А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Далекий мой, единственный..." (страница 1)

   Татьяна Алюшина
   Далекий мой, единственный…

   Владимиру Валентиновичу Беляеву c благодарностью за поддержку и понимание посвящается

   ЮЛЯ

   Сложив на столе ладони и упершись в них подбородком, Юлька смотрела на улицу. Письменный стол, за которым она сидела, стоял возле окна, для правильного освещения, когда она работает, да и думалось ей лучше, глядя на неспешно текущую, никуда не торопящуюся Неву.
   В мире под названием Санкт-Петербург шел снег. Огромные хлопья, послушные порывам ветра, метались за окном то в одну сторону, то в другую, то ровно падали, как сплошная белая завеса, и ей казалось, что она слышит тихий шорох опускающихся на землю снежинок.
   Юля не любила зиму. Сейчас не любила. Она была уверена, что зима – это время для обдумывания жизни, легкого философствования. В тишине и уюте теплой квартиры, в сумеречной, неярко освещенной комнате. Когда знаешь, что на улице холодно и неуютно зыбко, надо обязательно сидеть в удобном кресле и предаваться осмыслению своей жизни, читать классиков, проецируя их мудрые мысли на себя и нынешнюю действительность.
   Ничего обдумывать она не хотела, проецировать что-то там и уж тем более ковыряться в себе. Юлька столько всего передумала, что в мозгах что-то заклинило, какие-то проводки от чрезмерной нагрузки соединились не так, заблокировав умные мысли и правильные выводы, оставив только уже привычную, постоянную, как неизбежный холодный рассвет, боль.
   Вчера они встретились с Карелией в кафе. Болтали обо всем, смеялись, как говорится: ничего не предвещало…
   И вдруг Кара стала серьезной, задумалась, посмотрела куда-то вдаль и, переведя взгляд на Юльку, сказала:
   – Ты живешь в странном мире. В мире, в котором не разрешаешь быть прошлому, не впускаешь будущее и в котором нет настоящего. Такое случается с людьми, когда они переживают трагедию, что-то вроде анестезии, но это состояние длится несколько недель, ну, может, пару месяцев. А ты зависла в нем надолго. Хватит, Юль, жить не живя, надо двигаться вперед!
   – Как?
   – Как угодно – правильно, неправильно, но вперед! У тебя такое яркое, жизнерадостное творчество, значит, в тебе есть внутренние резервы, силы, чтобы радоваться. Так реализуй их в жизни, а не только в своих проектах и картинах!
   – Я попробую, – ответила, лишь бы уйти от неприятной темы, Юлька.
   – Нет! Ты не пробуй – а возьми и сделай! Прямо сейчас! Сядь в тишине, подумай, проанализируй, что мешает тебе идти вперед. Изложи, в конце концов, на бумаге! Напиши историю своей любви, честно, без оправданий, обвинений и желания приукрасить! Напиши, прочти и сожги к чертовой матери! Если не поможет – повтори, еще раз, еще!
   – Хорошо! – на этот раз пообещала Юлька.
   Карелия всегда права. Она была настолько мудрой, что Юльке казалось порой, что подруга ясновидящая или экстрасенсша какая-нибудь, на худой конец, добрая колдунья. Ну в самом деле, нельзя же быть такой красивой и мудрой!
   Юлька обладала чертой характера, которая страшно мешала и часто осложняла ей жизнь: если она что-то обещала, то обязательно делала это, хоть трава не расти!
   Тяжело вздыхая от необходимости исполнения данного обещания, она промаялась целое утро, слоняясь из комнаты в комнату, оттягивая неизбежность исполнения. Занимаясь тем же оттягиванием, села за рабочий стол, долго и тщательно наводила порядок на нем, разложив эскизы и наброски в аккуратные стопочки, сдула несуществующую пыль с поверхности и, еще раз тяжело вздохнув, взяла лист бумаги.
   Девственно-белый лист лежал перед ней в ожидании, пугая своей притягательностью, словно поторапливал: «Ну, давай, напиши что-нибудь!»
   «А что?» – спросила себя она.
   Юлька взяла ручку, посмотрела, задумавшись, в окно и решительно ринулась в эпистолярное излияние души, решив писать не раздумывая, а что придет в голову. С лету!
   «Каждому человеку кажется, что его страдания, его боль, его любовь самые сильные, самые больные и никто другой и представить себе не может всей глубины переживаемого им. И от этого мы в своих страданиях ужасно и безнадежно одиноки.
   Что мучает меня, что не дает жить и дышать во всю силу?
   Обида? Непонимание? Или нежелание принять и смириться с той действительностью, которая сложилась совсем не так, как я себе придумала?
   Любовь? Что от нее осталось, от моей любви?
   Любовь обрастает мечтами, желаниями и надеждами, которые расцвечивают ее в самые невероятные краски, делая глубже, прекрасней, ярче! У меня были чудесные мечты!
   Господи! Какие же красивые мечты были у меня!!! Но они улетели разноцветными воздушными шариками в голубое ясное небо, постепенно уменьшаясь в размерах и растаяв навсегда.
   А семь месяцев назад ушла, безнадежно махнув рукой, надежда.
   Что осталось у меня?
   Только любовь…
   Безнадежная, неосуществимая и от этого голая, безусловная. Без всяких условий.
   Просто любовь…»
   Юлька бросила ручку в раздражении.
   – Не могу!
   Она сложила ладони на столе, уперлась в них подбородком и посмотрела в окно на летящий снег.

   Когда Юлька увидела его первый раз, было лето.
   Замечательное, жаркое, бесшабашное дачное лето. Июль. Юльке исполнилось десять лет.
   Каждый год родители снимали дачу в подмосковном поселке у одних и тех же людей. Большой дом был разделен на две половины – хозяйскую и ту, что сдавали дачникам, в последнюю которую входили четыре комнаты: две на первом этаже, две на втором, отдельная кухня и длинная открытая веранда. А еще они могли пользоваться всем огромным участком вокруг дома. Юлька обожала лето, эту дачу, поселок, своих дачных друзей, маму, папу, их друзей, хозяев дачи и их собаку с прозаическим именем Жулька! Все-все-все, что связанно с дачным летом, Юлька обожала!
   В мае она начинала по сто раз в неделю спрашивать родителей, не забыли ли они договориться с Ярцевыми о даче. После майских праздников все ее друзья по даче начинали активно перезваниваться, договариваться о встречах и важных летних планах. Дней за десять до отъезда Юлька начинала собираться, и к моменту, когда все необходимые вещи стояли в коридоре и папа давал команду: «Все! Выезжаем!», она уже торчала у дверей и переминалась в нетерпении с ноги на ногу, как резвый молодой конек.
   Самым страшным наказанием для девочки было обещание родителей отправить ее на юг, к морю!
   Когда ей было восемь лет, родители решили оздоровить дочурку и повезли в Крым, в пионерский лагерь. Юлькины слезы и мольбы не смогли повлиять на их решение. Какой-то знакомый врач настоятельно порекомендовал родителям такой летний отдых для дитя, напугав попутно всяческими ужасами о московской экологии. В те времена это понятие было не в ходу и мало кто обращал на это внимание, но врач, что б ему пусто было, попался «продвинутый», впрочем, как и Юлькины родители.
   У папы сердце обрывалось, когда Юлька стенала и упрашивала не отправлять ее в этот лагерь.
   – Папочка! Ну, пожалуйста! – рыдала Юлька. – Не хочу я это море, я на дачу хочу!
   – Марина! – не выдерживал папа, обнимая дочку и вытирая ей слезы. – Может, черт с ним, с лагерем? Смотри, как ребенок убивается!
   – Игорь! – стояла на своем мама, напуганная страшилками о том, чем дышит ее ребенок в течение года. – Так нельзя! Позагорает, поплавает, иммунитет укрепит!
   Она забирала дочь из рук мужа, прижимала к себе и уговаривала:
   – Юлечка! Тебе понравится. Ты ведь никогда на море не была, а там очень красиво. И ребят много, познакомишься, подружишься!
   – Не хочу! – плакала Юлька. – У меня друзья на даче есть, они меня ждут!
   С приближением дня отъезда сцены рыданий и уговоров повторялись с большей частотой и насыщенностью Юлькиными рыданиями, уговорами, обещаниями, ультиматумами, ну, по полной программе. Папа готов был сдаться, видя дочкино трагичное лицо, но мама оставалась непреклонна. Она сама повезла Юльку на юг, чтобы сдать с рук на руки и посмотреть лагерь, в который отправляли любимое чадо.
   Не сумев разжалобить родителей и добиться своего, чадо поступило другим образом. На второй день пребывания в замечательном лагере (а кто спорит: замечательный, с огромным парком, пляжем, питанием, ну и всем остальным) Юлька заболела. Ее положили в изолятор с температурой сорок градусов. Перепуганная мама металась по врачам, пытаясь выяснить, что за болезнь приключилась с дочерью. Те пожимали плечами – а бог его знает? На простуду не похоже, в море дети еще не купались, может, такая реакция на солнце?
   Мама быстро собрала девочку, и в тот же день на самолете они вернулись домой в Москву, где странным образом непонятная болезнь мгновенно исчезла. И уже на следующее утро Юлька оглашала дачные окрестности здоровым криком молодого павиана.
   Родители, стоя на веранде дома, наблюдая встречу дочери с друзьями, сопровождаемую криками неподдельной радости воссоединения, обсудили ситуацию.
   – Дурацкая была идея! – сказала мама.
   – Да, – согласился папа – И врач этот тоже дурацкий! И мы с тобой хороши! Ну что переполошились? Оздоравливается она и здесь, без всякого моря и крымского солнца!
   – Нет, ну какова! – восхитилась мама. – Не мытьем, так катаньем! И ведь умудрилась заболеть до температуры! А?
   – А ты думала, – рассмеялся папа. – Она же рыжая, вся в прабабку, а та всегда добивалась чего хотела!
   – Нет, ты посмотри, куда вся болезнь девалась! Орет, как будто только с пальмы слезла! – и мама звонко рассмеялась. – А все-таки Юлька у нас молодец! Ну, действительно, на черта ей это море сдалось, если она здесь целый день на воздухе, мы ее с трудом есть и спать загоняем; и речка, и лес, и друзья тут, и дела у них свои всякие «важные».
   С тех пор, если Юлька умудрялась схватить пару в школе, или прогулять уроки, или натворить что-нибудь, то последним предупреждением и самым страшным из возможных наказаний было обещание родителей отправить ее летом к морю вместо дачи. И эта совсем уж крайняя мера устрашения способна была приструнить ее надолго.
   Было лето. Июль. Стояла жара.
   Юльку загнали домой обедать, и она все торопила родителей, расслабленных и несуетных в выходной на даче.
   – Ну, давайте скорее! Меня же все ждут! – просила девочка, помогая родителям накрывать стол на веранде.
   Она как угорелая моталась из кухни на веранду, кидая на стол вилки-ложки, хлебницу, салфетки.
   – Юля, не торопись, все равно, пока спокойно не поешь, никуда не пойдешь. Ты же знаешь! – говорила мама.
   – Ладно, – вздыхала Юлька.
   Конечно, речка, велики, друзья никуда без нее не денутся, но уж очень эти обеды и ужины мешали грандиозным планам компании, всегда почему-то оказываясь не вовремя.
   Юлька торопливо ела, умудряясь при этом рассказывать о проделках, которые они устраивали. Мама с папой смеялись, забыв отчитать дочь за рискованные приключения, солнце шпарило, из радио, висевшего в кухне, доносилась какая-то песня, и в это время…
   Юлька, сидевшая за столом лицом к ступенькам, ведущим на веранду, увидела Его и замерла, не донеся ложку с супом до рта, который так и остался открытым.
   Он поднимался по трем скрипучим деревянным ступенькам и был похож на древнегреческого бога! Юлька как раз сейчас штудировала книгу «Легенды и мифы Древней Греции» и совершенно точно знала, как выглядят эти боги!
   Капли срывались с замершей на полдороге ко рту ложки и падали в тарелку с супом, обдавая футболку мелкими брызгами.
   Время для Юльки остановилось! И куда-то исчезли все звуки. И весь мир куда-то тоже делся.
   Она смотрела, широко раскрыв глаза, на самого красивого на свете мужчину!
   Вообще-то он был обыкновенным, ну не совсем уж обыкновенным, скорее, очень интересным мужчиной, но тогда он казался ей невероятным, сказочным красавцем!
   Что там принц! Принцы это так, ерунда – сыновья королей, которые неизвестно когда сами станут королями, особенно если папаши в добром здравии! Да и хлипкие они, ходят в штанах в обтяжку и в коротеньких (ободранных, что ли?) плащиках на плечах. Юлька сама видела, когда родители водили ее на балет, да и в книгах все эти принцы изображены тоненькими, худенькими. Нет, это не то!
   Вот невесть откуда взявшийся незнакомец… Это да! Высокий, большой, даже солнце загородил!
   – Здравствуйте! – улыбнулся «бог».
   И время потекло дальше, и звуки вернулись: из радио опять доносилась песня, капли, срываясь с ложки, громко шлепались в суп, из-за забора Серега кричал:
   – Юлька, давай быстрей!
   – О, Илья! – обрадовался папа, вставая со стула.
   Он пожал «богу» руку, приобнял его и похлопал по спине.
   – Молодец, что приехал!
   – Здравствуй, Ильюша! – улыбнулась мама. – Садись скорее за стол.
   Юлька переводила взгляд с одного взрослого на другого. Как это родители с ним так запросто? Он же бог!
   – Дочка, доедай! – сказала мама.
   – Здравствуйте, Юля – поздоровался с ней (с ней!) «житель Олимпа». – Наконец я с вами познакомлюсь. Ваш папа про вас много рассказывал.
   – Что? – пропищала потрясенная Юлька.
   – Да разное! – рассмеялся он.
   Мама усадила гостя за стол возле Юльки, поставила перед ним прибор и налила ему суп в тарелку.
   – Меня зовут Илья, – представился «небожитель».
   – Вы похожи на греческого бога! – выпалила Юлька и уронила ложку в суп, на этот раз вызвав фонтан брызг.
   – А что, действительно! – согласился, смеясь, папа. – Кудри, нос с небольшой горбинкой, синие глаза. Похож!
   – Юля сейчас изучает Древнюю Грецию, – пояснила мама. – И всех и все сравнивает с оной. Давай, красавица, неси тряпку и вытри со стола последствия своего знакомства с богами.
   Юлька быстро-быстро сбегала в кухню, схватила тряпку, вытерла стол, бросила тряпку куда-то в угол, уселась на место и восхищенно уставилась на гостя.
   – Должен вас разочаровать, Юлечка: я не бог и даже не грек. Увы! – улыбнулся он ей невероятной красоты улыбкой, подогревая воображение девочки до предела.
   – А почему тогда вы говорите мне «вы»? – спросила Юлька, отказываясь расставаться со своей убежденностью.
   – Так проявляют уважение к малознакомым людям и старшим по возрасту или должности, – пояснил папа. – Илья человек воспитанный. И насколько я помню, мы с мамой старались и тебе привить хорошие манеры.
   – А! – вспомнила Юлька о том, что ей пытались «привить» родители. – Мне надо спросить о погоде? – уточнила она. – Как погода в Греции?
   Он рассмеялся.
   – Юлечка, вот честное слово, я не грек и уж тем более не один из их богов! Я самый что ни на есть настоящий русский. Кстати, древние греки были блондинами в основном, я для них темноват, а вот вы подходите – рыжие там часто встречались, особенно среди богинь.
   – Слава богу, она не изучает Средневековье! – заметила мама. – А то бы потребовала, чтоб ты надел латы и продемонстрировал меч. Дочка, ты, кажется, спешила?
   – А? – отвлеклась от созерцания Ильи Юлька. – Ничего, я не тороплюсь!
   – Да? – не поверила мама. – А мне показалось, что тебя ждут.
   Юлька, вспомнив о своих важных делах с друзьями, подскочила и тут же плюхнулась назад. Она разрывалась между желанием бежать доигрывать и страхом, что, как только она уйдет, этот уже не бог, как выяснилось, исчезнет.
   – Так! – распорядился папа. – Давай, ешь второе и можешь идти гулять.
   – А вы не уедете? – спросила она у Ильи.
   – Нет, – ответил за него папа. – Илья приехал отдохнуть, и нам надо с ним поработать.
   – А вы кто? – допытывалась Юлька.
   – Я ученик вашего папы, мы вместе работаем, он мой научный руководитель.
   – А! – кивнула головой Юлька.
   Доспехи бога стремительно тускнели, делая гостя ближе и реальней.
   – Вы его аспирант?
   – Не совсем, я его сотрудник.
   Папа отвлек Илью от разговора с Юлькой, и они стали обсуждать какую-то только им понятную тему. А девочка, неотрывно глядя на гостя, быстро справилась со вторым блюдом.
   – Юля! Да что с тобой? – спросила мама.
   – Мам, он очень красивый, правда?
   – Кто? Илья? – уточнила мама.
   – Ну да!
   – Похоже, Илья поразил твое воображение, – улыбнулась мама.
   – Поела? – поинтересовался папа. – Все, иди, тебя друзья ждут!
   Юлька подскочила, скороговоркой поблагодарила за обед и ринулась вниз по ступенькам с веранды, но остановилась уточнить тревожащие детали.
   – Вы когда уезжаете?
   – Илья останется с ночевкой, – ответил вместо него папа и обратился к гостю: – Баньку затопим, посидим, поговорим. Мне очень понравилась твоя идея, надо обсудить.
   – Хорошо! – обрадовалась Юлька. – Ну и, если вы все-таки не бог, давайте на «ты»!
   – Согласен! – рассмеялся Илья.
   Юлька умотала, но каждый час забегала под разными предлогами: воды попить, переодеться, взять велик, оставить его, на самом же деле проверяя, не делся ли куда Илья. В выдвигаемую им теорию о своем якобы простецком русском происхождении слабо верилось – ну как может этот красавец оказаться кем-то простым!
   После целого дня активных игр и занятий Юлька обычно спала как убитая, даже не ворочалась во сне, вырубаясь на лету, не успев донести голову до подушки. Но сегодня она никак не могла уснуть – ну вот никак! Ворочалась, вздыхала, ужасно беспокоясь, что подозреваемый на роль бога все же исчез. Да, сейчас! Будет она переживать бездейственно! Юлька достала фонарик из-под подушки, где хранились всякие «важные» мелочи: большой ржавый гвоздь, красивый камешек, записка от Вовки, который ей нравился до сегодняшней исторической встречи с божественным Ильей, следующего содержания: «Юлька выхади мы тебя ждем», сломанные наручные часы и много еще разного.
   Включив фонарик, она отправилась в гостиную, где на диване устроили на ночь Илью. Решительно подойдя к спящему, Юлька посветила ему в лицо. Надо же убедиться, что гость на месте!
   Он проснулся, заслонил рукой лицо от луча света и спросил:
   – Юль, это ты? Что случилось?
   – Ничего, я хотела проверить, не испарился ли ты! – ответила она.
   Илья рассмеялся, сел и похлопал по дивану рукой, приглашая ее сесть рядом.
   – Садись.
   Юлька проворно забралась на диван.
   – Мы ведь уже выяснили, что я не древнегреческий бог, а вполне живой и реальный русский.
   – Я так, на всякий случай – объяснила Юлька.
   Он погладил ее по волосам и спросил:
   – Откуда у тебя такие красивые рыжие кудри?
   – Говорят, от прабабушки, папиной бабушки. Я ее видела только на фотографии, но она не цветная, и какие у прабабушки там волосы, непонятно. А почему ты раньше не приходил? Папины аспиранты у нас часто бывают, а тебя я ни разу не видела.
   – Так сложилось. Вы далеко живете, а я рядом с институтом, где мы работаем. Поэтому, если мы засиживаемся там допоздна, то идем ко мне домой.
   – А ты один живешь?
   – Нет, с родителями. Ну, Рыжик, давай спать. Обещаю, что утром все еще буду здесь.
   Он помог ей слезть с дивана, чмокнул в макушку. Развернул к выходу и легонько подтолкнул.
   – Иди. Спокойной ночи.
   – Угу, – пробормотала Юлька и поплелась к себе в комнату.
   Как только она удостоверилась в наличии объекта на месте, на нее навалилась непреодолимая сонливость.

   Юлька была рыжей. Огненно-рыжая, непослушная, вся в кудряшках копна волос, с которой могла справиться только мама, заплетая ее в косички, ужасно раздражала Юльку и доставляла массу хлопот.
   – Мамочка, – просила Юлька, терпя пытку косичками. – Давай пострижем эти волосы коротко-коротко!
   – Тогда ты вся будешь в мелкую кудряшку. Ты этого хочешь?
   – Не очень, – вздыхала Юлька. – Но и терпеть это мне надоело!
   – Юлька, да за такие волосы большинство женщин душу бы продали, а тебе они достались даром!
   – Зачем душу, я и так отдам с удовольствием!
   – Вот вырастешь, станешь девушкой, тогда и оценишь, какое богатство имеешь! – успокаивала мама.

   Юлька родилась с ярким, морковного цвета чубчиком. Папа таял от умиления и любви, когда ему вручили пищащий сверток первый раз.
   – Марина! Надо назвать ее Лилией! – вздыхал от счастья папа, рассматривая дочь. – Она такая беленькая, нежная, и волосики рыжие, прямо рыжая лилия!
   – Да какая лилия?! – смеялась мама. – У нее уже сейчас характер, как у «предводителя краснокожих», а ты – лилия!
   Папа не желал слушать никакой критики в адрес дочурки, его «нежного цветочка». Родители, а с ними и бабушки с дедушками, долго спорили, как назвать чадо. Папа упорно стоял на своем, аргументируя «Лилию» нежностью и прелестью ребенка.
   – Она же просто принцесса! – ворковал он, не выпуская дочку из рук.
   Остальные высказались категорически против такого имени и любых других цветочно-розовых вариантов.
   – Хорошо! Тогда давайте назовем Юлией, как бабушку, раз она так на нее похожа! – сделал уступку папа.
   – Да господь с тобой, Игорь! – всплеснула руками папина мама. – Ты что, бабушку не помнишь? У нее был такой взрывной характер! А уж сколько крови она попортила мужчинам!
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация