А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Операция «Единая Россия». Неизвестная история партии власти" (страница 19)

   За что платят?
   Что может изменить депутатский мандат?

   «Сергей Иванович, побойтесь Бога!.. Это депутат Дубов провоцирует на такие вещи… Такого еще не было, когда докладчику дают ЦУ по телефону», – негодовал на пленарном заседании Думы 14 мая 2003 года тогдашний спикер Геннадий Селезнев. Многое повидавшего на своем веку коммуниста вывел из себя коллега по партии Сергей Штогрин. Он выступал за отмену режима соглашений о разделе продукции, дававшего иностранцам существенные налоговые послабления при разработке сложных нефтяных и газовых месторождений в России. Патриотизм такой позиции напрочь перечеркивался тем, что суть вносимых им поправок Штогрин выяснял непосредственно на думской трибуне по мобильному телефону. А его депутату-коммунисту передал глава налогового комитета, совладелец ЮКОСа Владимир Дубов. Несколько месяцев спустя Дубова включили в список кандидатов в депутаты IV Госдумы от «Единой России».
   Вольница вдохновляла предпринимателей на политические инвестиции. «Не менее 300 избранных депутатов из 450 являются либо владельцами крупных и средних бизнесов, либо делегированными в парламент GR-менеджерами корпораций, либо профессиональными лоббистами, наконец, просто должниками инвесторов, купивших им место в списке или кампанию в одномандатном округе», – писала газета «Ведомости», подводя итоги парламентских выборов 2003 года. В нижней палате парламента им было чем заняться. «В Думе III созыва существовал негласный принцип: политические законы – это дело Кремля, – рассказывает автор книги «История лоббизма в России» Алексей Любимов. – По остальным вопросам можно было спорить и договариваться. Например, депутаты могли не соглашаться с мнением правительства о налогообложении крупнейших отраслей. Мириться с этим Кремль заставляла неустойчивость парламентского большинства: чтобы гарантировать его, многое приходилось прощать не только четырем прокремлевским фракциям, но и другим депутатским объединениям».
   Одна из таких налоговых битв состоялась летом 2002 года. 1 июля Госдума должна была уйти на каникулы. Ночью накануне последнего пленарного заседания в бюджетном комитете кипела работа – рассматривались поправки ко второму чтению налогового кодекса. Или они будут приняты завтра (а для этого комитет должен договориться сегодня), или непонятно исходя из чего будет верстаться главный финансовый документ страны на 2003 год. Тогдашний глава комитета, а сейчас вице-премьер Александр Жуков был настроен на бессонную ночь: указывал депутатам на кипы поправок, возвышавшиеся над полом примерно на метр, предлагал запасаться аргументами.
   В числе первых на повестке стоял вопрос о том, как с 2003 года будут взиматься табачные акцизы. Сидевшие за длинным овальным столом депутаты делились примерно поровну: половина за Philip Morris, другая – за British American Tobacco (BAT), вспоминает очевидец той баталии. Первые, по его словам, выступали за сохранение действовавшей на тот момент «специфической системы» взимания акцизов (фиксированная ставка: для сигарет с фильтром – 39,2 руб. за 1000 штук, без фильтра – 11,2 руб. за 1000 штук). Вторые, скооперировавшись с российскими производителями, еще на подготовительном этапе забросали правительство предложениями ввести «смешанную ставку» (фиксированная, составляющая 50 руб. за 1000 штук для сигарет с фильтром и 19 руб – без фильтра, и конъюнктурная: 5 % от отпускной цены в обоих случаях). Минфин прислушался к «обращениям с мест» и внес это предложение в Госдуму. «Костяк каждой группы, вероятно, был финансово мотивирован, остальные депутаты голосовали или по территориальному принципу (чье производство находится в подведомственном ему регионе), или договаривались друг с другом об обмене: я поддержу твою поправку, ты – мою», – рассказывает наш собеседник. Государству же новая система обещала солидную прибыль: около 20 млрд руб.
   Около 23.00 бюджетный комитет с перевесом всего в 1 голос принял решение в пользу предложения ВАТ. Заседание продолжилось, Жуков перешел к следующему вопросу. «На лоббистов ВАТ обрушился шквал SMS-ок от руководителя проекта: ни в коем случае не выходить из зала», – вспоминает наш собеседник. Слишком хрупким был перевес. Уйдет «солдат», а противник возьмет да и вернется к табачному вопросу и снова поставит его на голосование. Как тогда обеспечить большинство? Какое-то время SMS-команда выполнялась неукоснительно, но где-то через час за одним из депутатов закрылась дверь. Наблюдавшие за процессом эксперты тут же «телеграфировали в Центр»: «такой-то покинул боевой пост». Не прошло и трех минут, как боец вернулся в зал заседаний. Проходя мимо экспертов, он укоризненно проворчал: «Ну зачем вы так? Я же просто в туалет пошел», – и снова занял свое место. Депутат, кстати, оказался очень предусмотрительным – заседание продолжалось до 4 утра. Но предусмотрительным было и командование: вернуться к табачному вопросу проигравшие той ночью пытались несколько раз.
   В следующей Думе IV созыва крупные корпорации обеспечили себе настоящее пакетное представительство. Наличие 2–4 думских мандатов было для них чем-то само собой разумеющимся и безусловным, как белый галстук-бабочка на приеме у английской королевы. В самом ли деле компании желали обзавестись столь солидным думским представительством, или мандаты были своеобразной формой оплаты политических инвестиций, делавшихся по просьбе Кремля? Депутаты от наиболее представительных бизнес-групп утверждали, что второе ближе к истине («наш олигарх и так ходит к Путину напрямую, зачем ему столько депутатов?»), но и корпоративный азарт в этой истории, безусловно, присутствовал.
   Пока за Госдумой признавалось право быть местом для дискуссий, фракционная «прописка» для бизнес-представителей не была принципиальным вопросом, хотя дань «Единой России» отдавал весь без исключения «крупняк». Водя дружбу с «медведями», посланники Виктора Вексельберга, как и «ЮКОСовцы», и «интерросовцы», не гнушались списками КПРФ, а лучшие лоббисты Олега Дерипаски попали в Думу по спискам ЛДПР. Правила игры хорошо понимали в любой крупной корпорации: если уж спонсировать партию власти необходимо, за это надо получить по максимуму. Тем более что и цена думских решений ни для кого не была загадкой.
   К примеру, для структур Олега Дерипаски цена одного из них составила, по оценке экспертов, порядка $100 млн налогов в год. Именно столько в 2003 году позволяли экономить толлинговые схемы, на которых производилось 80 % продукции «Русала» – ввозимое на переработку сырье разрешалось не облагать НДС. В 2003 году на толлинг была предпринята одна из самых серьезных думских атак – «единоросс» Резник и все тот же коммунист-патриот Шторгин внесли поправку, запрещающую этот режим. Но другой «единоросс» Валерий Драганов отбил эту атаку (позже он станет штатным GR-щиком «Русала», а затем снова вернется в Госдуму). Не удивительно, что по итогам выборов-2003 в Госдуме появилось сразу четыре представителя Дерипаски, приемные которых располагались не только на Охотном ряду, но и на одном этаже в башне «Базового элемента» на Садовнической набережной.
   Однако уже через пару лет депутаты-металлурги стали задумываться о смене профиля. Дерипаска не возражал и перекинул своих парламентских лоббистов на другие участки работы. Первым от депутатского мандата отказался Николай Ашлапов – через два года он ушел в Главмосстрой. Там же найдет отдых от парламентских забот Евгений Иванов, работавший до ухода в Госдуму замом генерального директора «Русала» по внешним связям. Не стал баллотироваться на новый срок и экс-руководитель «Евросибэнерго», управляющего энергетическими активами «Русала», Владимир Эренбург. Лишь один из той четверки, бывший вице-президент «Базэла» Валентин Бобырев, баллотировавшийся в ту Думу от ЛДПР, в этом году активничал на праймериз «Единой России».
   Это лишь частный случай, описывающий общую картину потери интереса лоббистов к нижней палате парламента. Что случилось с нашей Думой? С получением «Единой Россией» конституционного большинства она «отцвела»: перестала быть местом для решения вопросов и внимания лоббистов удостаивается теперь лишь в исключительных случаях. И что с того? Какая разница, в каких кабинетах они грызутся? Разница есть. Одно дело, когда в лоббистский процесс вовлечен избранный депутат. У него есть стимул представить интерес своего региона, который довольно часто измеряется миллионными субсидиями, в случае с бюджетным лоббизмом, или дополнительными инвестициями в социальную сферу, если говорить про отношения с корпорациями. Не случайно лучшими лоббистами считались именно депутаты-одномандатники, профессиональные представители чужих интересов, сильнее других привязанные к территориям. Другое дело, когда торговаться приходится с федеральными чиновниками. Люди они, конечно, тоже неглупые, но битва за регионы не входит в круг их непосредственных обязанностей.
   Еще один момент. Лоббизм – оборотная сторона конкуренции. Парламентский лоббизм делает ее более публичной. Вот например, история со сдачей в аренду земли в районе Рублевки буквально за копейки. В 2007 году «Мослесхоз» провел аукцион, на котором передал в долгосрочную аренду 991 га подмосковных лесов по ценам 400–1000 рублей за сотку. Заявки на него принимались только 1 день, точнее, всего 4 часа, а желающих в нем поучаствовать, как рассказывали очевидцы, выдергивали из общей очереди, сверяясь с некими списками. В итоге конкуренции на торгах практически не наблюдалось: 2–3 шага в лучшем случае. Среди покупателей оказались, в частности, структуры Романа Абрамовича (компания «Эко-Вест» арендовала самый крупный участок в Истринском районе – 397 га по цене 615 рублей за сотку), а также глава РСПП и член высшего совета «Единой России» Александр Шохин (2 га в Одинцовском районе).
   Главу «Мослесхоза» выгнали. Два года спустя результаты некоторых аукционов суд отменил, хотя до компании Абрамовича российская Фемида вроде бы так и не добралась. Но проблема в другом. Каким образом эта история вообще стала возможна? Кто из федеральных чиновников помогал решать вопрос? Может быть, они до сих пор сидят на своих местах? Ответы на эти вопросы попытались раздобыть коммунисты, общественный интерес ведь тоже нуждается в представлении. Им удалось вынести на голосование проект протокольного поручения комитету по природным ресурсам разобраться в ситуации и доложить депутатам, то есть сделать историю публичной. Но «единороссы» все как один проголосовали против: от Бориса Грызлова до главы природного комитета Евгения Туголукова.
   В этой истории Госдума показала всю свою специфическую эффективность. Право решающего голоса здесь есть только у «Единой России», которая, в свою очередь, работает на защиту властной вертикали и ее друзей и голосует по команде. Идет ли речь о политике или бизнесе – не важно.

   Насколько нужен мандат? Стоит ли за него переплачивать? «Если ты работаешь с Госдумой, это значит – все пропало. Работа в комитетах равноценна тушению пожаров», – говорит управляющий партнер лоббистской компании «Кесарев-консалтинг» Евгений Рошков. Центр принятия решений сместился в правительство и Кремль. Если до 2006 года на Думу приходилось 80 % его практики, то сейчас хорошо, если 30 %.
   Главный «пожарный кран» в Госдуме – президиум фракции «Единая Россия», в который входят 16 человек. Сюда каждый понедельник помимо собственно членов президиума подтягиваются спецпредставители президента и правительства в Госдуме, а также глава аппарата Белого дома. Именно здесь, на этой «фракционной сходке», определяется и список первоочередных законов – как правило, это законы президентские и правительственные, – и повестка ближайшего пленарного заседания, говорит руководитель Центра по изучению проблем взаимодействия бизнеса и власти Lobbying.ru Павел Толстых. «Сюда же надо обращаться, если необходимо "поднять какой-то закон из пепелища"», – говорит Рошков. Другими словами, встроить его в график рассмотрения на ближайшую сессию. Но это имеет смысл делать только в том случае, если документ хорошо проработан. Дело в том, что зачастую место законопроекта в повестке определяется не столько его экономической или социальной значимостью, сколько наличием «согласия сторон».
   «Если по какому-то вопросу договориться не удалось, его рассмотрение просто переносится на более поздний срок», – говорит Толстых. В пример он приводит закон о страховании опасных промышленных объектов. В Госдуму этот документ, уже одобренный в правительстве, был внесен в конце 2005 года, а его второе и одновременно третье чтения состоялись лишь в мае 2010-го, причем в 2006–2007 годах они переносились 17 раз. Воз тронулся с места только после аварии на Саяно-Шушенской ГЭС. Документ обязывает нефтегазовые компании, компании перерабатывающей промышленности, а также ряд промышленных объектов, признанных опасными, страховать свою ответственность. Страховщикам это обещает ежегодно до $3 млрд дополнительных доходов.
   Сформированная президиумом «медвежьей фракции» повестка легализуется Советом Думы в тот же день. Процедура есть процедура, повестка должна учитывать мнения всех думских фракций – они и входят в Совет палаты. На практике внести изменения на этом этапе уже практически невозможно, ведь у «ЕР» и здесь большинство.
   Любая внештатная ситуация или вопрос, требующий немедленного прояснения, может стать темой для встречи Грызлова с Сурковым или Путиным в любое время дня и ночи, отмечает глава Центра политической информации Алексей Мухин. Президентский и правительственный полпреды в Госдуме решают довольно формальные вопросы.
   На выходе исполнительная власть получает предсказуемый законотворческий процесс. С 2007 до середины 2010 года депутаты инициировали, а президент подписал 334 закона, и лишь в разработке 15 из них (4,5 %) «Единая Россия» не принимала участия, говорится в исследовании «Лучшие лоббисты Государственной Думы V созыва», подготовленном Центром по изучению проблем взаимодействия бизнеса и власти совместно с Forbes и «РИА-Новости». «Таким образом, можно констатировать, что депутаты, не входящие во фракцию “Единая Россия” и/или не согласовывающие свои законодательные инициативы с фракцией “Единая Россия”, практически отстранены от законодательного процесса – возможности самостоятельного законотворчества», – говорится в исследовании.
   Думская самодеятельность действительно сведена к минимуму. Авторы этой книги подсчитали, что единственным «независимым» законотворцем в прошлом году оказалась фракция «Справедливая Россия»: без помощи «единороссов» она смогла провести целых 4 собственных законопроекта и еще 1 в соавторстве с ЛДПР. Конечно, некоторые социальные вопросы были инициированы левыми, но без «медвежьего» покровительства шансов на утверждение у них практически не было.
   Оборотная сторона управляемой демократии – опустевший зал думских заседаний. Депутаты банально скучают: зачем ходить на заседания, если от тебя все равно ничего не зависит? В 2003 году президент Владимир Путин возмущался: по его данным, 57 депутатов Госдумы за все время своей работы в зале были не более трех раз! В 2005 году выяснилось, что за полтора года таковых набралось уже 93. А в 2010 году сменщик Путина Дмитрий Медведев жаловался читателям своего микроблога Twitter: «Просто стыдно смотреть на пустые кресла. На работу надо ходить». «Пусть гуляют в другом месте!» – ругался президент. Это слабо повлияло на результат. В середине 2010 года – как раз когда рассматривался законопроект об обязательном посещении пленарных заседаний – в зале, по подсчетам депутатов ЛДПР, присутствовало не более 150 человек. И это был просто выдающийся результат: за день до того как президент заметил беспорядок, в зале заседаний парламента из 450 депутатских кресел были заполнены лишь 25. Электронная система голосования при этом, не краснея, объявляла, что кворум есть, а в голосовании приняли участие больше трех сотен депутатов. Что же остается за кадром?
   Процесс голосования у «медведей», впрочем, как и у других фракций, отрегулирован до мелочей. Как рассказывает один из профессиональных думских лоббистов, у «единороссов» есть, например, дежурные по фракции – это ребята, всегда готовые согнать в зал заседаний максимум депутатов, если это вдруг зачем-то понадобится. Они же непосредственно перед голосованием размахивают руками в почти пустом зале – показывают, какова позиция руководства, другими словами, на какую кнопку жать. Зрителями этого представления станет всего пара десятков человек – дежурные по ячейкам. Это очень ловкие люди, каждый из которых может за отведенные на голосование 30 секунд нажать кнопки за 10–15 отсутствующих коллег – в соответствии с полученной инструкцией.
   После разноса Медведева депутаты сделали вид, что собираются исправиться: приняли поправки в регламент с перечнем уважительных причин для отсутствия на заседаниях. В их числе: рождение и смерть близких, коммунальные аварии, а также обстоятельства непреодолимой силы, в том числе отложенные авиарейсы и дорожные пробки. А вот вносить в обновленный регламент санкции за прогулы депутаты посчитали излишним.
   «В действительности в процесс законодательных согласований включен лишь каждый девятый парламентарий – около 50 человек из 450. К такому выводу пришли эксперты Центра по изучению проблем взаимодействия бизнеса и власти Lobbying.ru,» – говорит Павел Толстых. Но если большинство «Единой России» сделало работу в Госдуме такой скучной, зачем же вообще туда баллотироваться? Кто и зачем стремится стать депутатом?
   «Зачем идут в депутаты? Охраняют свой бизнес от оборотней в погонах», – уверен экс-депутат Александр Лебедев. Впрочем, личный пример подполковника – СВРовца в отставке убеждает в том, что для достижения этой цели есть и более дешевые способы, чем покупка мандата. Лебедев, успевший за свою политическую карьеру посотрудничать и с «Родиной», и с «Единой Россией», и со «Справедливой Россией», в середине 2011 года присоединился к путинскому «Национальному фронту». Произошло это на фоне обострения его отношений с силовиками. Лебедев выложил в своем блоге ролик, в котором обвинил сотрудников ФСБ и Центробанка в попытке рейдерского захвата НРБ, а заодно сообщил, что из 950 российских банков более половины являются «отмывочными» конторами. Довольно быстро он удалил эту запись, сославшись на то, что это был черновик, а через некоторое время заявил, что ролик создал ему проблемы, из-за которых он намерен вообще уйти из банковского бизнеса. Впрочем, свое обещание он до сих пор не сдержал. Возможно как раз потому, что вступил в «Общероссийский народный фронт» Путина.
   В то, что сила депутатской неприкосновенности распространяется на защиту бизнеса, не слишком верит и другой наш собеседник, действующий парламентарий, не планирующий далее связывать свою судьбу с Охотным рядом. За других он, правда, не поручится. «Сколько стоит откупиться от наезда, выкупить ордер на арест? – задается он риторическим вопросом. – Кому-то проще купить индульгенцию на четыре года, чем за это время четыре раза откупаться. В любом случае мандат дает возможность доехать до Шереметьево. Люди покупают и эту возможность», – говорит депутат.
   Купить своему предприятию властное покровительство можно и не приобретая мандата. Некоторые «единороссы», совсем не обязательно действующие депутаты, предлагают такие услуги, говорит Алексей Мухин из «Центра политической информации». Он воспроизводит гипотетический диалог рейдеров-силовиков:
   – Эти под кем?
   – Под «Единой Россией»…
   – Ладно, их трогать не будем!
   Вымысел, конечно, но очень похожий на случай из жизни, говорит аналитик. Однако и он признает, что защитная функция – не самая распространенная и одна из самых маргинальных сторон депутатской деятельности.
   Депутатский корпус условно можно разделить на три категории, предлагает свою классификацию Евгений Рошков из «Кесарев-консалтинг». Первая – профессиональные политики: харизматики и партийные функционеры. Мотив, приведший их на Охотный ряд, – политическая карьера. Вторая – номенклатурщики. Большинство из них – те, кто, попав когда-то в обойму, плывут по течению, перебиваясь оказанием мелких услуг и тем самым обеспечивая себе место в новых кандидатских списках. На фоне этих разномастных политических фарцовщиков, как ограненные самоцветы, блестят профессиональные лоббисты – системные и кропотливые, не чурающиеся каждодневной рутинной работы, которую не выдержит ни один харизматик. Далеко не все они – «единороссы». Лоббистская процедура едина для всех, отмечает Рошков. Если просто внести законопроект и на этом остановиться, он и до первого чтения не дойдет, его надо двигать и в комитетах, и в экспертных советах. Но возможности депутатов не из «Единой России» чаще всего возможностями комитетов и ограничиваются, тогда как у «медведей», по мнению Рошкова пространство для маневра шире. И тем шире, чем выше их позиции в своей фракции.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация