А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анатомия страсти" (страница 25)

   Комментируя оба эти открытия, Бусслингер поясняет: «Наше открытие является специфическим. Но научные изыскания должны вестись в обоих направлениях: в использовании как эмбриональных, так и зрелых стволовых клеток. Дебаты по вопросу этики эмбриональных стволовых клеток нельзя никому запретить – ни политикам, ни обществу».

   Слово в защиту эмбриона

   Где начало того конца, которым оканчивается начало?
Козьма Прутков
   Уже ясно, что использование эмбрионов в медицине – это вопрос времени. Гибкая мораль ищет возможности для «урегулирования острых вопросов» в этой деликатной сфере.
   Первый спорный вопрос, который в связи с этим предстоит уладить – это определение момента, с которого эмбрион нуждается в защите. Здесь уже существуют два законодательных решения: первый – израильский вариант, согласно которому момент наступает тогда, когда эмбрион «закрепился» в материнском организме; второй – немецкий, для которого момент защиты эмбриона наступает с зачатия. Тем не менее поле для дискуссий не уменьшается, ибо неясностей все равно остается много.
   Оплодотворение, имеющее целью получить стволовые клетки для определенной матери, может привести к появлению не одного эмбриона, а нескольких. Что делать с ними, с будущими сиротами, для которых уже однозначно нельзя найти матерей? Мы не знаем, что за человек вырастет из каждого из них в будущем, и не можем определить, каким биологическим и психическим здоровьем он будет наделен, но в любом случае предпринимаем все, чтобы его защитить.
   Как много внимания проявляется по отношению к субстанции с чисто теоретическими, еще никем не доказанными комплексами или хотя бы элементарными проблесками чувств и реакций, по нашему разумению, свойственных человеку! В то же время мы решительно отвергаем хотя бы малейшую консолидацию общества по отношению к родившемуся и даже уже успевшему состариться человеку, внесшему лепту своим трудом и знаниями в развитие общества, регулярно платившему налоги, вырастившему и воспитавшему детей. Постоянно игнорируя возникающие проблемы, мы обрекаем стариков, инвалидов и неизлечимых больных на безрадостное увядание. У эмбрионов не спрашивают согласия – принять нашу защиту или стать «донорским материалом». И здесь речь идет не о собственной свободе, а о свободе другого живого существа, которое даже избегают называть человеком. При этом возникает еще один вопрос – вопрос о свободе воспроизводства.
   Конечно, если попытки науки увенчаются успехом, отпадет проблематика производства эмбрионов и манипуляций с ними. Тем самым откроется новый путь для научных изысканий, свободный от этических пут. С неменьшим энтузиазмом обсуждаются предложения о селекции эмбрионов, когда только полноценные зародыши имеют право на дальнейшее развитие. Каково будет жить «неполноценным» людям, появившимся на белый свет вопреки всем препятствиям и барьерам, с ясным осознанием того, что они не должны были родиться? И может быть, будут созданы целые партии и идеологические течения с целью «окончательного решения вопроса пересортицы».
   В основе споров о введении новой медицинской техники, правовом урегулировании контроля границ ее допустимого применения и финансирования лежат антропологические представления, моральные ценности и, наконец, религиозные, этические и юридические нормы. Именно поэтому невозможно принимать решения, опираясь только на чисто медицинские аспекты. То, что у медиков не вызывает никаких сомнений и вполне реально, может принести нам новые неожиданные проблемы.
   Вот интересный случай, известный по широкому освещению в средствах массовой информации. 24 августа 1994 г. в Австрии специалисту по взрывным устройствам Тео Кельцу в результате взрыва, устроенного одним психопатом, оторвало обе руки. Пять с половиной лет спустя, в марте 2000 г., после продолжительной операции ему трансплантировали обе руки. Это была вторая в мире операция подобного рода. На вопрос журналиста, поддерживает ли он контакт с семьей бывшего владельца рук, Кельц отвечал отрицательно. Но в романе «Четвертая рука», много недель находившегося в списке австрийских бестселлеров, с главным героем, прототипом которого послужил Т. Кельц, дело обстоит иначе. С известной долей шутки автор романа, американский писатель Д. Ирвинг, рассказывает историю нью-йоркского репортера Патрика Веллингфора, жизнь которого принимает трагический оборот, когда дрессированный лев во время циркового представления оторвал ему левую руку. Привлекательный, хорошо выглядевший прежде, журналист бульварной хроники предстает миллионной публике как «львиный человек». В конце романа одна женщина предлагает ему руку своего мужа с непременным условием: оставить за ней право посещать эту руку и иметь возможность прикладываться к ней. Как говорится, комментарии излишни.
   Посреди всеобщей неразберихи, глобализации, политических и финансовых афер не пора ли всем вместе – и анархистам, и «зеленым», и моралистам – нажать на клаксон и тормозную педаль? Мы стремимся защитить себя от случая, спрятаться от судьбы и при этом рассчитываем, чтобы нам все больше помогала наука, а жизнь становилась более удобной, без жестоких ударов, невзгод и неурядиц. Медицина, считаем мы, способна и обязана исправлять наши ошибки: избавлять от болезни или боли, как по мановению волшебной палочки, заменять части организма, пришедшие в негодность, избавлять от нежеланных детей, заниматься повседневными постоянными заботами о стариках и инвалидах. Цель такого эгоистического отношения к медицине – жизнь без проблем.
...
   В основе споров о введении новой медицинской техники, правовом урегулировании контроля границ ее допустимого применения и финансирования лежат антропологические представления, моральные ценности.
   Разве тот, кто желает заменить вышедшую из строя конечность на запасную, примет во внимание интересы каких-то жалких эмбрионов?
   В начале 2008 г. средства массовой информации вываливают на голову обывателя сведения о новых достижениях британской науки. По сообщению информационного агентства ВВС, биологи из Университета Ньюкастла создали первый гибридный эмбрион, в котором присутствуют гены как человека, так и животного. Искусственно созданные эмбрионы просуществовали в лаборатории университета три дня, после чего были уничтожены.
   Ученые рассказывают, что им удалось вживить ДНК из клеток кожи человека в яйцеклетку коровы, из которой предварительно был удален собственный генный материал. По словам специалистов, на практике медикам гораздо легче экспериментировать с материалом животных, нежели с яйцеклетками, полученными от женщин-доноров.
   Конечная цель подобных экспериментов заключается в создании универсальных стволовых клеток, при помощи которых можно лечить широкий спектр заболеваний, от диабета до рака.
   Создание подобных эмбрионов вызывает множество споров как в среде обычных жителей страны, так и среди политиков, которые, прежде чем выдать разрешение на подобные опыты, на протяжении нескольких месяцев обсуждали целесообразность и последствия такого шага. Католическая церковь также выступила против таких опытов, назвав их «ужасными».
   В интервью тому же BBC профессор из Ньюкастла Д. Берн говорит, что исследования британских медиков не нарушают нормы этики. «У нас есть все разрешения на проведение работ, которые до этого были тщательно проанализированы. Это лабораторный процесс в чистом виде. В перспективе такие зародыши никогда не будут имплантированы. Сегодня у нас уже есть многообещающие результаты. В ближайшее время мы намерены вырастить шестидневные эмбрионы, которые могут стать донорами стволовых клеток», – говорит Берн.
   Другой случай из американской хроники полон глубокого трагизма, не лишен авантюризма и завершился криминально. Много лет провела в ожиданиях одна бездетная американская пара, пока, наконец, не осуществилась их мечта – они стали родителями. Но счастье длилось недолго: маленький Эндрю родился с очень редким пороком сердца. Требовалась сложная операция. «Врачи уверяли нас, что шанс выжить составляет более 90%, но уже после семнадцати дней борьбы наш любимый ребенок умер», – рассказывает отец мальчика M. Хант. От отчаяния супруги решились на необычный шаг: они предложили французской ученой в области биомедицины Б. Буасильер клонировать их мертвого ребенка. Буасильер – член секты, которая обещает людям вечную жизнь посредством клонирования. «Мы решили в первый раз в истории человечества преодолеть пропасть смерти и вернуть ребенка в наш дом», – говорил отец. Он инвестировал в это «большое приключение» полмиллиона долларов. Предполагалось, что клонирование осуществится в одной секретной лаборатории Западной Виргинии. Благодаря средствам массовой информации и словоохотливости Буасильер, дававшей многочисленные интервью, власти обратили внимание на готовящуюся акцию и предотвратили ее, проведя обыск и конфискацию в клинике секты.
   И еще пример одного международного переполоха, разразившегося после того, как в одном из сел Турции, посредством кесарева сечения, на свет появился ягненок с человеческим лицом. Приведенный случай привлек внимание мировой прессы, которая, засуетившись, обратилась за разъяснениями к ученым. Те поспешили успокоить общественное мнение, объясняя феномен наличием авитаминоза у матери-овцы. Другая часть ученых убеждена в том, что несчастное животное стало жертвой генетических манипуляций. Представитель местного духовенства проще смотрел на вещи, заклеймив позором неизвестного односельчанина-злоумышленника, надругавшегося над безвинной овцой.
   Еще до недавнего времени считалось, что даже клонирование животных содержит в себе очень большой фактор риска. Например, 90% всех клонированных овец, коров, мышей должны или погибнуть на уровне эмбрионов, или получить непредсказуемые изменения: неестественный рост, слабую иммунную систему, что значительно снижает шансы на выживание. Кроме того, отмечалось, что в воспроизводстве клонируемых мышей уже после шестого поколения генетические отклонения настолько разительны (хотя и не заметны для нашего восприятия), что мама-мышь употребляет последнего детеныша себе в пищу, не воспринимая его как свое потомство.
   «Не существует ни одного нормального клона, – объясняет Р. Яниш (R. Iaenisch) из Massachusets Institute of Technology, – весь геном выстроен с ошибками».
   Основанием для этого служат, очевидно, и сам принцип клонирования, и техника его реализации. Из клетки взрослого животного удаляют ядро, в котором находится большая часть генетической информации, и помещают в яйцеклетку, из которой также предварительно удалено ядро. Из этой последней клетки должен вырасти клон. Однако изначальная клетка является сугубо специфической, например, клеткой кожи. Чтобы из этой клетки были созданы все ткани будущего организма, специфичность клетки должна быть перестроена на уровень неспецифичной. Это принудительное «перепрограммирование» не может быть идеальным и связано с риском возникновения отклонений. Отклонения могут произойти также и в результате недостаточно отработанной методики переноса ядра из одной клетки в другую.
   И еще одно грозное предупреждение звучит со стороны ученых: стволовые клетки – великая надежда медицины – тоже несут в себе большую опасность. Обычно они служат организму надежным резервом на смену отмирающим клеткам, так как изначально не специализированы на какую-то определенную функцию. У врачей были надежды на использование их при терапии больного сердца, лечении болезни Альцгеймера. Однако ученые все чаще приходят к выводу, основанному на результатах опытов на животных: в стволовых клетках содержится большой потенциал, способствующий образованию рака. Объясняется это высокой скоростью деления и значительной продолжительностью жизни клеток, что ведет к блокировке механизма защиты. Первое очевидное подтверждение – возникновение рака кожи и толстой кишки сначала на стволовых клетках взрослых подопытных, а затем и у эмбрионов. А значит, подобная терапия повышает риск заболеть раком.
   «Большое количество аргументов наводит на мысль о том, что стволовые клетки можно рассматривать как источники раковых заболеваний у человека», – пишут в журнале «Nature» (Nature Bd 411), ученые университета Д. Хопкинса в Балтиморе Д. Тайперл и Ф. Бичи. Именно стволовые клетки способны жить годами и даже десятилетиями, за столь долгую жизнь значительно чаще подвергаясь всевозможным изменениям, влияющим на ДНК. Заключение ученых таково: люди, не имеющие в своем организме этих клеток, имели бы меньше шансов получить злокачественную опухоль.
...
   Из клетки взрослого животного удаляют ядро, в котором находится большая часть генетической информации, и помещают в яйцеклетку, из которой также предварительно удалено ядро.
   Поэтому запрещение клонирования человеческого организма звучит почти единогласно со стороны передовых ученых и исследователей. Профессор биохимии А. Кольман, «отец» клонированной овцы Долли, с 1993 г. занимает пост директора по науке в основанной PPL Therapeutics, одновременно являясь членом многих известных научных обществ и организаций, имеет множество почетных наград. Своим хобби он называет «попытку стареть в достоинстве и чести». Тем не менее на регулярно повторяемые заявления итальянского ученого С. Антинори о намерениях клонировать в скором времени человека Кольман отвечает: «Это слишком горячая тема, – и добавляет: – Aнтинори должен обратиться к психиатру. Он хочет видеть себя в центре внимания, но у меня нет доверия к этому человеку. Он и его сторонники, вероятно, не смогут уйти далеко в своей деятельности, так как опасности, о которых я предупреждаю, очень реальны». Кольман серьезно предостерегает от клонирования человека не только с этической точки зрения, но и по многим другим причинам. Он подчеркивает малые шансы на успех и всевозможные дефекты даже при клонировании животных: «Существуют громадные потери на этом пути. Было бы аморально проводить исследования на человеке, ибо нет никаких предпосылок, понижающих степень риска».
   «То, что опасно в случае с животными, оказывается совсем не страшно для человека, который, в отличие от млекопитающих, имеет два одинаково важных активных гена (IGF2R), что позволяет проводить клонирование человеческих эмбрионов более успешно и безопасно», – сообщает в журнале «Молекулярная генетика человека» группа специалистов под руководством K. Килиана из известного Университета Дюка в Дюрнаме. Своими исследованиям они доказали, что человеческие гены, унаследованные как от отца, так и от матери, достаточно активны, что указывает на меньший риск воспроизводства человека по сравнению с воспроизводством животного. Эти утверждения с воодушевлением воспринял Aнтинори. «Подобные доказательства все меняют, риск невелик!» – восклицает он. Однако тот же профессор Кольман возражает: «IGF2R является, в конце концов, одним из 45 «отличительных» генов. А как насчет остальных?»
   Могут ли вызывать пороки развития укорачивающиеся в хромосоме при каждом клеточном делении теломеры? Кольман чистосердечно отвечает, что это еще неизвестно. У клона Долли действительно укороченные теломеры, но их взаимосвязь с процессом старения пока не установлена, хотя овца умерла так скоро, вероятно, именно по этой причине. Конечно, когда-нибудь будут точно и однозначно определены гены или ансамбли генов, ответственные за целый ряд пока неизлечимых болезней. И целевое клонирование с целью наработки, трансплантации и заменяемости клеток, пораженных и поврежденных болезнью, может стать очередным краеугольным камнем в развитии медицины и новым направлением в терапии тяжелых, приносящих много страданий заболеваний.
   Эмбриональные клетки с 1998 г. стали объектом не только исследований, но и информационной спекуляции. В печать потекли сведения о селективной обреченности бедных эмбрионов. Инициативу взяли на себя поборники фундаментальных прав человека. Исследования приравнивались к убийству, оппоненты лишались возможности высказывать свои замечания. Консервативные и в первую очередь религиозные слои общества с самого начала решительно отвергали любые исследования на стволовых клетках и эмбрионах, так как исходный материал поступал в распоряжение ученых в результате абортов. В то же время многие исследователи, а также близкие и родственники страдающих неизлечимыми заболеваниями, сожалели о потере последних надежд на хоть какие-то шансы разработки новых методов лечения посредством применения стволовых клеток.
   Тему перевели на прагматические рельсы американской биоэтики. В 2000 г. органы здравоохранения США приняли компромиссное решение: субсидируемые государством университеты и клиники, могут принимать участие в исследованиях на клетках и эмбрионах, однако не должны производить их сами, а покупать у частных компаний.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация