А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Операция «Единая Россия». Неизвестная история партии власти" (страница 2)

   Лидер из ниоткуда
   Кто помог карьерному росту Путина

   «А Березовский – это кто?» – шутил Путин на своей первой большой пресс-конференции в качестве президента два года спустя. Журналисты смеялись – все еще слишком хорошо помнили, что Березовский – это «крестный отец» новой власти и, если бы не он, пресс-конференции в Кремле давали бы совсем другие люди. Летом 1999 года пол-России выдохнуло: «Это кто?», просматривая сюжеты про Путина. «Who is Putin?» – интересовались иностранные журналисты. Тогда фамилии премьеров не успевали запоминать, не то что директоров ФСБ.
   Да и запоминать, по сути, было нечего. Владимир Путин был относительно молодым чиновником из Питера, которого в столицу привела череда политических и организаторских провалов. Имевшийся у него опыт публичной политической борьбы был, мягко говоря, неудачным. Кстати, как у всех первых лиц «Единой России».
   Впервые в роли политика Путин попробовал себя в 1995 году. Тогда в северную столицу из Москвы поступила разнарядка: перед выборами в Государственную Думу кто-то должен был возглавить местное отделение тогдашней партии власти – «Наш дом – Россия». Путин, работавший заместителем губернатора, согласился. В первой предвыборной кампании он показал себя как хороший охотник за деньгами (собрал 1,1 млрд рублей, тогда как из центра перечислили только 15 млн), но, пожалуй, абсолютно дремучий политтехнолог [1]. «Портретами Виктора Черномырдина в Петербурге было заклеено все: по 10–15 одинаковых плакатов на заборе и до 5 – на одном рекламном стенде», – вспоминает исследователь вопроса Владимир Прибыловский. Местные журналисты долго шутили над тем, как Путин объяснил этот предвыборный ход: «Кашей масла не испортишь, да и мы, наконец, русские люди, подумали: не пропадать же плакатам!» Этот стиль безошибочно узнается и 13 лет спустя: чуть реже, но со схожим упорством «единороссовские» активисты завешивали небо над страной растяжками: «План Путина – победа России!»
   Выборы-95 в Санкт-Петербурге НДР под руководством Путина проиграла. Набрав 12,8 % голосов, партия власти заняла лишь третье место после «Яблока» и КПРФ. На региональную часть списка пришлось всего два мандата. НДР смогла выставить своего кандидата лишь в одном из 8 городских округов, да и тот провалился.
   Второй проигрыш случился уже в следующем году. Именно Путин руководил избирательным штабом Анатолия Собчака на губернаторских выборах-96. Оплачивать кампанию губернатора, которому на федеральном и региональном уровне противостояли силовики под предводительством Александра Коржакова, местные бизнесмены отказались. Не было денег, не было и результата. Над городом летали военные вертолеты и разбрасывали листовки, в которых говорилось, что Собчак «проходит по двум уголовным делам». Путин ничего не мог с этим поделать. Может быть, как раз тогда будущий лидер «Единой России» понял, что административный ресурс – великая сила.
   Сразу после выборов Путин подал в отставку. Он стал обычным безработным чиновником и тихо переехал на дачу – в 100 км от города, на берегу озера Комсомольское. В ставшем потом знаменитым дачном кооперативе «Озеро» предавался меланхолии и дрессировал собаку. «Он собирался уйти в частную жизнь, бизнесом заняться или уйти на преподавательскую работу, у него не было амбиций вырваться в Москву», – вспоминает жена Собчака, ныне сенатор Людмила Нарусова, которая в то лето часто встречалась с Путиным.
   В Москву Путина тянул его давний знакомый по работе у Собчака Анатолий Чубайс, который, в отличие от своего друга, в 1996 году сделал головокружительную политическую карьеру. Чубайс не только возглавил избирательный штаб Ельцина, двигавшегося на второй срок с рейтингом 6 %, но и привел его к победе. Не один, конечно. Еще до выборов всей группе «бизнес-поддержки» были определены премии – за активное участие в предвыборной кампании, если она даст результат. Чубайс, вспоминают его знакомые, хотел возглавить «Роснефть» – для последующей приватизации. Но Березовский с другим олигархом Владимиром Гусинским устроили Ельцину истерику – слишком много в одни руки. В итоге Чубайсу предложили возглавить администрацию президента.
   «Администрация формировалась по так называемому «паритетному принципу» – каждая бизнес-группа, работавшая на победу Ельцина, делегировала по одному своему представителю на позиции замов», – рассказывает бывший кремлевский сотрудник. Чубайс же решил, что имеет право на дополнительное место. На позиции своих замов он позвал Алексея Кудрина и Владимира Путина. Но, уже пригласив их обоих в Москву, понял, что бонусов не будет – вакансия всего одна. Чубайс назначил Кудрина.
   У всех в жизни бывают черные полосы, но не у всех есть друзья, готовые прийти в этот период на помощь. У будущего лидера «Единой России» такие друзья были. Именно Кудрин, уже устроившись в Москве, нашел место в столице и для Путина. Он позвонил первому вице-премьеру Алексею Большакову – чемпиону по перетягиванию питерских кадров в Москву, и тот всего за несколько минут договорился с кремлевским «завхозом» Павлом Бородиным. Так Путин стал заместителем управделами президента. Шел уже второй месяц второго срока Ельцина, а его будущий преемник только появился в Москве – на более чем скромной должности.
   Почему же именно в Путине действующий президент рассмотрел президента будущего? Впервые Ельцин обратил на него внимание через полгода, когда тот стал начальником главного контрольного управления президента – освободилось место Кудрина, перебравшегося вслед за Чубайсом в правительство. Путин исправно проверял исполнение указов президента, превратив контрольное управление в полноценное силовое ведомство. Как раз тогда в Кремле начали понимать, что неплохо бы усилить контроль над регионами. Однако «зацепила» Ельцина не столько аппаратная эффективность нового чиновника (выдающейся-то она, пожалуй, не была), сколько его личные качества.
   В Санкт-Петербурге оставался побежденный и ослабевший Собчак – один на один с губернатором Яковлевым. Против бывшего начальника Путина в 1997 году прокуратура возбудила уголовное дело. Арест был делом времени. Однако 7 ноября 1997 года Путин, как настоящий разведчик, устроил бывшему патрону побег. Как рассказала Нарусова, он прилетел в Питер, нашел финский санитарный самолет, человека, который оплатил полет, и разработал план побега. Именно это, по словам Нарусовой, вызвало у Ельцина «глубокое человеческое уважение». Умение вести себя как командный игрок – качество, которое ценится в любом аппарате. А вот преданность бывшему начальнику – это то, что было особенно важно для Ельцина, неизбежно превращавшегося в «хромую утку». Путин был похож на человека, который смог бы обеспечить гарантии неприкосновенности экс-президенту.
   В пользу этого говорила и деятельность Путина на посту директора ФСБ.
   Это назначение было чисто политическим: экс-директор службы Николай Ковалев был союзником Лужкова и Примакова. Дарить такой силовой ресурс политическим противникам, да еще накануне выборов, Ельцин не собирался. В ФСБ Путин должен был стать человеком Кремля. И стал им. Однако главной заслугой нового хозяина Лубянки лично перед Ельциным и его семьей стало снятие генерального прокурора Юрия Скуратова, который при поддержке Примакова взялся разоблачать коррупцию в Управлении делами президента.
   Под подозрением в получении взяток от швейцарской компании «Мабетекс» в обмен на получение заказов на реставрацию Большого Кремлевского дворца оказался не только глава управделами Павел Бородин, но и дочери президента РФ. «Путин лично позаботился о том, чтобы меня отстранили от должности, – рассказывал позже Скуратов. – Его службы систематически блокировали передачу информации, необходимой для продолжения расследования». Но у ФСБ были и другие заботы. Именно агенты Путина «сняли и оплатили квартиру, в которую приехал Скуратов для встречи с девушками» [1]. И именно в руках будущего президента оказалась пленка с компроматом, которая затем транслировалась по телеканалам РТР и ОРТ. Если публичные политические баталии Путину не удавались, то в борьбе на аппаратном фронте он показал себя как раз тем человеком, который нужен «семье».
   За выдвижение Путина на позиции преемника голосовали и тогдашний глава администрации Александр Волошин, и его предшественник, член «семьи» Валентин Юмашев, и Борис Березовский. Видеть президентом Путина хотели многие. Но не сам Путин.
   Вот как описывает один из разговоров с Березовским на эту тему Александр Гольдфарб, руководитель международного Фонда гражданских свобод и давний приятель олигарха. «Беседа проходила в кабинете Путина – аскетичная обстановка, простая деревянная мебель, на столе бюст Дзержинского. Путин приложил палец к губам и провел Березовского в специальное место, где их никто не слышал. Речь шла о выборе преемника. Но тогда Ельцин еще собирался назначить Степашина.
   – Володя, а как насчет тебя? – вдруг спросил Березовский.
   – Что насчет меня? – не понял Путин.
   – Ты мог бы стать президентом?
   – Я? Нет, я не тот человек. Не того ищу в жизни.
   – Ну а чего же ты хочешь? Остаться навсегда здесь?
   – Я хочу… – замялся Путин. – Я хочу быть Березовским».
   Быть богатым? Стать хозяином российской нефти и телевидения? Управлять страной, оставаясь при этом в тени? Чего именно хотел Путин? Планов возглавить политическую партию в списке его желаний точно не было. Но в тот момент, когда Борис Ельцин сделал свой выбор, стало понятно, что без партийной поддержки у Путина не получится ничего. И первым это осознал Березовский.

   Мобилизация под капельницей
   Как возник проект «Единство»

   О создании партии Березовский начал беспокоиться еще в тот момент, когда «семья» планировала отставку премьера Примакова, – весной 1999 года. В роли его сменщика, которого затем надо было двигать в «преемники», Березовский хотел видеть тогдашнего главу «Российских железных дорог», ныне покойного Николая Аксененко. Именно для раскрутки главного железнодорожника в его же четырехэтажном красном особняке на Малой Бронной впервые собралась команда политтехнологов, которая несколько позже будет ковать победу «Единства». Группу возглавляла Юлия Русова, знакомая Березовского еще с 1996 года, когда она возглавляла предвыборный штаб его протеже Александра Лебедя. Ее подопечные проходили с Аксененко первые тренинги и даже успели придумать ему образ: «железный нарком». Но как сделать наркома премьером? Тогда-то впервые и возникла идея создать губернаторскую партию – мол, наркома хотят массы. Точнее – «Мужики» (таково было рабочее название партии).
   Правда, когда это название облетело политтусовку, стало понятно, что оно никуда не годится. Даже спустя пару месяцев сенаторы в голос хохотали над первыми попытками создать губернаторский блок: «О, да это же несостоявшиеся “Мужики” Березовского!» Что уж говорить о журналистах. Любая заминка сопровождалась бы заголовками в стиле: «Мужикам» слабо, «Мужики» не смогли, у «Мужиков» не… Рисковать достоинством «Мужиков» не хотел никто.
   Крепких губернаторов в офис к Аксененко подтаскивали едва ли не силой, вспоминает политтехнолог и очевидец Ирина Заринская. По ее словам, помощники подводили их к приемной – из-за закрытой двери раздавался мат, затем дверь открывалась, губернатор стекал на руки сопровождающих и его выносили. Несмотря на это, присягать «некоронованному» начальнику губернаторы не торопились.
   Работу по созданию губернаторской партии в поддержку Аксененко прервал звонок коммерсанта, члена «семьи» Александра Мамута, который сообщил технологам, что проект останавливается. На несколько дней все замерло, а потом в роли премьера по телевизору выступил не Аксененко, а Путин. Но своя партия по-прежнему была нужна. Даже если допустить невероятное, что за год, остававшийся до президентских выборов, новый преемник станет популярнее Примакова. Что тогда? Возврат к надоевшему противостоянию Кремль – Дума, в которой музыку заказывали бы деятели из лужковского «Отечества»? Противовес был необходим.
   То, что было очевидно Березовскому, еще предстояло «разжевать» остальной околокремлевской политэлите. Но как раз в этот решающий момент – 9 сентября – Березовский угодил в больницу с гепатитом. Было подозрение, что его занесли при переливании крови во время операции на позвоночнике. И именно Центральный военный клинический госпиталь имени Вишневского можно назвать местом рождения блока «Единство» – главной составной части «Единой России». «Из госпиталя я пытался убедить всех в необходимости создания нового политического движения», – рассказывает бывший олигарх. «Было достаточно много скепсиса по этому поводу», – вспоминает Игорь Шабдурасулов, которому довелось сыграть основную роль в избирательной кампании «Единства».
   В палате Березовского побывали тогдашний глава администрации президента Александр Волошин, Роман Абрамович, Владислав Сурков, и каждому он твердил про блок, который должен выступить против ОВР. Его название тоже было придумано в больнице – «в горячечном бреду», по выражению самого Березовского. «У меня была температура 39, но в такой момент соображается как раз лучше. Сначала я стал думать о символе этого движения. Мне представлялись Волга-река, береза… в конечном счете я остановился на медведе». Березовский решил обыграть аббревиатуру, расшифровав название как «МЕжрегиональное ДВижение ЕДинство». Получился МЕДВЕД. А мягкий знак к нему приделали ради благозвучия. Потом, уже в ходе кампании, простое и пафосное «Единство» отодвинуло МЕДВЕДа на задний план.
   Бывший телеведущий ОРТ Сергей Доренко рассказывает, как пришел в то время к Березовскому в больницу, захватив ради приличия «дурацкий пакет с мандаринами».
   – А он под капельницей, желто-зеленый. Лежит и бредит: «Мы всех вые. ем!» – вспоминает ведущий.
   – Боренька, может, капельницу поменять? – съязвил Доренко.
   – Ты не понимаешь! Мы все равно всех вые…ем, – настаивал Березовский и тут же взял собеседника в оборот. – «Медведь» – хорошее название? Придумай, какой он: белый? бурый? Как он выглядит? Понятно, что не как на конфетах. В нем должна быть стать и мощь, но не агрессивная. Медведь как хозяин, но не злой. В нем должна быть потенция одной лапой снести все, но отсутствовать интенция к этому, – лихо формулировал Березовский, доктор технических наук и член-корреспондент РАН.
   Доренко в ответ блистал своими познаниями в медведеведении. Ведь он только что вернулся из США, из тех мест, где священные медведи – гризли. Их рисуют со злыми глазами.
   – Ты что, хочешь уютного пентюха? – высмеивал он Березовского. А ему только того и надо было. Даже на больничной койке олигарх ценил мозговой штурм, когда проблему пинают со всех сторон.
   – Ни в коем случае! Это должна быть спокойная сила.
   Этаж в госпитале Вишневского, где лежал Березовский, на время превратился в выездной офис будущего движения. В коридоре у палаты партстроителя стояла длинная казенная скамья. На ней, ссутулившись, сидел известный телеведущий Михаил Леонтьев и что-то вдохновенно строчил в блокноте. Не простаивал и генеральский люкс советского покроя, находившийся рядом с палатой Березовского. В нем сидел на телефоне Игорь Шабдурасулов. А на очереди к больному был уже следующий посетитель – политтехнолог Станислав Белковский.
   – Старик, ты не думай, что цель нашего блока – преодолеть 5 %-ный барьер, – вспоминает он слова Березовского, одним из консультантов которого он в то время являлся. – Наша цель – занять первое место на выборах, в крайнем случае – второе после коммунистов. Но получить не меньше 20 % голосов.
   Рядовые исполнители об этой сверхзадаче Березовского ничего не знали. Да если бы и знали, то не поверили бы, что это возможно. «Отгрызть 10–12 %, а дальше блокироваться с другими фракциями, чтобы Примаков окончательно не разогнал бизнес», – описывает свои ощущения один из членов предвыборного штаба.
   Через 10 дней Березовский выписался из больницы, и на даче у Волошина собрался «большой совет», на который приехали Путин, Сурков, Абрамович и дочь Ельцина Татьяна Дьяченко. «Я еще раз продекларировал создание движения. Все, кроме Абрамовича, восприняли это как бред. Они не верили, что за короткое время можно создать политическое движение, которое может победить на парламентских выборах в декабре. Слишком мало оставалось времени», – рассказывает Березовский.
   Переговоры грозили зайти в тупик, и тогда слово взял Абрамович.
   – А что нужно для этого?
   – Ничего, – быстро выпалил Березовский. – Ничего, кроме одного. Чтобы Шабдурасулова назначили зам. главы администрации по избирательной кампании.
   – Почему? – удивился Волошин.
   – Саша, я до тебя не могу дозвониться. Как с тобой решать серьезные вопросы, когда ты постоянно занят?
   Увидев, что нужно так мало, Путин, Волошин и Дьяченко, по словам Березовского, обещали подумать: «Они сказали: "Раз ты ничего не просишь, кроме этого, попробуем решить"». Прошло почти три недели, прежде чем Шабдурасулова официально назначили первым заместителем главы администрации президента. Неофициально он уже давно помогал Березовскому в качестве гендиректора ОРТ. Как и многие в Кремле, он признавал очевидное. «Мне казалось, что многое уже упустили в связи со значительным ростом активности блока Лужкова – Примакова. Я не хотел этим заниматься и активно отказывался», – рассказывает Шабдурасулов. Решающим стал звонок лично от Ельцина. «Я ничего не стал обсуждать, сказал: хорошо, если вы считаете это необходимым, то я готов», – вспоминает Шабдурасулов.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация