А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анатомия страсти" (страница 29)

...
   Резерв работоспособности мозга может на протяжении многих лет компенсировать отмирание большого количества клеток, обусловленного стрессовыми ситуациями, например тяжелыми и длительными заболеваниями.
   Существуют три стратегических направления, благодаря которым возможно будет справиться как с этой идеологией, так и с опасными противоречивыми тенденциями старения. О первых двух направлениях известно много, они связаны с глобальными политическими и социальными факторами и рассматриваются как временные. Остается третий путь: дольше работать. Например, двадцатилетние женщины, начинающие свой самостоятельный путь на рынке труда сегодня, будут жить в среднем до девяноста двух лет, мужчины до восьмидесяти семи. Поэтому нельзя упрямо придерживаться тех канонов, что в шестьдесят надо непременно уходить на пенсию. Ведь в таком случае процесс жизни за счет пенсии будет достигать сорока лет, в то время как количество платежеспособного населения, обеспечивающего пенсионные выплаты, уменьшится.
   «Необходимо радикально переосмыслить ситуацию и привлекать к работе старшие слои общества, – считает исследователь социальных конфликтов Б. Марин (B. Marin). – Общество не функционирует, если его половина кормит голубей в парке».
   «Политики не смогут решить эти проблемы, – считает Ширрмакер, – вопреки утверждениям ученых, они занижают данные о продолжительности жизни, обеспечивая себе передышку, – и призывает: – Общество будет с успехом двигаться вперед только тогда, когда сможет сделать нашу старость созидательной». И это должны сделать те, кто состарится через тридцать лет. Мы столкнемся с проблемами, которые поставят с ног на голову все наши привычные представления, с которыми мы жили много лет. Стариков будет больше, чем юношей. Перед обществом встанут новые задачи, которые важны не только для современности, но и для будущих поколений: больше детей, больше иммигрантов, больше работать. Для решения этих проблем необходимо искоренить биологические и даже расистские следы нашего отношения к старикам. И необходимо понимание важности «вопросов старости» от каждого члена общества. Не случайно, что решения многих правительств Западной Европы о повышении пенсионного возраста не находят достаточного понимания среди широких масс населения этих государств. Это приводит к социальным конфликтам, забастовкам и беспорядкам, озвучиванию популистских требований, главными проповедниками которых становятся организации, пытающиеся вернуть себе потерянную популярность. Так было, например, во Франции, когда утратившие былую славу профсоюзы стремятся использовать ситуацию, став во главе недовольных.
   Процесс перестройки понятий и представлений начинается уже за двадцать лет до вступления в пенсионный возраст. Происходит полное переосмысление как инструментов коммуникации, например речи и языка, так и информационного потока в виде живописи, фильмов, литературы, рекламы. Все, что раньше было для нас скучным, непонятным, отталкивающим, теперь воспринимается совсем иначе.
   Известный демограф Д. Ваупел (J. Vaupel) делает очень интересное предложение: «Молодые люди, которые еще должны вырастить своих детей, должны меньше работать в юности, чем в старости, в пересчете на всю жизнь. Важно также ощущение своей независимости, которое позволяет не считать себя стариком».
   Исследования показывают: тот, кто считает, что его потенциал мышления ослаб с возрастом, в действительности соображает еще хуже. Многие знают, какие чувства испытывает ребенок, когда его упрекают в том, что он не может чего-то сделать. Но мы не задумываемся, говоря подобные вещи пожилому человеку. Мы должны по-новому научиться стареть не потому, что это хорошо, а потому, что все стареют, и старение ведет к новому опыту, навыкам и привычкам всего поколения. Кроме того, нельзя забывать, что медицина не стоит на месте, и мы будем жить значительно дольше, чем прогнозированные девяносто лет.
   И речь идет не об антагонизме молодежи, которая благодаря своей энергии и силе может за себя постоять, не допуская, чтобы у них что-либо отняли в пользу стариков. В чем же дело? «Прежде всего, в том, чтобы будущему юному поколению не досталось по наследству мнение о стариках, которое квалифицировало бы их как беззащитных, никому не нужных, бесполезных и полоумных. Это может быть опасно для жизни». – Это мнение Д. Ваупела, ведущего журналиста нашей эпохи, обеспокоенного отношением сегодняшнего поколения к своим потомкам.
   Упоминая праотца человечества Мафусаила, прожившего, судя по библейской мифологии, 969 лет, замечательный поэт Саша Черный в 1908 г. выразил в стихотворении «Потомки» свое сатирическое отношение к потомству:

Разукрашенные дули,
Мир умыт, причесан, мил…
Лет чрез двести? Черта в стуле!
Разве я Мафусаил?
Я хочу немножко света
Для себя, пока я жив,
От портного до поэта —
Всем понятен мой призыв.
А потомки… Пусть потомки,
Исполняя жребий свой
И кляня свои потемки,
Лупят в стенку головой!

   С тех пор прошло более ста лет, а отношение к старшему поколению не претерпело никаких существенных изменений. Философские, моральные, этические компоненты сегодняшних ценностей уже сейчас создают образ будущего человека нашей планеты. Возьмет ли он себе на вооружение все достояния развития медицины, генетики, клонирования или трансплантационной терапии, будет ли правильно их использовать?
   Многие тенденции, которые просматриваются уже в настоящем, подтверждают наши прогнозы на будущее. Утеря тесных родственных связей, уменьшение состава семьи, фокусировка близких отношений на родственников отдаленных – вот основные изменения, которые будут все интенсивнее наблюдаться в формировании семейных и родственных уз. По причине многочисленных разводов и новых браков система родственных связей расширяется до трудно представляемых масштабов. Круг семьи увеличивается за счет приемных родственников. Данные природой близкородственные отношения заменяются «отношениями по выбору». Из большого количества родственников можно выбирать, с кем поддерживать близкие отношения, а кого оставить на периферии контактов. Эмоциональная нагрузка, направленная на поддержку контактов в семьях с большим количеством родственных ответвлений, невероятно возрастает. В особенности для родителей-одиночек ситуация принимает критический характер, обусловленный необходимостью ухода за престарелыми бездетными родственниками.
   Нежелание иметь детей находит свое выражение в формировании состава семьи. Еще в недавнем прошлом семьи были преимущественно многодетными. В современной семье воспитываются один или два отпрыска. Такие одиночки, растущие в условиях вседозволенности и эгоцентризма, в большинстве своем уже внешними условиями запрограммированы на развитие в них эгоистических тенденций. Кроме того, они находятся под постоянным давлением родителей-наставников, ожидающих, а иногда и требующих от детей повышенных успехов и результатов. Часто это приводит к семейным катастрофам. В этом обществе эгоистичных одиночек семейная структура становится очень чувствительной и концентрированной. Возрастает степень привязанности между родными, каждый член семьи становится слишком дорогим, чтобы можно было рисковать его жизнью. Таких людей будет трудно подвинуть на какие-либо социальные или общественные конфликты, связанные с потенциальными потерями почти единственных родных людей. С другой стороны, возрастет значимость юных поколений не только в части избирательных технологий, но и в подходах к решению проблем и выдвижению задач, которые у молодых людей связаны с большим риском, радикальностью мышления и зовом времени.
   Можно назвать много примеров из современной истории, когда молодые лидеры перестают идти в фарватере консерватизма, а занимают новые позиции, свойственные только риску молодости. Увеличение продолжительности жизни разрушает иерархии, основанные по принципу «чем старше – тем мудрее». Остроконечная возрастная пирамида, имеющая сторону треугольника, все больше будет изменяться в сторону фигуры, имеющей форму трапеции, углы которой имеют тенденцию стать прямыми. Для того чтобы идти в ногу со временем, общество разработает, очевидно, специальные правила для старых людей, согласно которым они должны будут постоянно повышать свою квалификацию и профессиональный уровень, постепенно снижая уровень своей социальной мобильности. Представление, что человек на третьем десятке лет овладевает такими способностями и навыками, которые останутся ему полезными в течение сорока последующих лет, совсем не однозначно и вызывает сомнения. А что можно сказать о мнениях и высказываниях, пытающихся нас убедить в полезности такого опыта в последующие пятьдесят, шестьдесят или даже семьдесят лет? Они абсолютно бессмысленны. Речь идет не о простой дисквалификации старых людей, а о предоставлении рабочих мест грядущему поколению. И конечно, возникновение социальных и демографических трений и конфликтов будет зависеть от успехов науки долгожительства. Сумеет ли общество обеспечить своих членов, находящихся, согласно возрастному цензу, уже в дремучей старости, но, тем не менее и телом, и душой чувствующих себя молодыми, всем необходимым для счастья? Или же общество трансформируется в гигантский мультинациональный дом по уходу за немощными долгожителями? (F. Fukuyama. Das Ende des Menschen).
   С точки зрения врачей, все, что может обеспечить человеку увеличение продолжительности жизни, должно быть применено для этой цели в полной мере и в неограниченных размерах и возможностях. Этого же хотят и сами люди.
   Страх перед смертью является самой сильной, глубокой и постоянной составляющей человеческих страданий, поэтому все достижения науки и техники, включая и новейшие разработки медицины, согласно нашим желаниям должны быстро становиться доступными для каждого члена общества. Однако при этом человек все больше и больше беспокоится, что с увеличением продолжительности жизни возрастает его зависимость от общества. Несмотря на радость отсрочки смерти, сам факт возрастания ущербности организма, нарушения важных функций и снижения качества его жизнедеятельности не обещает человеку светлого будущего, вызывая глубокие раздумья и противоречия.
   В принципе каждый хочет жить не бесконечно, а так долго, пока можно делать это полноценно, получая удовольствие. Лучше, когда смерть приходит сразу, исключая страдания от тяжелой болезни. Невыносимы не только физические страдания, но и душевные, связанные с ощущением собственной беспомощности, зависимости от посторонних.
   Конечно, ученые думают об этом, и уже не за горами создание всевозможных трансплантатов, заменяющих многие органы человеческого организма и перенимающих на себя организацию всевозможных функций и процессов его жизнедеятельности. Многое уже реализовано и вошло в серийный статус обслуживания больных. Ученые работают над созданием квантового компьютера, который сможет сканировать мозг живого человека, чтобы использовать скан в дальнейшем, в случае повреждения оригинала. Да и сам человек будет постепенно вытесняться своими аналогами-роботами, а затем и биороботами, а по мере уменьшения размеров органов пищеварения и мышления и создания роботов-рабов может быть сам превращен в таблетку, достигнув тем самым своей действительной, уже не органической, вечности. А что пока? Пока мы, дожив до положенных ста – ста двадцати лет, будем уподобляться героям Свифта, у которого старики, сидящие на завалинках домов, завидуют похоронам сверстников-соседей.
...
   Представление, что человек на третьем десятке лет овладевает такими способностями и навыками, которые останутся ему полезными в течение сорока последующих лет, совсем не однозначно и вызывает сомнения.
   Эрих Леви замечает: «Смерть – это часть жизни, и умереть с достоинством возможно лишь тогда, когда есть или была возможность прожить достойную жизнь» (Erich H. Loewy. Leben und Tod aus medizinethischer Sicht).
   Понятие «достоинство» не имеет точного определения, но все люди одинаковы по своему биохимическому составу, поэтому имеют равные права на жизнь, свободу и стремление к счастью.
   Смертью заканчивается процесс жизни. Великий француз Жан Поль Сартр сказал: «Видимое – это преходящее, только невидимое остается».
   Такое обобщенное отношение ко всему живому, обреченному на небытие, касается не только реалий, на фоне которых мы живем, но и нас самих. Мы должны умереть, мы все это знаем, но не хотим это принимать. Мы можем легко представить момент своего рождения, но нам очень трудно описать картину собственной смерти.
   Жизнь имеет свои законы, которые укладываются в наши представления. Но и они в течение времени меняются по целому ряду причин. Так же трудно представить картину, как в аллеях парка вместо детворы, играющей в классики, прыгалки и догонялки, на лавочках целуются сгорбленные от старости старички со старушками.
   Почему же смерть всякий раз предстает перед нами чем-то неестественным, неожиданным и пугающим? Мы боимся ее и неизвестность после нее. Мы не можем представить себе, как наши близкие, друзья и даже враги останутся без нас.
   Некоторые верят в загробную жизнь, переселение душ в других людей или животных, другие же во все это не верят, считая метафизическими бреднями, доверяя только материальности «пароходов, строчек и других добрых дел».
...
   Понятие «достоинство» не имеет точного определения, но все люди одинаковы по своему биохимическому составу, поэтому имеют равные права на жизнь, свободу и стремление к счастью.
   Итак, какие мысли посещают нас, о чем мы думаем на склоне дней, находясь под гнетом физических страданий, прощаясь с уходящими жизненными силами? Каковы эти последние минуты жизненного пути? Мозг продолжает лихорадочно работать, а что происходит с душой? Подоспеют ли вовремя служители культа, пытаясь успокоить ее?
   Конечно, нам бы помогла волшебная пилюля, которая погрузила бы нас в мир грез, иллюзий и фантазий. Но это будет уже нечто совсем иное, ничего общего не имеющее с человеком, прожившим долгую и насыщенную жизнь и лежащим сейчас на смертном одре. Со стороны это дряхлое тело, лишенное физических и душевных сил, но на самом деле это целая вселенная, наполненная переживаниями, радостями и страданиями прожитого, это дух и душа, мятущиеся и вечно ищущие, спешащие, отдающие распоряжения и воспринимающие указания. От кого – от Бога, от близких? Или человек находится во власти воспоминаний, пытаясь напоследок что-то исправить, привести в порядок, договориться, уладить. Или, наоборот, его душа разрывается от страданий и обид, которые, по его мнению, были несправедливы, от жажды мести и возмездия за проигранные схватки и битвы ушедших времен, за неразделенную и поруганную любовь, оставившую глубокий след и незаживающую всю жизнь кровоточащую рану.
   Трудно однозначно ответить на все эти вопросы, носящие совсем не ритуально-обывательский характер. Но можно задать другой, тесно связанный с предыдущим, но несущий меньшую метафизическую нагрузку.
   Что же происходит с человеческим духом, о котором мы знаем, что его становлению и развитию способствуют черты характера низменного происхождения, запрятанные в глубинах человеческой натуры, которые, однако, обеспечили ему победу в борьбе за выживание, которую вели еще предки?
   Чего больше в человеческом духе – этом аккумуляторе и балансере человеческих чувств, – плохого или хорошего? Индикатором этого баланса являются взаимоотношения двух полов, знаменующие собой кульминационный пункт процесса размножения и самоутверждения видов, вскрывающий все противоречия, которые заложила и реализовала матушка-природа по указанию свыше, превратив акт зачатия в поединок страстей двух сторон и наделив участников не только взаимным влечением, но и агрессивностью и изворотливостью. Весь этот каскад стратегических концепций не ускользает от дотошного взгляда ученых и аналитиков, которые спешат внести коррективы в существующие представления и тенденции. Однако дотошные аналитики и стратеги человеческой души не смогут никогда сказать лучше, чем это сделал Лев Толстой в своем бессмертном романе «Война и мир», описав сцену встречи Наташи Ростовой и Андрея Болконского. Его ищущий взгляд случайно выхватил из толпы ярких дам неброскую фигурку Наташи. И он, сравнивая ее с роскошной Элен, находит, что ее «обнаженные плечи и руки были некрасивы, по сравнению с плечами Элен. Груди не определены, руки худы, но Элен уже, казалось, покрылась лаком от всех тех тысяч взглядов, которые касались ее тела. А Наташа казалась девушкой, которую первый раз оголили и которой было бы очень стыдно, если бы ей не сказали, что так надо… Но едва он обнял этот тонкий и подвижный стан, и она зашевелилась так близко от него и улыбнулась ему, вино ее прелести ударило ему в голову, он почувствовал себя ожившим и помолодевшим, когда остановился и, оставив ее, стал глядеть на танцующих».
   Может быть, у человека, сломленного физическими страданиями или агонией на смертном одре, в душе появится гордость за то, что он был наделен счастьем любить и быть любимым.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация