А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смертельно опасные желания" (страница 1)

   Светлана Ольшевская
   Смертельно опасные желания

   Пролог

   Еще совсем недавно богатое и красивое село Михайловка ныне выглядело плачевно – одни избы полуразрушены, другие заколочены, а на месте трех крайних еще не перестало дымиться пепелище. И немудрено: шла гражданская война. Нет хуже войны, чем гражданская – ибо на ней свои воюют со своими, сходятся в поединке вчерашние соседи, недавние друзья, а порой и брат на брата руку поднимает. И кто кому враг – не всегда понятно.

   Хотя четверым крепким парням, хозяйничавшим поздним вечером в доме богатой вдовы Степаниды Михеевой, похоже, как раз все было понятно. А чего понимать-то? Раз богата, значит, классовый враг, а коли так, то и церемониться нечего. Пусть поделится с беднотой во благо великой революции! И не грабеж это вовсе, они ж не бандиты какие, а экс-про-при-ация, или же, по-простому, «экс», это им очень доходчиво Иван Трофимович объяснил, а он ведь в городе учился и на царской каторге за рабоче-крестьянское дело два года отсидел.

   По всему дому валялись разбросанные вещи, хрустело под ногами битое стекло, летали перья из разорванной подушки. Парни деловито шарили по полкам, рылись в сундуках, и все, что им казалось хоть немного ценным, выносили на улицу и грузили на подводу. Сама хозяйка, худощавая, еще не старая женщина, забилась в угол и гневно поглядывала на непрошеных гостей, не в силах ничем им противостоять.
   – Ну, что зыркаешь, нечего тут… – бросил в ее сторону крупный рыжеволосый парень, таща к выходу мешок. – Вишь, разжирела на народном добре!
   – Вот я на вас управу найду! – прошипела хозяйка.
   – Ха, нет больше твоей управы! – захохотали сразу двое. – Наша власть теперь, бедняцкая!
   – Да я вижу. Самим работать лень…
   – Ты поговори у меня! – с грозным видом повернулся к ней рыжий, но его остановил самый старший из четверых.
   – Постой, Кривотулин, не кипятись. А вы, гражданка Михеева, должны понять, что мы не для себя берем, а для молодой державы, в интересах революции…
   Плечи женщины безвольно опустились, она тяжело села на лавку.
   – Да забирайте все и проваливайте отсюда поскорее, чтоб я вас не видела!
   Кривотулин резко обернулся:
   – Гляди-ка, Иван Трофимович, что-то она слишком легко сдалась – забирайте, мол. Небось припрятала самое ценное, да и рада, что мы не нашли!
   Иван Трофимович ничего не успел ответить, как все трое бросились в глубь дома. Оттуда послышался стук и грохот – судя по звукам, там двигали и роняли какую-то мебель. А спустя несколько минут раздался троекратный ликующий вопль, и парни один за другим вернулись обратно.
   – Вот кулацкое отродье, в самом деле припрятала. Тайник за комодом оказался, а в нем – вот, смотри, Иван Трофимыч!
   Первый из парней протянул открытую резную шкатулку, доверху наполненную золотыми царскими червонцами. Второй снял с плеча и бросил на стол рулон тонкой белой ткани. Иван Трофимович окинул взглядом находки и удовлетворенно сказал:
   – Ладно, хлопцы. Уходим.
   Женщина лишь печально опустила голову.
   – А гляньте, что там еще было. – Рыжий Кривотулин вышел последним и вынул из-за пазухи отрез дорогого красного шелка.
   – Нет! – завизжала вдруг хозяйка и вскочила на ноги. – Не дам! Это мое… дочки моей, Матреши, приданое!
   Вне себя женщина бросилась к Кривотулину, но двое других ее ловко отпихнули, так что она еле удержалась на ногах.
   – Матрешки-хаврошки, – передразнил один из парней. – Обойдется твоя Матрешка, тем более что ее уже полгода не видел никто. Наверное, и на свете уже нет, сейчас время такое…
   – Отдай! – заплакала женщина.
   – А вот не дам, нечего было прятать, – довольно ответил Кривотулин и вслед за другими вышел из разоренного дома. – Портяночки мне выйдут хорошие.
   – Я тебе дам портяночки! – прикрикнул Иван Трофимович, поправляя мешки на подводе. – Мещанское у тебя мышление, Кривотулин, только о своих интересах и думаешь. Из этого куска шелка как раз получится красное знамя!
   – И то дело, – одобрил Кривотулин. – Но портянки были бы лучше…

   Степанида Михеева медленно подошла к двери, проводила взглядом уезжающую подводу и тихо-тихо сказала вслед:
   – Саван тебе выйдет хороший! А не тебе, так твоим детям…

   Глава I
   Спасти Илону

   – Костя! Костя!
   Костя Егоров подскочил к окну, отдернул гардину и увидел с высоты второго этажа своего лучшего друга и одноклассника Дениса Тютюнника.
   – Ну, что там?
   – Выходи, расскажу.
   Костя не заставил себя долго уговаривать. Натянув бейсболку и зашнуровав кеды, он подхватил по дороге мяч и сбежал по лестнице.
   – Есть две новости – хорошая и плохая, – загадочно начал Денис.
   – Тогда давай по порядку.
   Ребята сели на лавочку у подъезда Костиной двухэтажки, и Денис серьезно изрек:
   – Итак, мы с тобой не едем ни в какую археологическую экспедицию. Ефимовых берут – за них их папа попросил, а нас – нет. Говорят, что им там некогда за детским садом смотреть.
   – А Ефимовы для них – не детский сад? – усмехнулся Костя и потер подошвой нарисованное на асфальте разноцветными мелками сердечко. Но оно было густо закрашено и не стиралось. – А теперь давай плохую новость. Ефимовы мне, конечно, друзья, но все время быть бок о бок с Фишкой – задача не из легких. Надо и отдыхать иногда.
   – Это и была плохая. Раз так, слушай очень плохую: я с понедельника уезжаю в лагерь. Тетя договорилась насчет двух путевок.
   – Двух? И для кого вторая? – спросил Костя и, увидев на асфальте второе сердечко, потянулся к нему ногой.
   – Если хочешь, будет для тебя.
   – Не знаю, надо подумать. Вообще-то, мои родители что-то говорили о поездке к морю, если не шутили, конечно. Хотелось бы на море! – Костя принялся скоблить ногой третье сердечко, имеющее глазки с длинными завитыми ресничками и пухлые губки. – Это тот самый лагерь, куда мы в прошлый раз ездили?
   – Нет, не тот, – ответил Денис. – Это совсем в другой стороне, к тому же далеко. Называется «Зеленая дубрава» или как-то в этом роде. Там лес и речка… Да прекрати ты шаркать, на нервы действует!
   Костя и сам уже понял, что тереть ногой эти сердечки – напрасное занятие, так скорее дыру в подошве протереть можно. Тут он увидел под лавочкой синий мелок, и его хулиганские мысли приняли другое направление. При помощи мелка у сердечка с глазками и губками появились еще нос и уши, фонарь под глазом и ноги в драных ботинках.
   – Хватит над шедевром издеваться, – нравоучительно произнес Денис.
   – Просто я терпеть не могу, когда сердцу пририсовывают глазки, губки и прочие части тела, которых там быть не должно. И вообще – малюют у меня под окнами всякую ерунду, нет бы граффити крутое нарисовать!
   – Вот и сказал бы тем, кто это рисует – пусть специально для тебя зомбиков и вампиров изображают.
   Костя вдруг прервал художественный процесс и задумался:
   – Так, подожди! А кто это рисовал, в самом деле?
   Вопрос был логичным. Из девчонок в их небольшом доме на два подъезда и двенадцать квартир жили только сестры Скворцовы, Алина и Илона из первой квартиры. Остальные были либо слишком взрослыми для таких рисунков, либо слишком маленькими для столь искусного их выполнения.
   Денис недоуменно ответил:
   – Скворцовы, наверное, кто ж еще?
   – Скворцовы уже вторую неделю в лагере! А посторонние девчонки в нашем дворе не появлялись уже давно. Что им тут делать, если Скворцовых нет?

   И это было так. Двухэтажный дом стоял, что называется, на отшибе, был отгорожен от остального мира с одной стороны гаражами, а с другой – густым малинником. За этим малинником начинался поселок, а за гаражами раскинулся заброшенный парк. Поэтому двор перед Костиным домом посторонними личностями не посещался и выглядел очень уютно. Если кто-то из жильцов, к примеру, забывал на скамейке свою вещь, то мог быть уверен – она не пропадет, а спокойно дождется хозяина. С соседями тоже повезло – все жили мирно, в доме не было алкоголиков или скандалистов. Хотя не все, конечно, было гладко; с сестрами Скворцовыми у Кости с самого раннего детства сложились не слишком дружеские отношения. Алина была его ровесницей и училась с ним в одном классе, Илона – на год младше. Эти вредные девчонки вечно дразнились и норовили сделать какую-нибудь пакость Косте и его друзьям – главным образом Алина. Впрочем, мальчишки не оставались в долгу и, если обнаруживали на скамейке забытую куклу, могли «нечаянно» уронить ее в лужу или, опять же «нечаянно», забросить на дерево. Конечно, теперь куклы остались позади, в тринадцать лет это уже не солидно. Сейчас хорошо в ответ на обидный стишок, прочитанный Алиной при всем классе, написать о ней что-нибудь этакое из баллончика на школьном заборе…
   Но раз обе Скворцовы уехали в детский лагерь, кто еще мог рисовать здесь эти сердечки? Подобными художествами всегда увлекалась Илона, она вообще любила рисовать и порой создавала на асфальте настоящие шедевры.
   – Не иначе – Илонкина работа, – сделал вывод Костя.
   – Ну и пусть будет Илонкина, нам-то что. Пошли лучше мяч погоняем, пару голов Семеновне забьем!

   И они отправились за дом, где находилась большая игровая площадка с воротами и турниками. Всем бы она была хороша, но вот незадача – бабулька Семеновна, живущая в соседнем подъезде, постоянно с утра натягивала между воротами и турником бельевые веревки и завешивала их простынями и наволочками. Старушка жила одна, прачкой уж точно не работала, и откуда у нее каждый день собиралось столько белья – оставалось загадкой. Ясным было то, что на такой площадке в футбол не поиграешь. Но попытки играть в других местах оканчивались то разбитым окном, то заброшенным на чей-то балкон мячом, то вывихнутой на пустыре ногой, и местные мальчишки избрали из всех зол меньшее. Простыни Семеновны оказались неплохими воротами. Правда, они от этого пачкались, зато окна и ноги были целы. Вот и сегодня Костя с Денисом забили Семеновне не пару, а десятка два голов, после чего пошли по домам обедать.

   Костя подошел к своему дому и, к удивлению, увидел на лавочке Илону. Она сидела, завернувшись в теплую кофту, и читала книгу. У Кости тут же возникла мысль – подкрасться и напугать, благо она сидела к нему спиной.
   Костя сделал несколько неслышных шагов, но тут под ногой хрустнула щепка. Девочка ойкнула и подскочила, резко обернувшись. Теперь уже пришел Костин черед пугаться. Так плохо Илона еще никогда не выглядела, даже после длительной болезни в прошлом году. Сейчас ее лицо, сильно похудевшее и осунувшееся, было непривычно бледным, выделялись темные круги под глазами. Да и не в ее манере было так вот пугаться простых шагов за спиной среди бела дня. Обычно, если Илону пытались напугать, она не слишком-то боялась, а бросалась в погоню за шутником. Но сейчас во всей ее фигуре чувствовалось напряжение, в глазах стояли слезы, губы дрожали. Девочка даже не сделала попытки поднять упавшую на асфальт книгу.
   Косте стало совестно. С Илоной явно было что-то не в порядке. Может, она заболела и оттого ее забрали из лагеря? Костя поднял книгу и положил на скамейку.
   – Я не хотел тебя пугать, это… нечаянно получилось, – промямлил он и спросил, чтоб только не молчать: – А почему ты в теплой кофте, ведь жара какая!
   – Холодно… – тихо ответила Илона и снова уселась на скамейку.
   – Ничего себе холодно! Ты заболела? – Костя примостился рядом.
   – Нет, – так же тихо ответила она, и этот слабый голос никак не вязался с прежней веселой и бойкой девчонкой. У Кости зароились в голове тревожные мысли: вдруг она стала свидетелем преступления? Или сама попала в руки к бандитам? Когда по телевизору рассказывали про убийц и маньяков, Костина мама тут же начинала нудную проповедь, чтоб берегся на улице, не общался с незнакомыми людьми, не поддавался на приглашения покататься в машине. Костя слушал ее нотации вполуха и думал, что подобных приглашений он никогда не получал, и вообще, такие вещи происходят не здесь и не с нами. И вот, пожалуйста, сидит девчонка из соседнего подъезда, и с ней явно что-то случилось. Вот если бы он, Костя, попал в жуткую переделку, то потом не подавал бы вида, что ему было страшно, наоборот, старался бы держаться героем. Но девчонки ведь слабые, чуть какая-то мелкая неприятность – сразу плачут, а тут такое! Что именно «такое», Костя еще не знал, на него вдруг нахлынула острая жалость к Илоне, захотелось ей чем-то помочь или хотя бы накостылять тем, кто ее обидел.
   – Что ты читаешь, покажи, пожалуйста. Агата Кристи? Класс, я читал. Слушай, у меня дома множество книг имеется, на любой вкус. Классика, детективы, приключения. Хочешь – заходи, могу дать почитать что угодно.
   – Спасибо, – немного удивилась Илона. – Я обязательно зайду, как только дочитаю.
   – А эту красоту ты рисовала? – Костя кивнул на асфальт.
   – Да, сегодня утром.
   – Здорово нарисовано. – О своей художественной доработке он, разумеется, умолчал.
   Тут девочка впервые улыбнулась, комплимент ей понравился.
   – Я еще удивился, – продолжал Костя, – я думал, что вы с Алиной в летнем лагере, а вы вернулись, оказывается.
   – Вернулась лишь я. Алина в другой лагерь поехала, спортивный, и у нее там, надеюсь, все хорошо.
   – Но почему ты вернулась? Что-нибудь… э-э… случилось?
   Илона, только что улыбавшаяся, вдруг снова сникла, втянула голову в плечи и стала похожа на испуганного зверька. Она не спешила с ответом, и Костя понял, что попал в точку.
   – Да ты не бойся, – сказал он ободряюще. – Если тебя кто-то обидел… я ему так накостыляю!
   Он вскочил и стал смешно размахивать кулаками, изображая, как побьет неизвестного обидчика. Разыгрывать такие пантомимы он умел и любил, и Илона снова улыбнулась. Наконец, вышвырнув пинком воображаемого негодяя за ворота, Костя присел на лавочку.
   – Ты мне все равно не поверишь, – неожиданно заявила девочка.
   – Почему не поверю? А может, как раз поверю.
   Илона плотнее закуталась в теплую кофту:
   – Знаешь, мне уже так надоело всем врать… А приходится, чтобы в сумасшедший дом не сдали или вруньей не сочли. Такой получается каламбур: надо врать, чтобы не сочли вруньей.
   – Ну да! – подхватил Костя. – Самый проверенный способ: если хочешь, чтоб тебе не поверили, скажи правду. И наоборот.
   – Вот скажи, что ты про это думаешь? – С этими словами Илона отвернула воротник кофты, открыв шею. Костя глянул и отшатнулся. На белой коже проступала широкая багровая полоса через всю шею. Выглядело это более чем жутко.
   – Что это? – спросил, наконец, Костя, когда к нему вернулся дар речи. – Тебя пытались задушить? Кто?
   – Говорю же, не поверишь.
   – Но раз уж начала…
   – …То надо договаривать, – продолжила Илона. – В общем, когда мы в лагерь приехали и в первую ночь ложились спать, то Лерка Махова не успокоилась, пока не убедилась, что все форточки закрыты на защелки. Там здание старинное, дореволюционное, окна большие, у нас в комнате их было два. В общем, Лерка их проверила, и ее спросили: неужели она так боится сквозняков? А она ответила, что боится вовсе не сквозняков, а тех, кто приходит по ночам. Тут мы все ее окружили с расспросами – кто сюда может прийти ночью, кроме какого-нибудь идиота, желающего намазать всех пастой? Если честно, мы ждали рассказа про вампиров каких-нибудь. А она, представляешь, начала про черную простыню рассказывать, что та, дескать, влетает в форточку, если ее с вечера не закрыть, и принимается кого-нибудь душить. Мы над ней посмеялись – дескать, такие страшилки нам еще с детского сада известны, расскажи что-нибудь поновее да пострашнее.
   – Вот уж точно детский сад! – не удержался Костя.
   – Угу… А Лера не обиделась, просто сказала: «Кому с детского садика известны, а мне с прошлого лета повидать пришлось. Я в том году в „Зеленой дубраве“ две смены провела и насмотрелась такого!.. Сама эту простыню видела, и другие видели». Тогда Анжела Сыч спросила: «И многих твоя простыня передушила, как ты утверждаешь?» Лера ответила, что насмерть она не задушила никого, но нескольких ребят в то лето увезли домой со страшными синяками на шее, появившимися ночью, когда все спали. Двое после такого начали заикаться, а одна девочка вообще перестала разговаривать. Им, разумеется, никто не поверил…
   – Постой-постой! Как, ты говоришь, лагерь называется? – перебил ее Костя.
   – «Зеленая дубрава».
   – Понятно. И что дальше было?
   – Да то и было. Я тоже не поверила, думаю, обычные пугалки дошкольного уровня. Но только Лерка каждый вечер упрямо проверяла форточки по всему этажу. Мы над ней посмеивались. А однажды было сильно жарко, духота стояла перед грозой. Весь день окна настежь открытые продержали, а перед сном Лера их закрыла. И так было дышать нечем, а стало совсем невыносимо! Я лежу, душно, плохо, не спится. Дождалась, пока Лера уснет, да и открыла форточки. А на улице, слышу, гроза начинается. Так сразу посвежело, хорошо. Но что-то мне вдруг неспокойно стало. Думаю: что за глупости, Лериной страшилки испугалась, что ли? Успокаиваю себя, а страх еще хуже одолевает. Я тогда села и смотрю на окно. И вдруг… – По лицу Илоны прошла судорога. – Вдруг окно стало полностью темным! Словно его с той стороны закрыли чем-то черным и плотным. Вижу – так и есть, какая-то черная ткань, края колышутся, а середина медленно втягивается в форточку, вся втянулась, словно черное облако, сделала круг по комнате и стала медленно приближаться ко мне! Мне бы закричать, кинуться к двери, а я ни пошевелиться не могу, ни рта раскрыть, такое оцепенение напало. И тут оно как кинется на меня, на голову… Дышать нечем… а дальше ничего не помню. Вспоминаю как сквозь туман, что утром Лера меня ругала, потом докторша осматривала. Вопросы мне какие-то задавали… Вечером мама приехала и меня забрала. Ну и как, веришь ты мне?
   – Тому, что ты рассказала, я верю. Но это еще не значит… В общем, надо разобраться, что там было, у странных вещей есть вполне научное объяснение. Как хочешь, но черная простыня – это бред. Наверное, это было что-то другое, визуально похожее…
   – И знаешь, с тех пор я никак не могу избавиться от страха. Каждую ночь мерещится… И мерзну все время.
   – В такую-то жару?
   – Да. Словно что-то выпивает из меня силы. А эта дрянь, – девочка дотронулась до шеи, – и не думает сходить, какая была, такая и осталась.
   Костя снова ощутил прилив жалости к Илоне. Захотелось что-то немедленно сделать, как-то помочь, но как? Что он может сделать?
   – Вот что, Илона! Я обязательно поеду в тот лагерь и во всем разберусь, что это за гадость и как с ней бороться. Можешь мне поверить, я ее поймаю, и у тебя обязательно все пройдет! Ну… что за скептическое выражение? Я же тебе поверил!
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация