А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Туристы" (страница 1)

   Кристин Валла
   Туристы

   Юлианна своим ключом открыла дверь родительской квартиры. Вот она и вернулась со всеми дорожными документами, с билетом за полную стоимость, который в любой момент можно перенести на другую дату. Она все время возвращается в знакомые стены, где прошло ее детство, но всегда только проездом. И все же каждый раз, как она попадает сюда, ей нравится думать, что вот она и дома. Это чувство сохраняется несколько дней, пока не приходит время нового отъезда. Мама сидит на диване, том самом, голубом, который всегда тут стоял. Зажженная лампочка освещает ее мягким светом. Мама убирает елочные украшения. Мамины маленькие ручки раскладывают по местам шарики и стеклянных ангелочков. На одном пальце поверх сустава проступает жилка, исчезающая под обручальным кольцом.
   – Привет! – говорит Юлианна.
   – А, это ты! – откликается мать, с улыбкой подымая голову. – Ну, как доехала?
   Это не вопрос, а, скорее, рефлекторная реакция.
   – Спасибо, отлично, – говорит Юлианна.
   Мама улыбается. Она подходит и обнимает дочку. Юлианна снимает куртку и входит в гостиную. Елку уже вынесли. Пол густо усеян осыпавшимися иголками.
   – Надолго ли к нам? – спрашивает мама.
   – На недельку, – отвечает Юлианна.
   – Я рада, что ты приехала, – говорит мать и снова обнимает ее. – Кушать хочешь? Небось голодная с дороги?
   Юлианна кивает и усаживается на диван. Мама любит сама хозяйничать. Она отодвигает коробки и уходит на кухню. Юлианна остается на диване и оглядывает комнату.
   Квартира родителей заполнена сувенирами. Они либо безвкусны, либо относятся к ширпотребу, поэтому их как-то трудно отыскать взглядом. Для того чтобы найти, надо приглядеться. Вот настенный коврик из Анд. Статуэтки Будды. Венецианская вазочка. Юлианна выросла среди этих вещей, их вид для нее привычен. Она точно знает, откуда какая и когда отец их привез. Шесть бокалов – это Прага, 1989 год. Картина, подписанная неизвестным французским художником, – Париж, 1990. Сколько помнит себя Юлианна, отец всегда был в разъездах. Он писал путеводители по различным странам и городам и каждый раз привозил что-нибудь на память. Юлианна тоже порядочно километров наездила за последние годы, но что она привезла? Мало чего! Хоть бы какую-нибудь там маечку или наклейку, да и то вряд ли!
   Пожалуй, что и ничего, кроме одних ключей.
   Сидя на диване, она как раз вертит в руке ключ. Этот ключик лежит у нее отдельно от других, которые насажены на одно общее кольцо. Она носит его в кармане. Его вполне можно отнести к сувенирам, так как она им не пользуется по назначению. Столько напутешествоваться, столько переменить адресов, и вот все, с чем она осталась от этих поездок, – один ключик! Ключик, полученный от него. Может быть, это был не подарок, а приглашение? Она струсила и не спросила. Сама и виновата, что не узнала. Она боялась его ответов.
   Мама пришла из кухни и принесла цыпленка с рисом. Вместе они посмотрели новости.
   – Слава Богу, что твой отец не писал путеводителей по Ираку! – сказала мама.
   – Да кто же поедет в Ирак, мама!
   – А когда ты опять уезжаешь?
   – В феврале. Мне нужно съездить в Испанию.
   – Значит, может быть, повидаешься с Терезой и Гонзало.
   Попив кофе, мама ставит чашку на стол. На экране все мелькают новости. Они с мамой не глядят и не слушают.
   – Но сначала ты наведаешься домой?
   – Да.
   Юлианна не знает, какой дом имеет в виду мама. Она и сама не могла бы с уверенностью сказать, где ее дом. Совсем недавно она получила еще один ключ, но воспользоваться им страшно. Она не знает, куда он ее приведет. Иногда ей кажется, что за этой дверью начнется наконец настоящее. Но вдруг и здесь ее ждет дорожка, которая обрывается тупиком.
   Она и без того достаточно проплутала.
Неторопливая мозаикаСевилья, 1982 – 1985
   Себастьян Оливар мог бы стать кровельщиком, как его отец, и специализироваться на церковных кровлях. Лучшей профессии он не мог себе представить. Работа эта требовала времени, да и мало кто обращает внимание на крыши. Однако она внушала к себе уважение. Когда Себастьян был еще маленьким, он много доездил с Гонзало по церквам Севильи и ее окрестностей, обучаясь этой специальности. Где только не укладывали черепицу отец и сын, начиная от пригородных часовен и кончая городскими храмами, хотя на крышу громадного кафедрального собора в центре города мальчика и не взяли, слишком уж там было высоко. Все это время он просидел, поджав под себя ноги, на Пласа-Вирген-де-лос-Рейес, и, задрав голову, высматривал отца на самом верху стены, окружающей апельсиновый сад собора. Мимо него ездили туда и сюда извозчичьи кареты, а Себастьян все ждал среди голубей и гадалок, продававших туристам веточки розмарина. Он просидел там до заката, когда отец превратился в черный силуэт на фоне золотого зарева, охватившего полнеба. И только тут Себастьян по-настоящему понял, как огромен самый большой в мире готический собор. Гонзало казался перед ним насекомым – муравьем, ползающим по каменному чуду, славящему величие Божие. И Себастьян почувствовал гордость за своего отца.
   Себастьяна все любили. Он вовремя делал уроки, помогал маме по дому, три раза в неделю ходил на футбольные тренировки и был единственным игроком из юниорской команды Севильи, который улыбался в разгар игры. У него не было особенного чувства мяча, но он ретиво носился по полю, иногда даже до тошноты и рвоты. Гонзало и Тереза приходили на матчи с закуской, как на пикник, и с самодельными плакатами, а потом волокли домой под руки обессиленного сына. Временами, когда Себастьяну предстояли какие-то трудности, он обнаруживал в холодильнике Святого Панкратия. Таким способом мать Себастьяна просила его о заступничестве, потому что Святой Панкратий был святым покровителем ее сына. И Себастьян находил его там на полке, с золотым нимбом вокруг головы и фанатским шарфом на шее, вытянувшим палец в сторону посиневшей по краям горбушки сыра «манчего». Себастьян никак не мог понять, зачем было ставить Панкратия в холодильник. Непонятно было и то, зачем мать повязывает Святому Панкратию шарф с цветами Бетиса. Как известно, Святой Панкратий был родом из Турции. Казалось бы, если ему за кого-то болеть, то скорее уж за «Галатасарай» или «Фенербахче».[1] Себастьяну очень хотелось спросить у матери, почему Святого Панкратия надо выставлять на мороз, если хочешь, чтобы Себастьян забил гол или получил пятерку по естествознанию. Но в доме Оливаров о Боге не говорили. Бог есть, и на этом точка. Бог повсюду, Мария – его секретарь, а святые ведают приемом заявлений.
   Они жили в квартире из четырех комнат и кухни в одном из самых густонаселенных районов Севильи. Двери между комнатами обычно стояли нараспашку. В семье принято было всем находиться вместе в общей комнате или на кухне, и побыть одному никогда не удавалось. Несколько раз Себастьян пробовал закрыться в своей комнате, но в дверь тотчас же заглядывала сестра Нурия:
   – Что ты там делаешь? – спрашивала она, просунув в дверь голову.
   – Ничего! – отвечал Себастьян, вынимая руки из-под одеяла.
   Даже мысли невозможно было оставить при себе. Себастьян мечтал о том, чтобы можно было закрыть дверь. Вон же она висит! Если нельзя закрывать двери, так не лучше ли снять их с петель и отдать тем, кому они нужнее? По крайней мере, станет больше свободного места! Вся квартира была забита старьем, оставшимся от прежних поколений. Умершие предки угрюмо взирали со стен с таким выражением, словно за всю жизнь не видели ничего хорошего. Дубовая мебель мрачно темнела, громоздясь неподвижными глыбами, а изображений святых становилось все больше и больше, словно они котились по ночам. Поновее был только телевизор, он работал сутки напролет, озаряя гостиную своим светом. На экране вспыхивали кадры с видами Андалусии и Сьерра-Невады, танцорами фламенко, сборщиками оливок, матадорами. Все они сопровождались неизменным девизом: «Ama ta tierra» – «Люби свою землю». И Себастьян любил землю, где он родился, – как же иначе! Он ни разу не выезжал за пределы Андалусии. Да и не видел причины, зачем это делать. Себастьян запомнил слова, которые любил повторять его дед-музыкант, игравший на тубе: «Коли тебе хорошо в оранжерее, то незачем лезть в джунгли».
   Зато мысленно он все время путешествовал, совершал далекие экспедиции, уносясь далеко, туда, где не было ни алгебры, ни правил про запятые, ни учебников, которые колотились у него за спиной, когда он трусил домой из школы. Дорога в школу и обратно никогда не менялась, ноги сами помнили ее, так что не надо было думать, в какую сторону их направлять. Сам он был уже не здесь, а далеко от дома, в основном составе «Реал-Бетиса», на матче с севильским «ФС» и в упорной борьбе забивал решающий гол. Здесь, в ревущем коконе битком набитого стадиона, Себастьян больше всего любил проводить время после уроков. Завернув за угол и выйдя на калье Альгондига, он услышал доносившиеся сквозь щели полуприспущенных жалюзи звуки национального гимна. Во дворе двое рабочих отбойными молотками вскрывали асфальт. Разговаривая, они громко орали, хотя расстояние между ними было всего полметра. И только подойдя к самой двери, погруженный в мечты Себастьян увидел то, что заставило его очнуться. У решетки, выходящей на улицу, стоял чужой мальчик и, схватившись за нее обеими руками, заглядывал в патио дома, в котором жил Себастьян.
   – Если хочешь, пожалуйста, заходи, – сказал Себастьян.
   Мальчик обернулся. У него были черные вихрастые волосы и почти белая кожа. Это был явно иностранец.
   – Ну, зайдем, что ли, – сказал мальчик.
   Себастьян отпер дверь ключом и пропустил гостя вперед. Тот чуть не растянулся, споткнувшись об вывалившуюся плитку, на которую жильцы старались не наступать. Он медленно перешел через патио и остановился перед развалюшистым ротанговым креслом.
   – Ты садись, можно! – сказал Себастьян.
   Мальчик медленно опустился в кресло и начал тихонько покачиваться взад и вперед, разглядывая лес растений перед глазами. На керамических горшках были изображены сценки из прошлого Севильи, когда она была большим торговым центром. На стене висели гипсовые маски людей, про которых уже никто не помнил, кто они такие. В углу стояла покрытая пылью труба дона Тито, рядом с ней бюст Спасителя.
   – Ты и правда тут живешь? – спросил мальчик.
   Себастьян кивнул. Он слышал, что мальчик говорит с иностранным акцентом. Интонация скакала как попало. Мальчик рассказал, что он из Брайтона, это город на юге Англии. Он с самого рождения каждый год проводит лето в Испании, вот уже двенадцать лет, то есть прямо целую вечность. У Себастьяна язык не повернулся признаться, что он на три года старше. Глаза у мальчика были совсем старые, как будто чужие.
   – Как тебя зовут? – спросил Себастьян.
   Мальчик вздохнул. Он поднялся с кресла и протянул Себастьяну руку:
   – Гаррет Бабар Эйлвуд Гоут-младший. Длинноватое имечко.
   – Для испанца не слишком, – сказал Себастьян. – Да ну? Сколько же у тебя имен?
   – Четыре. Себастьян Александр Конде де Оливар.
   Гаррет выслушал это почтительно и в то же время с видимым облегчением. Он снова опустился в кресло и расположился в нем свободнее, чем прежде.
   – Неужели вы пользуетесь сразу всеми именами? – спросил он.
   – В зависимости от того, насколько мама сердита, – объяснил Себастьян.
   – То же самое у меня, – сказал Гаррет.
   Себастьян перевернул вверх дном пустой цветочный горшок и тоже сел.
   – У вас в Англии дом? – спросил он мальчика.
   – Да, – ответил Гаррет. – Я живу с родителями в доме рядовой застройки. Отец держит поле для мини-гольфа на пляже. У мамы тепличка, где она выращивает каннабис.
   Себастьян напряг память:
   – А что такое каннабис?
   – А это то самое, что курили мои родители, когда давали мне имя, – сказал Гаррет. – Они раскурили пенковую трубочку во время очередной серии «Слоненка Бабара»,[2] и с каждой затяжкой смотреть становилось все веселей и веселей. Когда куришь каннабис, все вообще делается очень веселым.
   – Ты тоже пробовал?
   – Разок-другой пробовал. Когда дома никого не было.
   Себастьян кивнул. В Англии многое не так, как у нас, подумал он. Там не только курят каннабис. Еще можно побыть одному в доме, когда тебе двенадцать лет.
   – Скажи мне одну вещь, – спросил он, весь подавшись вперед. – А двери у вас закрываются?
   – Какие двери? – уточнил Гаррет.
   – Двери в квартире, – сказал Себастьян. – У вас их принято закрывать?
   – Господи! А как же иначе! Даже бабахают со всего маху!
   Себастьян обвел взглядом потрескавшиеся керамические стенки и галерею наверху, окружавшую патио. Он представил себе английские дома. Они там огромные, и в них сотни дверей. Но тут он услышал, как тихо скрипнула входная дверь, ведущая в патио. Это вернулась из магазина мама.
   – У тебя гость? – спросила Тереза и поглядела с улыбкой.
   Гаррет вскочил с кресла и застыл по стойке смирно.
   – Это Гаррет, – сказал Себастьян. – Он из Англии, но умеет говорить по-испански.
   Тереза улыбнулась:
   – Вы, наверное, проголодались?
   Себастьян вопросительно взглянул на гостя. Он надеялся, что тот голоден. Тогда он услышит еще что-нибудь про Англию.
   – Спасибо за предложение, – сказал Гаррет.
   – Мама, поднести твои сумки? – спросил Себастьян.
   – Да нет, не надо, – отказалась Тереза. – Может, вы оба зайдете в комнату?
   Себастьян энергично замотал головой. Тереза ушла в дом, чтобы намазать им бутерброды, и вскоре на втором этаже распахнулось кухонное окно. Себастьян увидел за стеклом тень матери и услышал ее шаги по каменному полу. Он подумал, что сейчас поест и сразу уйдет отсюда куда-нибудь в другое место.
   Они направились в сторону Пласа-Кристо-де-Бурго, где в тени фикуса расположились, сонно поглядывая перед собой, местные торчки. Гаррет ходил шаркающей походкой. Поковыряв пальцем во рту, он извлек застрявшую в надетой на зубах металлической пластинке крошку ветчины. Затем выгреб из кармана пачку «Фортуна лайт».
   – Хочешь тоже? – спросил Гаррет.
   Себастьян помотал головой. Они сели в парке на скамейку, и Гаррет начал рассказ. Он рассказал Себастьяну о Лондоне, нарисовав при помощи дыма и слов картину незнакомого города. Себастьян почти ничего не слыхал о Лондоне.
   Для него это был просто город с кучей футбольных команд, в которых у центральных нападающих свернута шея в погоне за мячом. Сейчас же Себастьян внимал рассказам Гаррета про путаницу улиц, в которых можно заблудиться, про двери, которые можно закрыть. В Лондоне, говорил Гаррет, не играет роли, чем ты занимался и откуда приехал. Единственное, что имеет значение, это – что ты собой представляешь как человек. Люди там меняют работу чуть ли не каждую неделю и называются так, как им вздумается.
   – Странные люди живут в Лондоне, – сказал Гаррет. – Но чем страннее, тем лучше. Ты как бы сам себя придумываешь.
   – Ну и каким ты решил придумать себя? – спросил Себастьян.
   – Я буду тенором, – сказал Гаррет. – Я буду петь в театрах Вест-энда.
   Он поднялся и закурил новую сигарету. Они побрели дальше по улице и вышли на Пласа-Альфальфа, где на тротуаре были расставлены красные стулья киоска «кока-колы». Возле газетного ларька они остановились.
   – Найдешь дорогу? – спросил Себастьян.
   – Господи, чего ж ее не найти! – Он подтянул брюки, отчего живот вывалился над кушаком. Лицо его от солнца приняло ярко-красный оттенок. Глаза казались воспаленными.
   – Слушай, а это точно, что тебе еще только двенадцать лет? – спросил Себастьян.
   – Абсолютно точно, – сказал Гаррет. – Модель производства семидесятого года.
   Он провел рукой по волосам и скрылся в лабиринте узких улочек. Себастьян так и остался стоять, засунув руки в карманы и провожая глазами удаляющуюся крупную неуклюжую фигуру.
   Спустя несколько недель Себастьян зашел в кабачок «Эль Карлочи», расположенный сразу за утлом неподалеку от дома, где он жил. В стиле заведения смешивались черты базилики, винного погребка и борделя с высокими колоннами и тяжелыми занавесями по бокам гигантских панно, которыми были украшены стены. Бар по своему виду напоминал алтарь, где десяток Дев несли неусыпную стражу, храня бутылки шерри. В этот предвечерний час за столиками было еще пусто. За стойкой сидел сам дон Карлочи и слушал плейер «Сони», заткнув оба уха наушниками. Заметив Себастьяна, он уменьшил громкость и вопросительно посмотрел на мальчика. Себастьян подошел ближе и, проглотив стоявший в горле комок, произнес:
   – Мне нужна работа.
   – Вот как! – отозвался дон Карлочи. – А вдруг у меня нет никакой работы?
   – Тебе же ничего не стоит что-нибудь для меня придумать, – сказал Себастьян.
   Дон Карлочи хмыкнул и вытащил из ушей затычки.
   – Ну и что же ты умеешь делать? – спросил он Себастьяна.
   – Я могу убирать, носить подносы и смешивать напитки, – предложил Себастьян.
   – А не кажется ли тебе, что ты еще не дорос до такой работы?
   – Может быть. Но я буду делать все, что ты скажешь.
   Дон Карлочи выбрался из-за стойки, чтобы получше рассмотреть мальчика. Руки – как плеточки, не похоже, что такие руки вообще способны что-то носить.
   – И когда же ты собираешься приходить? – поинтересовался Карлочи.
   Себастьян замялся и переступил с ноги на ногу:
   – Вот с этим у меня как раз сложно! Понимаешь, я хожу в школу, а родители не должны знать, что я работаю. Выходит, я буду приходить, когда есть время.
   Дон Карлочи запрокинул голову и громко захохотал:
   – То есть ты собираешься приходить на работу тогда, когда тебе вздумается? Экий ты прямодушный!
   Себастьян, кивнул. Он и сам понимал, как странно звучит его предложение, однако был уверен, что оно сулит выгоду не только ему, но и дону Карлочи.
   – Наверняка у тебя часто бывают разные дела, которыми тебе самому неохота заниматься, – сказал Себастьян. – Дела, для которых не нужен специальный человек на полный рабочий день, но время от времени требуется, чтобы кто-нибудь был на подхвате. Вот тут-то я тебе и пригожусь. И потом, ты же не будешь платить мне, когда я не прихожу.
   – Так и быть, – сказал Карлочи, покачав головой. – Я составлю список дел, которые нужно выполнить, а ты будешь приходить и уходить, как тебе удобно.
   – И чтобы родители мои ничего не узнали!
   – Это пожалуйста, как тебе угодно! – сказал Карлочи. – Только не приходи, когда в баре сидит Гонзало и плетет свои байки!
   Себастьян спокойно кивнул и повел плечами, поправляя сползший на спине ранец. Он ни разу не заикнулся об оплате, решив, что с этим еще успеется.
   – Это же неслыханное дело, чтобы севильская молодежь стремилась найти работу, – сказал дон Карлочи. – Ты что-то задумал, на что тебе нужно скопить денег?
   Себастьян поднял голову и посмотрел прямо в глаза своему будущему шефу.
   – Да, – сказал он. – На путешествие.
   Всю зиму Себастьян тайком проработал у дона Карлочи. Он смешивал коктейли. Он мыл полы. Он так старательно начищал лик святой Maкарены, что почти стер на нем слезы. Получку он складывал в коробку из-под обуви, спрятанную под кроватью. Понемногу коробка наполнялась втайне заработанными купюрами. Тем временем родители начали беспокоиться. Отметки у него стали хуже, после уроков он пропадал из дому, а когда они спрашивали сына, где он был, тот отделывался каким-то невнятным бормотанием. Однажды вечером домой позвонил тренер, он спросил, почему Себастьян забросил футбол. Тут уж беспокойство Терезы сменилось ужасом. Показалось ей только или действительно от сына по вечерам пахнет спиртным? И отчего он стал неожиданно пропадать в самые неподходящие часы? Положив трубку, она села у кухонного стола рядом с Гонзало. Они собирали на скатерти невидимые крошки и не спускали глаз с ровно тикающих над дверью часов. Беспокойство родителей все росло: вдруг сын начал пробовать хмельное или, еще того хуже, бегать по бабам! Когда наконец послышались его шаги, оба были уже на грани слез. Себастьян удивленно воззрился на их расстроенные лица.
   – Что это вы тут сидите? – спросил он, берясь за ручку холодильника.
   Гонзало поднялся со стула, но слова не шли у него с языка. Вместо него заговорила Тереза:
   – Где ты был? – спросила она.
   – Гулял, – ответил Себастьян.
   Тереза подошла к нему и крепко взяла за плечи: – Скажи мне, где ты был!
   Себастьян со вздохом закрыл дверцу холодильника:
   – Подождите, я сейчас!
   Он пошел в свою комнату, вытащил из-под кровати коробку от обуви и вернулся с ней на кухню. Здесь он высыпал ее содержимое на стол, образовалась горка из денег вперемешку с туристическими проспектами. Деньги пополам с мечтами.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация