А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Уж замуж невтерпеж, или Любовь цвета крови" (страница 21)

   После обеда я укладывала Ваньку спать и, прикрыв дверь, подглядывала за белобрысой макушкой.
   Ванька-Встанька никак не желал засыпать и придумывал для этого уважительные причины. То изображал безумную жажду. Я бежала вниз и скорее наливала бедному ребенку сок. Заполучив заветную бутылочку, он и не собирался пить, а мусолил ее до тех пор, пока я не отбирала.
   То начинал тужиться, краснел, а я покорно сидела рядом с ним в полной уверенности, что скоро все случится.
   Заканчивалось тем, что я засыпала вместе с ним. Сынишка стерег меня и ничего не желал делать без мамы.
   Вечером приходил или не приходил Роберт. Если до десяти он не появлялся, мы с Ванькой понимали, что папу нам уже не дождаться, и шли купаться вдвоем.
   Выходишь замуж, чтобы не быть одной, и разводишься по той же причине.
   Как-то днем, случайно поймав мужа дома, я предложила:
   – Давай разведемся!
   Роберт обиделся, посчитав, что я специально хочу испортить ему на вечер настроение.
   – Тебя что-то не устраивает? – Он поджал губы.
   – Не вижу смысла в нашем браке. Дома тебя не бывает, няню ты уволил, я живу, как в тюрьме за трехметровым забором. Ты – номинальный муж. Вроде и есть, но рассчитывать не приходится. Живем мимо друг друга. Даже спим в разных комнатах… Дальше продолжать?..
   – Тебе же мой будильник мешает…
   – Согласна. Это лишь повод. Главное, что нам плохо вместе и лучше разойтись.
   – Расходись… А Ваня останется со мной.
   Я сочувствующе рассмеялась:
   – И что ты с ним делать-то будешь? Ты даже не представляешь, как ухаживать за детьми… Не смеши.
   – Вот и посмеемся вместе… потом. Ты лучше меня не трогай. Живешь нормально, в шикарном доме, не голодаешь; книги купил, как ты просила…
   – Боже мой! Книги купил… Ты даже не представляешь себе, что можно жить по-другому! С теми же возможностями, но по-другому! Другими интересами, что ли…
   – Это ты с дурами-подружками обсуждай. Лей им в уши… Какой я урод, как ты несчастна… Мне это неинтересно. Кстати, если еще раз я услышу, что ты на меня жалуешься – вылетишь отсюда и даже вещей не успеешь собрать…
   Я остолбенела. Откуда он мог это знать? Только вчера я жаловалась по телефону Жанне, что Роберт не ночевал, хотя я очень просила его привезти Ване капли для носа.
   Роберт полез в портфель и вытащил оттуда несколько магнитофонных кассет.
   – На, послушай! – и швырнул на стол.
   У меня все оборвалось внутри. Значит, он меня прослушивает так же, как когда-то прослушивал первую жену.
   Все вернулось бумерангом.
   Роберт уехал на работу, а я открыла дверь на улицу и вдохнула всей грудью чистый подмосковный воздух.
   «Вот и все. Скоро перевернется еще одна страница моей жизни, наверно, самая важная в жизни любой женщины – семейная».
   Я уйду отсюда, потому что концерт окончен. Больше ждать нечего.
   Я боролась как могла. Всеми правдами и неправдами. Верила, лечила, соучаствовала, молилась, родила сына, спасала, «изменяла отношение», прощала и ждала.
   Больше ждать нечего».

   …На соседнем участке копал грядки сосед Матвей Егорович.
   Он устал и выпрямился. Воткнул в землю лопату и несколько раз прогнулся назад, разминая затекшую спину.
   А потом он обернулся на наш дом. Наши глаза встретились.
   …Я прощалась с этим местом, с Назарьевом, с лесом, с утлым соседним домишкой и этим стариком, с которым мы даже не были знакомы.
   Я передала в своем взгляде всю боль, которую мне пришлось здесь пережить…
   А он смотрел на меня и думал: «Живут же люди…»

   Глава VIII

   Снегу было много; это мешало бежать.
   Из носа непрерывно текла густая черная кровь. Она заливалась в рот, я сплевывала ее прямо на шубу.
   Страх и отчаяние гнали вперед. Главное – выбраться за ворота…
   Слезы не давали возможности разглядеть дорожки, и непослушные ноги все время проваливались в сугробы, образуя глубокие черные дыры.
   Впопыхах наброшенная шуба отдельно от тела беспорядочно махала пустыми рукавами, напоминая огородное «пугало».
   Уже близко ворота… Пульт, где пульт…
   Спасительные секунды были потеряны. Пульт выскользнул из дрожащей руки и упал в снег.
   Сзади послышалось тяжелое злобное дыхание.
   – Убежать хотела, сука?! Получай! – размахнувшись, Роберт ударил прикладом ружья по моим ногам.
   Я рухнула в снег.
   – Я – алкоголик, да?!! Я – тварь?!! Что ты там еще про меня говорила?!
   Роберт стал наносить ногами удары по телу, норовя попасть в лицо:
   – Я тебе жизнь испортил?! Да? Не слышу!! Что так тихо? Больно, да??!! А мне не больно видеть, как ты меня ненавидишь?!
   Я вертелась на снегу, стараясь из последних сил защитить лицо и зубы. «Если выживу, как я выйду на сцену?» – упрямо вертелось в голове.
   – Роберт, пожалуйста! Не надо!!! Отпусти!!! Помогите, кто-нибудь!!! – кричала я.
   На соседнем участке зашлась лаем собака. Роберт, как заправский футболист, подпрыгнул и ударил ногой в грудь.
   Жуткая боль резанула где-то в районе ключицы.
   – Я сейчас тебя прямо здесь пристрелю, и ни одна сука не найдет, – злобно прошипел Роберт и, оглянувшись на соседский участок, направился в дом.
   «Ну почему бабы такие нерешительные дуры? Иметь пистолет и не взять его с собой», – мелькнуло в голове.
   Я лежала ничком, лицом в снегу.
   Сгребла горсть здоровой рукой и приложила к носу. Инстинкт самосохранения…
   Потом сидела, раскачивалась… Как будто баюкала свою боль.
   На лице таяла маска «кровь со снегом» и бурой массой стекала мне на грудь.
   Я снова сгребла снег и почувствовала в руке твердый брелок.
   «Пульт!»
   Роберт уже входил в дом. Добежать он не успеет…
   Я нажала на кнопку, и ворота медленно поползли вверх.

   Когда в боевиках показывают главного героя, у которого в самый ответственный момент кончаются патроны, улетает самолет и мелькает хвост спасительного поезда – нам не верится. Закон жанра – думает зритель. Иначе не будем смотреть.
   В жизни, как выяснилось, цепь случайных драматических совпадений случается тоже. Нарочно не придумаешь…
   Невдалеке от дома стояла «Газель». Несколько лыжников не спеша стряхивали с ботинок снег и готовились загрузиться в машину.
   Я, инициативно вытянув шею, устремила себя к спасителям, но избитые ноги не хотели слушаться и передвигались едва-едва.
   Я крикнула:
   – Пожалуйста, возьмите меня до Москвы!..
   Как в старых фильмах с убыстренной киносъемкой, лыжники молниеносно погрузились в машину и уехали.
   «Наверно, я очень страшная… Конечно, вся рожа в крови – они же не знают, чья это рожа»», – оправдала я трусов.
   Позади появился Роберт. Как садист-маньяк он шел не спеша, наслаждаясь властью, уверенный, что добыча никуда не денется. С оттяжечкой…
   Впереди замаячил перрон станции.
   «Там люди!..» – не сомневалась я и пыталась хоть как-то бежать, придерживая одной рукой другую, покалеченную.
   Но именно в эти минуты людей на платформе не оказалось! Ни единого человека!
   Роберт был уже в нескольких метрах от меня. С пьяной улыбочкой на красном лице. Терминатор хренов…
   Вдалеке загорелись две спасительные фары, и я вздохнула с облегчением. Электричка! Я – спасена!
   Но электричка на полном ходу пронеслась мимо, издав издевательски-ободряющий сигнал.
   Все было против меня…

   Роберт волоком втащил меня обратно в дом.
   – Сейчас еще выпью и закончим разговор.
   Взяв бутылку водки, он лег в гостиной смотреть телевизор.
   Для меня это означало смертный приговор. Если он еще «добавит», пощады не жди.
   Я медленно поднималась на второй этаж.
   Кованая ажурная лестница с деревянными перилами… Когда-то я с любовью рисовала эскизы для этого дома…
   А теперь ступени и перила – все в крови. Неприятное зрелище. Похоже на жертвоприношение. Только кому и во имя чего – знать бы…
   Няня вскрикнула, увидев меня, и изобразила на лице глубокое сострадание:
   – У вас кровь черного цвета – значит, нос поломан… Вам надо срочно к доктору!
   Эта женщина лет сорока пяти, приятной наружности, была принята на работу незадолго до Нового года и понравилась всей семье. А особенно мне.
   Воспитанная, с высшим образованием, с правильной речью – для Ванечки лучше и не найдешь. Незаметная в доме, исполнительная и спокойная. Мери Поппинс, так она себя скромно называла.
   Я частенько подкидывала ей пару лишних сотен, когда Роберт задерживал зарплату. Жалко ее – муж умер, денег нет, а двоих дочерей надо как-то поднимать. С каждым может такое случиться…
   Я попросила ее набрать Люсин номер. Мои пальцы дрожали и попадали мимо цифр.
   – Люсенька! Слушай внимательно. Объяснять нет времени… Срочно вызывай милицию по нашему адресу! Скажи, что муж вооружен и угрожает убийством. Назови им мое имя – может, быстрее будет…
   Я успела разъединить. В комнату вошел Роберт.
   – Пошли вниз! – скомандовал он, шатаясь.
   – Роберт, ее нужно вести в больницу. У нее нос поломан, – робко вступилась няня.
   – Ваня спит? – спросила я.
   – Да, но очень плакал после купания. Аж заходился… Еле успокоила.
   Роберт натужно засмеялся:
   – Да, малыш просто испугался, когда мама поскользнулась на халате и, упав, разбила себе нос.
   – А потом пошла за носовым платком, упала и сломала себе ключицу, да? – догадалась я.
   Нестерпимая колючая боль пронзала левую руку. Ее можно было держать только в полусогнутом состоянии. То, что это перелом – я не сомневалась. Тогда в Швейцарии после падения ощущения были те же. И поломанная ключица, увы, была та же. Впоследствии это роковое совпадение принесло мне немало горьких минут…
   Из носа продолжала течь кровь, и даже лед не мог ее остановить. Болели скулы, зубы, голова… В общем, те, кто получал кулаком в лицо, поймут, о чем речь.
   А ведь только три часа назад я сидела в студии под прицелами кинокамер.
   Ничего себе, съездила на съемку…
   …Пользуясь присутствием свидетеля, я осмелела:
   – Сейчас сюда приедет милиция. Если ты немедленно не отвезешь меня в травмпункт – тебя заберут.
   У Роберта в глазах мелькнул страх.
   – Плевать я хотел. Ворота закрыты. В дом они не попадут, – проговорил он заплетающимся языком.
   И, немного подумав, добавил:
   – Как я за руль сяду – я пьяный… И потом – что я, последний му…к, привозить избитую жену на ос-с-ви-де-тельствование, – еле выговорил Роберт.
   Во дворе громко залаял Лорд и зажегся фонарь возле ворот.
   Роберт резко поднялся и подошел к окну.
   – Милицию вызвала?!! Хочешь, чтобы твоего мужа посадили?! – исказилось злобой лицо Роберта.
   Он подошел ко мне вплотную и резко «сунул» под подбородок кулак:
   – Тебе мало? Еще хочешь получить?!
   Но бить не стал, а неожиданно схватил саблю, подаренную Костей Боровым на свадьбу, и что есть силы саданул по полу.
   На дивном «версальском» полу образовался ребристый шрам. Пол из моего детства…
   Я зарыдала, села на пол и стала гладить изуродованный паркет. Сколько сил я в него вложила! Когда мы с рабочими его создавали, я не сомневалась, что, ступая по такому изысканному полу, любой человек не то что бранные слова произносить, даже тон повысить не может.
   Кровь с новой силой потекла из носа прямо на паркет.
   Роберт уже начал соображать, что натворил (а может, паркет стало жалко, все-таки потратился), и хмуро проговорил:
   – Сейчас менты уедут, я отвезу тебя в Одинцово. Если спросят, скажешь, с лестницы упала…
   Ночной травмпункт был полупустой. Пахло нищетой и застарелым недугом.
   Возле кабинета травматолога сидели двое: бомжиха с подбитым глазом и алкаш с перевязанной головой.
   Я зашла в приемный покой.
   Симпатичная медсестра-секретарша взглянула на меня и сразу начала записывать.
   – Имя, фамилия, что с вами произошло…
   По радио звучала песня «Belle», и следом за ней раздался бой курантов.
   За спиной «крепким тылом» возник Роберт.
   – Она с лестницы упала, – сообщил Роберт, обдав помещение густопсовым перегаром.
   – А потом еще раз и еще… и так восемь раз подряд, – подмигнула я растерявшейся девушке.
   – Я серьезно спрашиваю. Мне надо записать, – приподняла она со стола медицинскую карту.
   – Я все объясню врачу, – сказала я и, оставив в коридоре Роберта, вошла в кабинет к доктору, плотно прикрыв за собой дверь.
   – Ваш имя-фамилия? – спросила пожилая медсестра.
   И тут я впервые за весь страшный вечер увидела свое лицо в зеркале.
   Это была не я. Какая-то чужая женщина…
   Все лицо отекло, переносица расплылась, нос распух, а глаза сузились до японских размеров. Единственным украшением этого безобразия были два симметричных фингала – по одному на каждый глаз.
   Поломанная ключица вздыбилась, асимметрично выделяясь по отношению к другой.
   Странно, что та бомжиха возле дверей пропустила меня без очереди. Мое лицо не сильно отличалось от ее – просто я была одета поприличнее.
   – Так вы назовете ваше имя-фамилию? – настойчиво допытывалась медсестра.
   И тогда я заплакала.
   …Врач и медсестра сочувственно выслушали мой рассказ и заверили, что завтра утром непременно отправят телефонограмму в местное отделение милиции. Они просто обязаны это сделать.
   Пока ожидали результатов рентгена, я позвонила на мобильный няне.
   – Как вы? Боже мой! Я так за вас переживаю! – запричитала женщина.
   – Лена! Слушайте внимательно. Сейчас уже я не могу вернуться – он понял, что я собираюсь заявить в милицию. Обратно хода нет. Завтра с утра я поеду в местное отделение и после этого позвоню вам на мобильный, вы соберете Ванечку и передадите мне его возле ворот. Вы поняли?
   – Да, да, конечно! Но… можно я тоже поеду с вами – я боюсь, что Роберт после этого меня убьет!
   – Конечно! Пока поживете у меня, потом я сниму для вас квартиру. Зарплата будет та же. Не волнуйтесь. Главное – ведите себя спокойно. Чтобы Он не догадался. И не забудьте Ванечкины теплые вещи, хотя бы на первое время. Договорились?
   – Я сделаю все так, как вы сказали. Жду вашего звонка. Дай вам бог удачи!
   Пожилая женщина-рентгенолог внесла на палочке влажные снимки.
   – Вот, – доктор показал пальцем только ему понятную точку, – перелом спинки носа, а вот – в двух местах перелом ключицы. Также перечислим все гематомы и ссадины.
   В кабинет без стука вошел Роберт. То, что он был пьян, было видно невооруженным глазом. Не только видно, но и слышно.
   – Что там у нее? – невежливо процедил он.
   Доктор быстро писал в моей карте и ответил сухо, не поднимая головы:
   – Все будет написано в заключении.
   – Отдайте мне снимки, – вдруг потребовал муж.
   Врач удивленно поднял голову:
   – Снимки остаются у нас.
   – Я их выкуплю.
   – Но это невозможно.
   – Возможно, – уверенно, с иезуитской улыбочкой, ответил Роберт.
   Меня увели накладывать гипс, и, когда я вернулась, из кабинета уже выходил довольный Роберт со снимками в руках.
   – Ну, что, тварь, видишь, с кем связалась? Я их всех куплю и продам. А снимков ты больше не увидишь!
   Мы вышли на улицу.
   Красивый «Лексус» стоял прямо возле затрапезного входа.
   Парочка местных подростков поставили на бампер бутылки пива и уже готовились разложить закуску.
   – Садись в машину! Сейчас я с ними разберусь! – Роберт двинулся к «обидчикам».
   – Роберт, ключи дай, я обогрев включу! Еще простужусь, – сказала я ровным голосом.
   Роберт, не думая, сунул мне ключи и погнался за перепуганными пацанами.
   Я быстро села за руль, повернула ключ и… рванула с места.

   В десять утра я уже была в милиции.
   Самое сложное – управлять машиной одной рукой. Из Москвы до местного УВД – сорок километров. До сих пор удивляюсь, как это у меня получалось.
   Мент Блохин суетился, выказывал уважение и старался от всей души:
   – Напишите в заявлении, что он не только держал в руках ружье, но еще и выстрелил в вас!
   Я уточнила:
   – И не попал, что ли?
   – Ну, типа…
   Составленное ментом Блохиным мое заявление приходили читать менты из других кабинетов.
   Собственно, сначала они все для меня были просто добрыми милиционерами и только потом стали ментами. Один из них разоткровенничался:
   – Вряд ли вы чего-то добьетесь… Семейные дела вообще редко доходят до суда. Обычно супруги мирятся и забирают заявление. Но даже если не заберете… Ваш супруг состоятельный в финансовом отношении?
   Я гордо вскинула голову и запальчиво сказала:
   – Я и сама небедная… Проживу как-нибудь!
   Мент усмехнулся и ничего не ответил.
   Выйдя на улицу, я набрала номер няни.
   Мобильный был отключен.
   Я набирала снова и снова…
   Страшная догадка сковала душу… Не может быть! Нет. Не может быть… Только не это!
   Я зашла в продуктовый киоск возле отделения.
   – Простите, вы не могли бы со своего телефона набрать один номер? Я заплачу, – не узнавая своего голоса, жалобно попросила я.
   Продавщица набрала номер. В доме никто не ответил.
   – Извините, а вы случайно не певица? – посмотрела она на меня с интересом.
   – Да… Кристина Орбакайте после ссоры с мужем…

   Я подъехала к дому, надеясь, что няня с ребенком ждут меня. Как раз было время прогулки.
   Но ее телефон по-прежнему был отключен, а зайти на территорию я боялась – через щель в заборе была видна машина Роберта. «Значит, бедная женщина просто не может выйти!» – догадалась я.
   Несколько часов я просидела возле ворот, надеясь, что няня сумеет подать мне хоть какой-нибудь знак.
   Стемнело, пошел дождь со снегом, и стало понятно, что ребенка гулять сегодня уже не поведут.
   Оставалось только возвращаться в Москву…

   Счастье, когда есть свой угол.
   Правильно говорят – дома стены помогают.
   Мама и Лена не стали меня ни о чем расспрашивать…
   Да и так все понятно – моя внешность сама за себя говорила.
   Мокрая от дождя, с гипсом, заплаканная – лишние вопросы бередили раны и снова вызывали слезы.
   Нужно было хоть немного поспать, но это было сделать не так уж просто. В лежачем положении лицо и ключица болели еще сильнее, поэтому приходилось спать сидя, подложив под спину подушки.
   После четырех лет битвы за счастливую семейную жизнь я вернулась домой, как комиссованная: ранения, сын в плену и… светлая вера в победу.

   Ночью раздался звонок в дверь.
   Вдребезги пьяный Роберт за дверью произносил только ему понятную речь. Но кое-что удалось разобрать.
   Смысл произнесенного был следующим.
   Няня оповестила мужа о наших планах и сбегать с ребенком не собирается. Напротив, выступит свидетельницей, какой Роберт замечательный семьянин. Членовредительство я причинила себе сама, упав с лестницы. А потом ударилась лицом об стену, чтобы довершить картину. Поэтому он умоляет меня вернуться, ибо жизни без меня не представляет.
   После сказанного бреда он лег и тихо уснул на половичке возле двери.
   Если б в тот момент я знала, каких сил мне будет стоить доказывать в следственных органах свою правоту и степень реальной угрозы, исходящей от бывшего любимого, конечно, я вызвала бы милицию.
   Но в тот момент я не сомневалась, что подмосковный участковый Блохин, который, как пишут в рекламе, произошел от слова «участие», защитит меня, и предоставленных фактов вины Роберта предостаточно.
   Кроме того, Лялька и мама спали. Разбирательства могли потревожить их, а сон – это святое.
   Итак, в четыре часа утра я стояла возле входной двери, прислушиваясь к храпу, разносившемуся на всю лестничную клетку, и думала только об одном – скорее бы Роберт привез мне Ваньку и больше никогда нас не беспокоил.
   Голицынское УВД стало сниться мне по ночам.
   День начинался ими и заканчивался.
   В одну из встреч мент Блохин радостно сообщил мне, что встречался с моим мужем. Поэтому пальбу из ружья в заявлении лучше заменить на словесные угрозы.
   – Кстати, у вас есть снимки из травмпункта? – участливо спросил Блохин, заранее зная ответ.
   – Муж забрал их.
   – Ай-яй-яй-яй-яй! – досадливо качал головой мент. – Без них очень тяжело что-либо доказать. Ведь ваш муж утверждает, что ключица у вас была поломана после падения на лыжах.
   – А медицинская карта? Ведь там все записано!
   – Снимки нужны. Без них никак.

   В восемь утра я уже стояла в кабинете врача московского травмпункта.
   Симпатичная доктор с недовольством посмотрела в мою сторону.
   – Что у вас?..
   – Мне нужно сделать снимки.
   – Зачем?..
   Я объяснила.
   – Езжайте туда, где вам накладывали гипс, там и делайте, – с плохо скрываемой неприязнью пробурчала врач.
   – Но я проживаю в этом районе! К тому же мне тяжело вести машину с гипсом на руке…
   – А мне какое дело?! – неожиданно заорала докторша. – Не будем делать, и все!
   Физическая и моральная боль, бессонные ночи, унижение – все это выплеснулось в одно мгновение.
   – По какому праву вы Так со мной разговариваете??!! – в тон ей закричала я.
   – Правильно тебе муж рожу разбил, – со злобной улыбкой, сквозь зубы процедила она.
   Я задохнулась:
   – Вы – врач?!! Вы – чудовище!!! – вскрикнула я и кинула ей в лицо медицинскую карту.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация