А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анатомия страсти" (страница 15)

   И снова мы оказываемся у истоков того, как фантазия с помощью рекламы становится реальностью: точно так проектор переносит изображение на экран, увеличивая и придавая четкость деталям. Порой такие подробности переступают границы обычного рассматривания предмета. Порнография – не что иное, как гипертрофированное изображение обычно недоступного, обостренного мужским подглядыванием. Мало того, это не фальшивка воображения, а очень острая и резкая концентрация капиталистической иконографии, в которой женщина наделена значительно большей демократией, дающей ей свободу открыто показывать себя.
   Культурно-социальные аспекты развития общества постепенно стирают различия между ассиметрией желаний женщин и мужчин, причем последние по мере развития демократии и наделения женщин все большими правами считают себя ущемленными и все больше стремятся к тому, чтобы так же полностью реализовать себя в качестве рыночного продукта со всеми вытекающими отсюда последствиями. С точки зрения сексуальной экономики (такая тоже есть) это ведет, естественно, к созданию напряженности, свойственное рыночным отношениям Запада, привнося в них особую атмосферу. Потребитель, в свою очередь, отвергает или воспринимает их, но никогда не отождествляет себя с ними. Он или покидает женщину навсегда, или увлекается и погружается в нее, пытаясь найти и не находя границы. «Культура Запада имеет ищущий характер – мужская сексуальность всегда на охоте, ее взгляд скользящий, блуждающий», – пишет антифеминистка К. Паглиа (C. Paglia) в своей книге «Маски сексуальности». Корректные исторические наблюдения она переводит в антологию сексуальности, выступая и за патриархат, и за капитализм, и за мифологию. Ее работа чрезвычайно интересна, даже если ее взгляды представляются ошибочными. Так, например, характеризуя современную сексуальность, автор заявляет, что она представляет собой продукт алхимического синтеза процессов нервной системы человека и внешних факторов, т.е. рекламы. Сейчас стремление выглядеть, как сексуальный объект стало реальной действительностью.
   Однако своим внешним видом женщина должна внушать мужчине ощущение спокойствия и безопасности их общего мира, давая возможность почувствовать себя в нем как в собственном доме, демонстрируя принадлежность только своему избраннику. Поэтому женское тело всегда требует некой прикрытости мест, которые предназначены для демонстрации, показа. При этом существует большой вопрос, должна ли женщина демонстрировать себя обществу и хочет ли она быть представлена ему.
   Это ведет к появлению напряженности между полами, особенно когда люди находятся в непосредственной близости и провоцируют друг друга с помощью взаимных намеков, преследующих определенную цель.
   Конечно, были бы интересны и важны дебаты о главенстве в иерархии чувств и его причин, возможности или допустимости моделирования, разрешений или запретов. Они были бы очень интересны не только для характеристики западной женской эмансипации, но также и для того, чтобы открыть процессы взаимодействия общественных и национальных структур.
   Например, определенные ответвления ислама рассматривают женщин как подобие подчиненных объектов: критерии подчиненности определяются рынком и государством. Женщин пытаются оградить или отделить от активной жизни, ограничив их общение с миром. Такие представления указывают на запрет сексуальности и женскую деградацию в общественной жизни. В этих условиях они, как осужденные, не должны показывать свое лицо, и паранджа обязательна. Западные женщины, напротив, могут хотя бы отчасти представлять свое тело как рыночный объект.
   Доминирование сексуальности не следует понимать как специфическое возвышение женского: так лишь должное созидательному воображению мужчины. То, что в западном обществе естественно, для женщины-мусульманки запретно. Согласно строгим интерпретациям Корана, появление паранджи или ношение головного платка обозначает определенное ступенчатое позиционирование женщины и мужчины. Эта ситуация предопределяет и «приватизацию» женщины. Основы демократического равноправия и так называемый общественный кодекс одежды, однако, противоречат процессу личного повиновения и закабаления. В любом случае, женщина в силу зрительной демократии (и такая тоже бывает) хочет быть открыта для взглядов только до определенных границ моральной оптической допустимости без ущемления общечеловеческих критериев гордости. Общественный долг женщины состоит в реализации возможности показать себя и, как следствие, умения допускать смотреть на себя. Конечно, каблуки, декольте и походки «от бедра» должны рассматриваться не только сквозь призму экономики и социальности: здесь главное – традиции и мужские взгляды. Форма сокрытия от общества главных характеристик привлекательности женского лица – глаз, кожи, губ – принадлежит не только Востоку. На Западе существует другой вид паранджи, очень опасный для женского организма: изменение человеческого тела посредством целой серии хирургических вмешательств, приспосабливающих и подгоняющих индивидуальные лица и фигуры под массовый стандарт женственности, определяемый модой.
   Растление и распутство с давних пор было своего рода самым дешевым фактором удовлетворения потребностей рабов, вассалов и «эксплуатируемых масс», которым правители умело пользовались как инструментом отвлечения угнетенных от насущных проблем существования.
   Удовлетворение первичных биологических потребностей человека в части сексуальных страстей и влечений всегда составляло заботу правящих олигархий. Поэтому проституция и бордели в разных формах и модификациях сохранились до настоящего времени и защищены законами демократии и культуры. Мало того, в периоды общенациональных катастроф, например, во время Первой и Второй мировых войн, стационарные и передвижные бордели составляли основу снабжения воинских подразделений как в тылу, так и на передовой немецкого вермахта. Согласно Ю. Яковлевой, даже в русской армии трижды возникала идея создания полевых борделей. Ее пытались воплотить царское, временное и большевистское правительства, перенимая опыт противника.
   Во время Брусиловского прорыва в 1916 г. русские войска захватили несколько немецких полевых борделей, о чем гордо сообщалось в тогдашних газетах. Писали, что казаки обошлись с девушками очень галантно и потом таскали их за собой по всей Румынии. Благодаря успехам генерала ставка закрывала глаза на разврат. В итоге затяжная окопная война и попустительство командования привели к тому, что бордели стали возникать при многих передовых частях. Пытаясь узаконить создавшееся положение в марте 1917 г., ярый сторонник «войны до победного конца», министр иностранных дел П. Милюков предложил создать полевые бордели, что должно было поднять боевой дух армии. Однако если немецкие армейские бордели прослужили до 1945 г., русское воинство было обречено на патриотическое воздержание.
   С немецкой основательностью и педантичностью в обеспечении солдат наравне со снабжением были созданы специализированные подразделения проституток, которые пользовались большой популярностью у солдат и офицеров. При длительном отрыве от семьи, в состоянии истерической безысходности на стадии завершения баталий это помогало чисто психологически. Талоны в виде пригласительных билетов на аудиенцию к жрицам любви выдавались как средство стимуляции и поднятия настроения, а также в виде поощрений.
   Участи военных шлюх не позавидуешь: каждая из них должна была обслуживать до шестисот солдат в месяц при полном физическом и душевном подъеме, с применением всех изощренных средств самой древней профессии.
   Существовали различные бордели – для солдат, унтер-офицеров и офицеров. Та же Ю. Яковлева приводит в «Экспресс-газете» уставно-нормативные данные по таким борделям. Так, например, для рядового состава по штату полагалось иметь одну проститутку на сто человек, для сержантов – на семьдесят пять, для офицеров – на пятьдесят. Невоздержанность немцев в половой жизни англичане использовали во время Второй мировой войны. Английские шпионы выводили немецких солдат из строя, подбрасывая в их полевые бордели презервативы, зараженные чесоткой. Согласно неподтвержденным данным, во время войны советские спецслужбы открыли публичный дом для обслуживания иностранного персонала судов, приходивших в Мурманск по Лендлизу с продовольствием и техникой. Для работы были выбраны красавицы, активистки, комсомолки, отличающиеся умом и эрудицией. Судьба их закончилась трагически. После окончания войны триста девушек погрузили на баржу и вывезли в море, предав на волю волн.
...
   Удовлетворение первичных биологических потребностей человека в части сексуальных страстей и влечений всегда составляло заботу правящих олигархий. Поэтому проституция и бордели в разных формах и модификациях сохранились до настоящего времени.
   Следует вспомнить и другую подробность. Историк Б. Б. Неппнер пишет: «В операции по штурму и взятию Берлина, в котором проживало почти 1,5 миллиона девушек и женщин, было задействовано 450 000 советских солдат и офицеров. В результате массового, почти поголовного изнасилования 11 000 из них забеременели, около 10 000 поплатились жизнью или здоровьем (имеются в виду тяжелые заболевания и смертельные случаи) – как следствие насилия – самоубийства и убийства». Не случайно в слове «бефрайер» (освободитель), несущей составной частью является «фрайер» – клиент.
   Конечно, братоубийственные войны, завершающиеся победоносным финальным изнасилованием поверженного противника, – уже перевернутые страницы истории. Однако многие фрагменты массовых поточных надругательств перекочевали в развивающиеся страны, в которых общество еще не познало щемящую боль стыда. Существует конвейерный способ механического удовлетворения человеческих страстей и желаний, которые трудно найти на улицах добропорядочной старушки Европы, где скромное зазывание в районах «красных фонарей» произносится почти шепотом. В то время, например, в Сайгоне «Заходите, заходите!» звучит как зов кондукторов в трамваях, объявляющих очередную остановку.
   Корреспондент одной из западных газет, естественно, на казенные деньги воспользовался таким недвусмысленным предложением. Глаза журналиста постепенно привыкли к темноте, усугубляемой тусклым уличным освещением где-то в тупиковой улице, отделенной от главной бамбуковыми перегородками. Как человек путешествующий, он, по роду своей профессии, уже ранее получил представление о бордельной системе многих стран. Но здесь все было ново. Непостижимо ново. Все его понятия, связанные с эротикой и сексом, были повержены.
   Во вьетнамском борделе майской ночью он открыл для себя «жесткий», возможно самый «жесткий» секс, какой может существовать на панели. «For adults only» – «только для взрослых». В непобеленном длинном помещении никакой мебели. Вдоль стен стоят девушки. Мужчины, преимущественно по трое, фланируют мимо них. Легкий кивок головы, и девушка следует за одним из них. Только пару шагов до свободного места площадью в два квадратных метра, покрытого полимерной пленкой на бетонном полу. Деньги меняют своего владельца. Три доллара с мужчины, и девушка занимает место на пленке. Срываются последние покровы с тела и раздвигаются ноги. Это сигнал для первого «соискателя счастья», который спускает с себя штаны, наклоняется над девушкой и несколькими крепкими толчками оставляет мгновения сладострастия в уходящем прошлом. Затем он встает, натягивает штаны, застегивает «молнию» и предоставляет место следующему соискателю «счастья», который уже занял исходную позицию за его спиной. Опять сухие толчки. Когда последний в очереди сделал свое дело, проститутка протирает куском туалетной бумаги интимные места (теперь «общественного пользования»), ищет и находит трусики, сворачивает пленку и идет назад к стенке. Не каждый пользуется презервативом, не каждая требует этого. Все происходит как за стеклом. Все говорят шепотом. Никакого отвращения, никакого возгласа удовольствия. Только редкие простые шорохи движений мужчин и женщин, которые в соответствии с обстоятельствами производят запуск механизма совокупления. В ушах звучит стук каблуков мужских ботинок, владельцы которых отыскивают путь между распластанными в темноте женщинами, холодно заглядывая им в глаза, спрашивая, можно ли остановиться здесь или пройти дальше.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация