое письмо и, посмеиваясь, принялась сравнивать. Вердикт ее был решителен:
   – Нет, у Рандолфа почерк явно лучше!
   – А пишут-то они что?
   – Рассказывают об убийстве любовника королевы, этого Риччи, которым она быстро заменила глупого Дарнлея. Итальяшка с сомнительным происхождением и репутацией легко стал любовником королевы только потому, что умело музицировал, читал стихи и пел… И эта женщина укоряла меня, что я согласна взять в мужья конюха! Сравнивать моего графа Лестера с каким-то итальяшкой без рода и племени?! Глупая гусыня! Она еще хлебнет горя в своей жизни!
   Кэтрин совсем не то хотелось узнать, она осторожно поинтересовалась снова:
   – Его убили? А как это произошло?
   – Убили за ужином во дворце, прямо в покоях королевы, куда попали с помощью короля через спальню Марии. Зарезали прямо на глазах у королевы. Правда, сам Дарнлей кинжала в руках не держал, он держал свою беременную жену, чтобы не грохнулась в обморок. Ранфолд сообщает, что этот Риччи орал так, что было слышно даже на улице, сбежался народ, но Дарнлей всех успокоил. Хотела бы я знать, что делал этот хлыщ в покоях королевы поздно вечером?
   – Ужинал…
   – Анна сообщает, что обычно после позднего ужина музыкантишка задерживался дольше всех и никто не видел его выходящим из королевской спальни… Значит, прав был Дарнлей, когда рассказывал, что застал любовника в туалете супруги неодетым?
   – Ах! – прижала руки к груди Кэтрин.
   – Вот почему ей сходит с рук все?! Принимать у себя поэта, крича от страсти… потом был дурак Дарнлей… теперь этот вот…
   – Но все же раскрылось.
   – Да, и поэт погиб, и Дарнлей стал посмешищем, а музыканта зарезали, как свинью на бойне! Но самой-то Марии ничего, понимаешь, ни-че-го!
   – И ей все отольется, будьте уверены!
   – Ты думаешь? – почему-то с надеждой переспросила Елизавета.
   – Обязательно!
   – И эту женщину я вынуждена называть дорогой сестрицей и обещать завещать трон!
   – Ваше Величество… – Кэтрин осторожничала, потому что не знала, как Елизавета отнесется к сплетне, которую она слышала на днях. Иногда королева и сама бывала не прочь послушать что-нибудь пикантное, а временами на нее нападали родственные чувства к ненавистной Марии Стюарт, и тогда Елизавета не позволяла никому произносить и дурного слова о своей кузине, которую сама часто откровенно звала шлюхой. – Я слышала, что… – но бурной реакции не последовало, значит, сегодня защищать «дорогую сестрицу» Их Величество не намерена. Кэтрин осмелела, – сэр Генри Дарнлей… как бы сказать…
   – Да что ты мямлишь? Хочешь сказать, что дурак Дарнлей подхватил французскую болезнь и покрылся язвами? – Елизавета фыркнула. – Неудивительно, если он вместо супружеского ложа пошел по девкам! – Да уж, Их Величество не всегда выбирала выражения. Временами любезностью и даже приличиями и не пахло… – Сначала Мария загуляла со своим Риччи, ей в отместку дурак Дарнлей не нашел ничего лучшего, как пойти по борделям и обзавестись болячками. А уж когда они проявились, королева и вовсе отказала супругу в своих ласках. Вот и остался Дарнлей практически без супруги, без трона, зато с французской болезнью! Хорошо хоть ни он, ни графиня Леннокс не могут обвинить меня в том, я нарочно подстроила этот брак, все знают, что я была против!
   Кэтрин не сочувствовала шотландской королеве ни капельки. Она так и сказала. В ответ Елизавета почему-то взвилась:
   – Ты бы мне посочувствовала!
   – У вас снова болит зуб?
   – Дура! При чем здесь зуб?! Мария пишет жалобные письма, словно я могу воскресить ее дорогого любовника или вылечить мужа от заразы!
   – А чего просит?
   – Да ничего, просто жалуется, что муж организовал убийство любовника на ее глазах! И обещает, что не пройдет и года, как убийца сам ляжет в могилу! Ох, чует мое сердце, наплачусь я с этой сестрицей!
   Как в воду глядела, Мария действительно еще много лет будет доставлять Елизавете сплошные неприятности. Хотя найти тех, кому она доставляла нечто другое, пожалуй, нельзя. Все, с кем пересекались жизненные пути Марии Стюарт, черпали от нее горе полной ложкой. Ее свекровь Екатерину Медичи прозвали Черной королевой и считали исчадием ада, хотя та была повинна в куда меньших грехах, чем невестка. А Марии Стюарт история почему-то с легкостью простила целую череду убийств по ее вине и часто при ее содействии, не назвав ни соучастницей, ни виновницей.
   Уже за первые годы пребывания в Шотландии королева с легкостью отправила на эшафот посвящавшего ей стихи Шателяра, вся вина которого была только в том, что воспринял ужимки жеманницы как призыв к действию. А может быть, действие и было, да о нем узнал брат королевы Меррей и отправил любовника на плаху с согласия Марии?
   Потом было сказочное возвышение Дарнлея и столь же резкое унижение его, словно сам дурень виноват в том, что Мария Стюарт не сочла нужным ни прислушаться к чужим советам, ни просто приглядеться к поспешному супругу, пустила его в свою постель, даже не поинтересовавшись, есть ли у кандидата в мужья что-нибудь кроме того, чем подхватывают французскую болезнь.
   Не прошло и недели счастья, как Дарнлей надоел, зато появился новый любовник – Давид Риччи. И снова рискнувший оказаться в опасной близости (попросту связи) с королевой воздыхатель заплатил за это своей жизнью, и снова на глазах у королевы.
   Но это был еще далеко не конец! Теперь королеве страшно мешал сам Дарнлей, но она была беременна и пока развестись с супругом не могла. Оставалось отправить горе-короля вслед за итальянцем. Мария поклялась, что не пройдет и года, как виновный в гибели Риччи отправится за ним следом, и принялась воплощать свою месть в жизнь. Год требовался, чтобы успеть родить законного наследника.
   Для начала она сделала вид, что помирилась с супругом, пообещав Дарнлею, что как только тот избавится от язв французской болезни, допустить его к себе в постель.
   Французская болезнь – сифилис, завезенный из Нового Света, был сущим проклятием Европы того времени. Лечить-то его лечили, но такими методами, что то, чем подхватывали эту заразу, от лечения приходило… как бы сказать… в полную негодность. И никакие дорогостоящие средства не могли вернуть ему прежнюю живость. Недаром племянник королевы Елизаветы фривольный поэт Джон Харрингтон немного позже в своем стихотворении «К старому развратнику» вздыхал, что «дорого сто€ит то, что не стои€т».
   Лечили не быстро, потому время у королевы было. В июне 1566 году Мария Стюарт родила крепкого, живучего мальчика, крещенного Иаковом.
   Историки любят упоминать отчаяние Елизаветы, услышавшей о рождении у соперницы наследника, мол, королева зарыдала: «У нее сын, а я как пустая смоковница!» Но почему-то быстро успокоилась. Это «быстро успокоилась» тут же трактуется, как фальшивость ее натуры, вот она какая – из зависти даже слезы толком пролить не пожелала, успокоилась и забыла.
   Во-первых, почему Елизавета должна была лить слезы из-за рождения у Марии наследника?
   А во-вторых, было в рождении этого мальчика нечто загадочное… Королева, помирившаяся на время со своим супругом, почему-то очень боялась за жизнь своего сына рядом с собой, но с легкостью отдала малыша (которого больше практически и не видела) своей близкой подруге Анабелле Мюрей, супруге Джона Эрскина, графа Мара, которая… внимание!… тоже как раз тогда родила своего мальчика, только вот, куда он девался, неизвестно…
   Чтобы заподозрить неладное, достаточно внимательно приглядеться к портретам троих людей, портретам более позднего, естественно, времени – Иакова, ставшего королем Шотландии Иаковом VI, а потом королем Англии Иаковом I, его дяди графа Меррея, в лице которого ярко выражены наследственные черты Стюартов, и… графа Мара, в доме которого изначально воспитывался крошечный принц. У Иакова нет ни одной стюартовской черты, зато определенно видны Маровские! И нравом Иаков был полной противоположностью всем Стюартам и Ленноксам тоже, ни одной живой черточки, сплошное занудство. И свою мать (или нет?) Марию Стюарт не пожалел ни на миг, даже когда ту осудили.

   Мальчика крестили Иаковом. В качестве крестной матери Мария, опомнившись, пригласила Елизавету. Конечно, английская королева нашла тысячу поводов, чтобы в Эдинбург не приезжать, но числиться крестной согласилась и прислала роскошные подарки, в числе которых золотая купель.
   Для Марии Стюарт главное было сделано – сын имелся, можно приступать к следующей задаче. Теперь предстояло избавиться от неугодного мужа. Тем более замену в постели и ему, и убитому Давиду Риччи королева нашла быстро. Рядом не было въедливого сводного брата графа Меррея, некому укорять, потому Мария не стеснялась.
   И снова Елизавета читала пикантные подробности в донесениях Рандолфа. Бедный посол страдал от необходимости постоянно копаться в грязном белье шотландской королевы и пересказывать ее похождения королеве собственной. Его поражала только терпимость самих шотландцев. Ведь ни для кого не секрет, что королева распутна, но пока ей все сходило с рук. Рандолф с ужасом размышлял над тем, сколько сильна будет потом ненависть к Марии, ведь обычно тот, кто долго терпит, наказывает куда сильнее того, кто норовит выплеснуть свой гнев при первом его появлении.
   Рандолф оказался весьма прозорлив, Мария в полной мере познала гнев своего народа, но тогда до этого оставалось еще несколько лет и… несколько преступлений!
   У шотландской королевы появился новый любовник – граф Босуэл. Рандолф объяснял Елизавете, что с Босуэлом Мария Стюарт была знакома еще с парижских времен, граф приезжал во Францию, чтобы «раскрыть глаза» юной королеве на дела в ее королевстве. Правда, ходили слухи, что таким образом он просто пытался сбежать от содержавшей его любовницы Анны Тордсен… Но какое дело Марии до прежних любовниц своего нового фаворита?! Как и до его недавней женитьбы? Конечно, Босуэл женился, только чтобы за счет приданого невесты погасить свои огромные долги.
   Близость королевы и Босуэла началась внезапно и, по ее мнению, весьма романтично: граф при помощи своей бывшей любовницы сумел проникнуть в спальню королевы и… овладел ею! В отличие случая с Шателяром то ли Мария не кричала, то ли просто некому было слушать ее вопли, но это осталось тайной. Зато очень понравилось королеве. Мария очертя голову совершенно бездумно бросилась в очередную страсть. Что ей честь королевы, что достоинство замужней женщины, что чувства супруги Босуэла, если появилась возможность наслаждаться его телом, его ласками?! Ненасытная жажда соития поглотила королеву полностью. Теперь дни бедолаги Дарнлея были сочтены!
   Сам Дарнлей поплатился связью с девками из борделей весьма жестоко – все его лицо покрыли язвы, приходилось носить маску из тафты, передвигаться самостоятельно король уже не мог. У постели больного супруга Мария писала страстные письма своему любовнику, умоляя поскорее найти выход из положения и обещая отдать все, что имела, возлюбленному. Босуэла вполне устраивало получить то, что имела королева. Для этого нужно было только устранить ее больного мужа и собственную супругу графа. Первым пришла очередь Дарнлея…
   Одно из страстных посланий Марии агенту Рандолфа удалось скопировать, и он переслал свидетельство горячей страсти шотландской королевы к графу королеве английской. Елизавета читала послание… со слезами на глазах. Оно гласило:
   «Любимый мой, я жажду подчиниться тебе, я не пожалею ни чести, ни совести, ни своего величия, я не побоюсь никакого риска – возьми все это, умоляю тебя. Не слушай никого, кто будет обвинять меня – самую верную любовницу, какую ты когда-нибудь имел или будешь иметь… Бог простит меня и даст тебе, мой единственный, любимый, надежду и процветание, которых ты заслуживаешь и которые моя любовь готова отдать тебе. Я надеюсь вскоре вручить тебе все, чем я владею, как награду за все».
   По щекам Елизаветы катились слезы, каждое из этих слов она могла бы сказать или написать Роберту Дадли, но не посмела. Она не посмела бросить под ноги любимому доброе имя, честь и королевское достоинство, а вот Мария посмела. И пусть это добром не кончится, она была счастлива уже теми недолгими минутами, когда была в объятиях своего Босуэла.
   Елизавета не пожалела бы для Роберта ничего из того, чем владела сама, отдала и свои богатства, и саму себя. Но была еще Англия, пожертвовать которой королева Елизавета не могла даже ради самой страстной любви. Она не сама по себе, она с Англией, и если англичане против любовной связи своей королевы с кем бы то ни было, она не вступит в эту связь. Народ ревнив, как ревнивы маленькие дети, с этим приходилось считаться. Но как же иногда хотелось быть такой же безрассудной, как Мария Стюарт, так же очертя голову кидаться в новую страсть, забыв обо всем, даже об опасности, которая грозит! Как же хотелось сказать: «К черту правила приличия! К черту все опасения! Я люблю и хочу быть с любимым!» Но в глубине души она знала, что с Дадли – королем Англии будет плохо, а значит, будет плохо и ей самой. Правда, ей и так плохо. Но лучше уж пусть будет только ей, чем стольким людям помимо королевы.
   Выплакавшись вволю, Елизавета зашвырнула очередное донесение Рандолфа, ничуть не сомневаясь, что скоро появится новое.
   А Мария с Босуэлом уже приступили к осуществлению своего дьявольского плана. Под видом переезда для лечения бедолагу Дарнлея перевезли в заброшенный дом, попасть куда можно было далеко не всем, но имелось множество потайных ходов и выходов. Чтобы обезопасить себя от обвинений и успокоить почуявшего неладное Дарнлея, Мария ежедневно приезжала в этот дом, подолгу сидела подле больного супруга, беседуя с ним, а на ночь уезжала в свой дворец в Холируде. Хотя спальня в доме у нее была, причем точно под комнатой, где лежал прикованный к постели король.
   Однажды вечером она появилась на свадьбе собственной фрейлины с музыкантом, но пробыла там недолго, во всеуслышание заявив, что уезжает ночевать в дом к мужу. Но и у Дарнлея тоже долго не просидела, «вспомнила», что обещала побывать еще на маскараде, который будет после свадебного пира, и собралась уходить. Однако Марию подвела картинность восприятия мира. Уже у двери она вдруг напомнила несчастному супругу, что ровно год назад в этот день был убит Давид Риччи.
   Видно, король хоть и был не слишком умен, что-то для себя понял…
   Посреди ночи дом вдруг потряс сильнейший взрыв, разворотивший обе спальни – и короля, и королевы. Однако Дарнлей при взрыве не погиб, утром его нашли в саду под деревом… мертвым, но без всяких следов пороховой гари на теле, зато с петлей на шее! Этакий «контрольный выстрел в голову».
   Королеву сообщение о гибели супруга застало спокойно завтракающей. Какие же нервы нужно было иметь, чтобы держаться при этом невозмутимо?!
   И все же Мария испугалась, она поняла, что выдала себя и принялась убеждать всех вокруг, что это было покушение лично на нее! Ей мог поверить шотландский посол в Париже, но не собственный народ. По Эдинбургу расклеивались листовки с откровенным обвинением Босуэла в убийстве короля и пособничестве королевы своему любовнику: «Босуэл убил короля!», «Королева участвовала в заговоре!»
   Но Марии было глубоко наплевать на мнение своего народа, едва похоронив своего несчастного супруга, она уже на следующий день развлекалась вместе с любовником охотой.
   А вот Елизавете не наплевать. Она разразилась в сторону кузины гневным посланием:
   «Мадам, мои уши отказываются слушать, мои мысли в смятении, а сердце потрясено сообщением об этом ужасном убийстве Вашего мужа. Я с трудом нашла в себе силы написать Вам. Тем не менее я должна выразить Вам мое сочувствие в постигшем Вас горе и высказать Вам откровенно – я более горюю о Вас, нежели о нем.
   О, мадам, я не выполнила бы свой долг верной кузины и преданного друга, если бы говорила Вам только приятное и не старалась сохранить Вашу честь. Я должна высказать Вам то, что думает весь мир. Люди говорят, что вместо того, чтобы искать убийц, Вы смотрите сквозь пальцы и позволяете им скрыться, что Вы не наказываете тех, кто оказал Вам такую огромную услугу. Говорят, что убийства не было бы, если бы убийцы не были уверены в своей безнаказанности».
   Все закулисные игры были отброшены, Елизавета предельно откровенно высказала свое мнение по поводу поведения Марии. Письмо английской королевы доставил специальный посланник Келигрю.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация