А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Воронье" (страница 3)

   5. Прохладный ветер

   Когда Поль встретил свою будущую жену, она заканчивала интенсивный курс испанского языка, а незадолго до этого начала обучаться и управлению. Задача курса была сформулирована вполне безобидно: «Как разрешать конфликты в повседневной работе?» В то время Поль интересовался работой Аннетты. Пассивных и несамостоятельных сотрудников следует мотивировать, это Полю было ясно. О дальнейшем в памяти осталось только одно: если руководитель хочет эффективно манипулировать своими подчиненными, то ему ни в коем случае нельзя использовать глагол «должны».
   Но вскоре он стал болезненно реагировать на воспитательные усилия Аннетты, пытавшейся замаскировать их наработанным словарным запасом. «Как ты смотришь на то, чтобы подумать вместе о том, что…» или «Очень мило с твоей стороны, что ты об этом подумал, но меня бы больше порадовало…». Такие фигуры речи и привели к тому, что он ни в какую не хотел выбрасывать из пепельницы окурки и вешать пиджак в шкаф, отказывался сменить кожаный диван времен своей молодости и ореховый секретер матери на более современную мебель. «Если человек полон духа противоречия, сколько ему может быть лет?» – вопрошала иногда Аннетта мужа с профессиональной улыбкой воспитательницы детского сада.
   Что ж, у него деловая, очень уверенная в себе жена. Спутница жизни, которая зарабатывает намного больше его, трудится без роздыху и то и дело деликатно дает понять, что он разгильдяй. После девяти часов работы в фирме и домашних дел после работы она буквально валилась с ног и не чувствовала себя способной к каким бы то ни было развлечениям. Однако серьезной карьеры, к которой наверняка стремилась Аннетта, ей сделать так и не удалось. Ею по-прежнему командовал шестидесятилетний брюзга – начальник отдела экспорта. Наверное, до Аннетты до сих пор не дошло, что без высшего образования она едва ли сможет рассчитывать стать его преемницей.

   Начало их дружбы было беззаботным и радостным. Поль влюбился в Аннетту, не подозревая ни об унаследованном ею домике, ни о ее высокой зарплате. Незнание того, насколько тяжело финансовое неравенство, избавило его от колебаний и сомнений.
   Несколькими годами позже ему пришла в голову идея вернуться в те счастливые дни и провести вместе пасхальные каникулы в Андалусии. «На будущий год, – ответила Аннетта, – а в этот раз нам лучше поехать в Штаты, потому что мне надо отшлифовать свой английский». Весной она о своем обещании просто забыла.

   Когда он рассказал Ольге об этом своем разочаровании, та рассмеялась. «В чем проблема? – спросила она. – Давай я полечу с тобой в Гранаду, обожаю тайные эскапады!»
   Поль не был в восторге от этой идеи, лучше было бы все-таки выбрать другой маршрут. Если Аннетта об этом узнает, она никогда не простит. Необходимые звонки домой о том, что он задерживается на службе, тревожили его самого, и вместе с тем он почти удивлялся, почему у жены они не вызывали никаких подозрений. Если теперь из-за болезни Аннетта останется дома, улизнуть никак не удастся. Разыскав наконец в клинике Маркуса, он успокоился. С медицинской точки зрения ничего страшного, у Аннетты просто синдром усталости.

   Его роман с Ольгой начался около полугода назад. Совершенно неожиданно она пришла к Полю в его контору. Компаньон уехал в отпуск, у Поля работы тоже было немного, он томился над скучным актом о завышенной арендной плате, который оставил ему партнер. Ноги удобно положил на выдвинутый нижний ящик письменного стола, в верхнем ящике лежал раскрытый детективный роман…
   Ольга хотела развестись, потому что муж после многочисленных семейных ссор нашел себе постоянную подружку. «Ты не поверишь, – уточнила Ольга, – она домработница из Польши!»
   Поль и в самом деле был поражен, однако возразил, что знавал этнолога, работавшего таксистом, и женщину, дипломированного ветеринара из Чехии, работавшую домашней прислугой.
   – Лично у меня, – заверила его Ольга, – нет никаких предубеждений, в конце концов, мой отчим заведует вывозом и переработкой городского мусора. Но от Маркуса скорее можно было ожидать, что он подцепит какую-нибудь богатую наследницу, такую же скрягу, как и он сам. Может, и я виновата: все внимание уделяла кухне и совсем запустила уборку.
   Здесь Полю пришлось улыбнуться, он был знаком с безалаберностью Ольги в поддержании порядка в доме, как, впрочем, и с ее талантом кулинарки. В этом она была полной противоположностью Аннетте, которая не терпела паутины в подвале, зато на ужин могла подать только творог.
   – Ну и что у вас происходит? – спросил он с любопытством.
   Он узнал, что Маркус только что переехал, но Ольга все равно каждый день готовит что-нибудь вкусное. Сегодня, например, у нее на ужин телячьи почки в горчичном соусе с мускатным ризотто.
   Поль сделал большие глаза и к пяти часам уже оказался на грязной кухне Ольги, где витали аппетитные ароматы, а двумя часами позже и у нее в постели. Когда их адюльтер окончательно превратился в прочную взаимовыгодную связь, он категорически заявил, что Аннетта ни в коем случае не должна об этом узнать.
   «И Маркус тоже, – добавила Ольга, – иначе он решит, что в вопросе супружеской неверности мы квиты». Кстати, не сможет ли Поль дать ей пару дружеских советов в плане развода?

   Поль оказался в очень неловком положении, когда через месяц позвонил Маркус и тоже попросил оказать ему юридическую помощь. Без серьезных оснований отказать другу он не мог, поэтому сдержанно объяснил, что занимается исключительно уголовными делами. Но Маркусу нужно было всего несколько советов, просто чтобы Ольга его не надула. «Ты не представляешь себе, до чего она алчная! – воскликнул он. – Не хочет продавать наш дом, так как львиная доля была оплачена мной. И выдвинула еще несколько нелепых требований, – наверное, ее консультировал какой-нибудь адвокат-пройдоха!»

   После нескольких месяцев восхищения кулинарным искусством Ольги Поль заметил, что ему пора начинать бороться с лишним весом. Аргументов, чтобы отказываться от ужинов Аннетты, найти не удалось. «Когда ты приходишь домой поздно, то почему-то всегда сыт, – выговаривала она. – Похоже, сверхурочная работа портит тебе аппетит. Или ты в обед опять наелся этих турецких кебабов? Я тоже против того, чтобы на ночь набивать себе живот, но немножко поесть можно…»
   После жареных креветок с лапшой, приправленной шафраном, и шабли ему приходилось дома съедать еще два куска полезного для пищеварения хлеба с мягким сыром и запивать все это травяным чаем.

   Постоянное сравнение двух женщин не всегда оказывалось в пользу Ольги. Кошачья шерсть на диване, креслах и темных брюках была Полю не по душе. Щедрое сдабривание блюд чесноком походило на бомбу замедленного действия. К этому добавлялась чисто учительская привычка требовать при любых обстоятельствах концентрации внимания, перебивать его и, повышая голос, заставлять слушать себя.
   «Да сядь же ты наконец! Будь же внимателен! Выслушай же меня хорошенько!»
   Ему казалось, что это «же» неожиданно приобретает какой-то новый смысл, поскольку приказной тон Ольги компенсировал постоянный недостаток внимания к нему со стороны Аннетты. Жена пыталась управлять им с помощью психологических вывертов, любовнице это удавалось благодаря командному тону.
   Так называемая алчность Ольги, на которую указывал Маркус, также не была рождена больным воображением скупца. Ольга выросла в простой семье и ненавидела бедность, оставшуюся для нее далеко в прошлом. Она не экономила, наоборот, проматывала деньги. Так и получалось, что она тратила все, что зарабатывала, а потом тряслась от страха, что не сведет концы с концами.
   Щедрая женщина, которая не ведет счет ни калориям, ни поцелуям, думал Поль, и в то же время всегда помнит о своей выгоде. Но разве женщины не интересны прежде всего своей противоречивостью? Хотя Ольга наверняка была хорошей учительницей, в частной жизни она просто поражала своей безалаберностью. От ее профессионального всезнайства Поль страдал особенно, поскольку сам любил поучать других, а теперь вынужден был мириться с тем, что этой роли ему уже не видать.
   Постепенно Поль начал замечать у Аннетты и Ольги нечто общее. Обе женщины заботились о своей внешности, обе ценили идеалы буржуазного воспитания и высокий жизненный уровень. Обе хотели держать мужа в узде, и у той и у другой дрессировка не увенчалась успехом.
   Иногда Поль мечтал об отшельнической жизни. Хотя прекрасно осознавал, что все его мечты – просто клише: море, ветер, песок и звезды. Путешествие на лодке по Средиземному морю, в одиночестве или с молчаливым другом, умеющим ходить под парусом. Книги, выбранные по своему вкусу, а не навязанные Аннеттой или Ольгой. Он прятал от любопытных глаз жены брошюру «Как получить права на управление парусным судном» в бардачке машины и детективы в офисе.

   С одной стороны, тоска по мужественной жизни на природе, с другой – ежедневная необходимость в костюме и галстуке ожидать клиентов. Поль в своих мечтаниях забывал о том, что в принципе ненавидел физические усилия, даже свой небольшой садик он весной сдавал арендатору, который ковырялся там не разгибаясь все четыре недели сезона посадок. Время от времени, когда он проводил вечера с Аннеттой и был вынужден что-нибудь читать, он листал каталоги, в которых описывались разнообразные изобретения, облегчавшие человеческий труд.
   «А не заказать ли нам кварцево-галогенный электрофонарь?» – спрашивал он, например, и Аннетта кивала, не слушая описания достоинств чудо-фонарика. Он радостно отмечал еще практичную корчевальную машину для пней, тележку-мешок на шести колесиках и клеящий пистолет со сменными баллончиками, вписывал номер счета Аннетты в карточку для заказов и просил ее расписаться. Таким образом просторный подвал постепенно превратился в настоящую сокровищницу для любителя мастерить, с тем лишь недостатком, что у Поля как-то не возникало желания делать что-нибудь своими руками.
   Единственным, кто разделял интерес Поля к патентованным новинкам, был Маркус.
   Он с восхищением слушал рассказы приятеля о новых инструментах и даже одалживал время от времени один-другой. Возвращал он их потом или нет, никто не помнил.

   С течением времени Поль стал понимать своего друга: жить с Ольгой оказалось действительно непросто. Во время одной из командировок жены он на своей шкуре почувствовал, как приятно бывает у Ольги расслабиться, вкусно поужинать и как отвратительны утром пепельницы, полные окурков. Убрать вечером, как всегда делала Аннетта, Ольга и не думала. На завтрак рассчитывать тоже не приходилось. На пустой желудок она спешила в школу, где секретарша директора наливала ей чашечку кофе.

   К удивлению Поля, у Ольги оказалась точно такая же старая пластинка, как у них дома, – Аннетта любила слушать ее темными зимними вечерами. «Я знаю ее почти наизусть», – заметил он, перебирая коллекцию Ольги пока та поливала утку мандариновым соком.
   Ольга вытащила голову из духовки и пояснила: «Мы с Аннеттой открыли этот цикл песен давно, задолго до того, как познакомились с тобой. Она тогда потеряла родителей, а я страдала от несчастной любви, и мы вместе завывали под эту музыку. Поставь же ее…»
   Поль со смешанным чувством слушал песни Шуберта, которые любила исполнять и его мать. «Я не был так несчастен, когда бушевали шторма…», – подпевала Ольга из кухни знаменитейшему баритону Германии.

   В тот вечер они в первый раз поссорились.
   – Почему бы не нанять кого-нибудь для уборки? – спросил Поль, вылавливая пальцами кошачью шерсть из изысканного соуса.
   Реакция Ольги была очень резкой.
   – У первой нашей приходящей прислуги была аллергия на кошачью шерсть, и она сбежала через неделю. Вторая пылесосила несчастное животное. С тех пор Гаттопардо впадает в панику, едва только слышит этот звук. Чтобы навести порядок в квартире, мне приходится его запирать!
   Поль оценивающе посмотрел на кота, который, казалось, был продуктом смешения всех мыслимых ангорских и персидских пород:
   – А сколько ему, собственно, лет?
   Этот вопрос и стал причиной ссоры. «У того, кто надеется на скорую смерть кота, нет сердца, и поэтому он может засунуть утиный крестец сам знает куда!»
   Поль с опозданием понял, что, затронув тему уборки, создал себе проблему. Тем не менее у него промелькнула мысль: а может, и вправду завернуть косточки в салфетку и положить в карман, а потом подняться и уйти? Но Ольга остановила его, объяснив, что с Маркусом всегда были скандалы в постели из-за кота. «Либо Гаттопардо, либо я», – требовал супруг. С этими словами она усадила Поля на диван, вытащила из кармана утиный крестец, обгрызла и в конце концов простила Полю обиду. Дома Поль впервые проигнорировал фирменный ужин Аннетты и сразу направился в кабинет. Боялся, что от него все еще пахнет жареной уткой.

   В самом начале их отношений Ольга потребовала, чтобы он рассказал о трех своих заветных желаниях. Поль ненавидел такие вопросы, которые почему-то всегда задают женщины. «Какое твое любимое блюдо? Ты меня любишь? Какое время года ты любишь больше: осень или весну? Какие женские имена тебе больше нравятся? Ты предпочитаешь Моцарта или «Биттлз»?»
   Он подозревал, что Ольгу больше всего интересуют его сексуальные фантазии. Пришлось сделать вид, что не понял, чего она от него хочет, так что ей пришлось отвечать сначала самой.
   Ольга была достаточно умна – сразу перешла на безобидные вещи и не стала выдвигать никаких сомнительных требований.
   – Мне нравится быть учительницей, – сказала она. – Я люблю своих учеников, может быть, даже слишком. Да, я знаю, о чем ты думаешь, о том, что просто у меня нет своих детей. Но что я ненавижу в своей работе, так это то, что каждое утро уже в восемь утра я должна стоять перед классом. Если бы я могла жить как хочу, то спала бы до десяти утра, потом принимала бы теплую ванну, в одиннадцать выпивала чашечку кофе, почитывая свежую газету, и, наконец, в половине первого начинала бы занятия. Но в это время дети обычно уже идут домой.
   – Попробуй работать так, – ответил Поль, – ведь есть много школ, где занятия начинаются вечером.
   Но Ольга покачала головой и привела кучу доводов, почему эта затея обречена на провал, не говоря уже о том, что по вечерам она предпочитает наслаждаться вкусными блюдами и любовью, а не работать. Дневная школа – вот ее мечта. Впрочем, она тут же заметила ему, что сам он ушел от ответа на вопрос.
   – Ладно, – сказал Поль, – если уж тебе непременно нужно знать, то моя мечта – свобода! Я, как и ты, ненавижу принуждение и хотел бы жить в соответствии со своими потребностями и желаниями. Хотел бы иметь достаточно денег, чтобы на пару лет забыть о работе и, не испытывая никаких финансовых проблем, посмотреть мир, может быть, путешествуя на яхте. По желанию отца я пошел учиться сразу после гражданской службы, в то время как большинство моих одноклассников взяли тайм-аут.
   Ольга восхищенно кивнула.
   – А что еще?
   Поль напряженно сморщил лоб:
   – Собственно говоря, всем людям нужно одно и то же – секс, деньги, любовь, успех, путешествия, удовольствия и так далее.
   – Настоящее счастье, вечное здоровье и мир во всем мире, – закончила она. – Почему-то мне казалось, у тебя более оригинальные мечты. Ну представь себе, что я – добрая фея!
   Поль промолчал. Откровенно говоря, Ольга в его тайных желаниях играла отнюдь не главную роль.
   Какое-то время она тоже помолчала.
   – Знаешь, какой сон я видела вчера? – произнесла она. – Правда, самый настоящий сон!
   Поль, не слишком заинтересовавшись, пожал плечами.
   – Во сне я была портнихой. Можешь смеяться, но у всех снов есть какая-то реальная основа. Родители многие годы меня убеждали, что у меня талант к шитью. Словом, во сне у меня было ателье и я занималась дизайном униформы для женщин-военнослужащих. – И требовательно посмотрела на Поля: – Что это тебе напоминает?
   Он послушно, как ученик у доски, ответил:
   – Тот день, когда ты очень устала. Мы смотрели вечерние новости, там рассказывали о женщинах-военных, и мы обсуждали все «за» и «против».
   Ольга осталась довольна и похвалила Поля за ответ. Чтобы как-то растопить его безучастность, она заметила, что сон был почти неприличный.
   – Женщины-военные объясняли мне, какой в их представлении должна быть практичная и в то же время красивая форма, и жаловались, что во время полевых учений не могут писать, как мужчины, стоя.
   Здесь Полю пришлось улыбнуться.
   Ольга просияла.
   – Разумеется, я учла это. Женщины завидуют пенису главным образом из-за этого физиологического недостатка. Я изобрела брюки, у которых молния идет от начала попы до самого пупка. Если широко раздвинуть ноги, то можно мочиться и стоя.
   – А как же трусы? – удивился Поль.
   – А трусов нет. Вечно вы найдете к чему придраться, – сердито ответила Ольга.
   Поль поборол желание поиграть с котом и успокоил ее:
   – В этой идее что-то есть, тебе нужно ее запатентовать.
   Время от времени его удивляла эта женщина, которая могла восстать из разоренной постели, как феникс из пепла, с быстротой молнии нарядиться, накраситься и выйти из дому. У Ольги все было не так, как у других его знакомых. Биологический отец был неизвестен, мать работала кассиршей в супермаркете. Когда Ольге было восемь лет, у нее появилось трое братьев и сестер. В семье она была бунтаркой, вопреки родительской воле сдала экзамены на аттестат зрелости и стала учиться дальше. Уже в самом раннем возрасте ей приходилось проявлять такую силу духа, что она наверняка могла справиться с любыми кризисами.

   Любовная связь с Ольгой радовала Поля, но в ней не было ни намека на духовную близость, – по сути, она оказалась такой же ошибкой, как и его брак. Ольга не завоевала его сердца, но все же освежила его, как прохладный ветер. В его жизни была одна настоящая любовь, правда, он понял это, когда было уже поздно. Та женщина, старше его на десять лет, была единственной, к которой он внимательно прислушивался. Ему никогда не забыть, с каким смущением она однажды сообщила ему о том, что беременна. Смятение и раздражение Поля привело к немедленному разрыву. Если она родила этого ребенка, то сейчас он уже должен был бы заканчивать школу и слушать наставления Ольги. В своих более поздних связях, в том числе и с Аннеттой, Поль всегда был против детей, потому что это напоминало ему о той, прежней, пассии.
   И хотя Ольга представляла собой совсем другой тип женщины, чем его мать, у нее были коричневые веснушки, которые волновали его, напоминали о родимом пятне, которое он обнаружил маленьким мальчиком на белой спине своей матери. Неправильная замысловатая форма родинки позволяла увидеть в ней самые разные вещи: морского конька, звезду, перышко или листок клевера. Для Поля это был цветок, потому что от теплой кожи матери всегда исходил терпкий запах французского фиалкового мыла. Ахим, как и мать, тоже был склонен к пигментным изменениям кожи и вообще был похож на красавицу мать, в то время как Поль с возрастом, к сожалению, становился все более точной копией приземистого, лысого отца.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация