А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Уж замуж невтерпеж, или Любовь цвета крови" (страница 15)

   Обручальное кольцо Cartier из белого золота с бриллиантами замечательно сочетало в себе и повседневное украшение, и традиционный знак замужней женщины.
   Роберту я подарила кольцо фирмы «Дамиани и Брэд Питт» из желтого золота.
   Гостям развезли специальные приглашения с ленточками, дизайн которых делался по моему эскизу.
   Все было готово к главному празднику в нашей жизни.
   …Но случилось непредвиденное…
   За три дня до свадьбы Роберт исчез.
   Телефон не отвечал, его директор не поднимал трубку, видя мой номер.
   Всю ночь и следующий день я металась по дому, пугаясь каждого шума. Особенно страшно было оставаться в пустом доме ночью.
   Вся в слезах, я наконец дозвонилась до его водителя, и тот, видимо, пожалев меня, сообщил, что Роберт сутки провел в казино, а теперь боится ехать домой.
   В глазах у меня потемнело.
   «Лучше бы мне сказали, что он был с женщиной, мудак», – разозлилась я.
   В его туалете за раковиной было небольшое углубление, куда он иногда прятал деньги.
   Я ринулась туда и вытащила тощую пачку с двумя тысячами долларов.
   «Если ему плевать на меня и нашего ребенка, то на деньги-то ему уж точно не наплевать!» – решила я и перепрятала их в другое место.
   Роберт приехал только к ночи.
   Не говоря мне ни слова, он прошел в столовую, взял бутылку «Боржоми» и лег на диван в гостиной смотреть телевизор.
   Я не выдержала и, подойдя к нему, возмутилась:
   – Зачем ты издеваешься над нами?!
   Роберт притворно зевнул и равнодушным голосом произнес:
   – Я не издеваюсь. С чего ты взяла? Я делаю то, что хочу. Это мое дело, как я трачу свои деньги. Дай поспать, я, между прочим, сутки не спал…
   И он, сложив руки на груди, закрыл глаза.
   – Кстати, дорогой, я забрала твою туалетную заначку, а теперь спи, – так же равнодушно сказала я и направилась к лестнице.
   Роберт сразу же встал и быстрыми шагами направился в туалет.
   – Деньги верни! – скомандовал он.
   – А что ты так забеспокоился? Что, больно? На меня наплевать, а деньги – это святое! Как ты со мной – так и я с тобой. Побудь немного в моей шкуре! – гневно высказалась я и начала подниматься по лестнице.
   – Ах, так?! – завизжал не своим голосом жених и бросился к шкафу.
   На пол полетели мои шубы, плащи и Ленины куртки.
   – На тебе, получи! – орал он так, что звенела люстра. Он бросился в гостиную. На пол полетели мои фотоальбомы, грамоты, деловые бумаги.
   Он разрывал фотографии и бумаги в клочья и, злобно швыряя их на пол, принимался за следующие.
   Когда рвать больше было нечего, он побежал в подсобную комнату и вернулся оттуда с метлой.
   Таким я не видела его никогда! Он в бешеном темпе махал щеткой, сгребая к входной двери все то, что еще недавно было моими личными вещами.
   Я заподозрила, что мой будущий муж на почве проигрышей сошел с ума. Не дожидаясь, когда очередь дойдет до меня, я бросилась наверх по лестнице, чтобы собрать свои вещи.
   – Стой! Ты куда? – завопил завидный жених. Ему, видать, неинтересно было махать метлой без зрителей.
   – Я ухожу от тебя! – в ужасе крикнула я, торопясь скорее достигнуть своей спальни, где можно было запереться.
   Но делать резкие движения мне запретили врачи, поэтому я, боясь за живот, не могла бежать. Роберт легко настиг меня прямо на лестнице.
   – Никуда ты не уйдешь! – заскрежетал он зубами.
   Схватив поперек туловища, он повалил меня прямо на лестницу. Я больно ударилась копчиком и в отчаянии закричала:
   – Что ты делаешь?! Я беременна! Отпусти меня, скотина!
   Он на секунду прервал истязания:
   – Отпущу, если останешься…
   Я, лежа на лестнице, сотрясалась от рыданий:
   – Остаться с тобой?! Ты же последняя мразь, если посмел тронуть беременную женщину!
   Я попыталась подняться, думая, что мои слова охладили его пыл и он отпустит меня.
   Но Роберт рассвирепел еще больше.
   Схватив обеими руками за горло, он начал меня душить.
   Почувствовав, что теряю сознание, я из последних сил плюнула ему в лицо. В глубине души я понимала, что он слишком труслив, чтобы задушить меня реально.
   Неожиданно из кармана его брюк выскользнул мобильный телефон Vertu и, зашлепав стальным корпусом по ступенькам, с грохотом свалился в дырку между ступенями на первый этаж.
   Роберт ойкнул и тут же отпустил меня.
   Воспользовавшись замешательством жениха, я заперлась в спальне. Догадываясь, что замки его вряд ли остановят, вытащила из тайника тощий конвертик с долларами.
   С первого же удара ногой замки полетели к черту.
   Он внес свою красную физиономию в спальню и направился ко мне, тяжело дыша.
   В голове мелькнул черный юмор: «Жизнь или кошелек?», и я, выбирая жизнь, кинула ему конверт.
   Он сел на край кровати и закрыл лицо руками.
   Я поняла, что началась вторая часть Марлезонского балета.

   В течение двух часов он пытался вымолить прощение, приводя любимый аргумент всех мужчин: «Я тебя не трогал. Если б я тебя тронул – ты бы не встала». Этакое сочетание богатырской силы с благородством – дескать, мог, но не обидел…
   Исчерпав все доказательства своей безупречности, Роберт лег ничком на кровать и заплакал.
   – При этом не забывай приговаривать: «Ах, шакал, я, шакал!» – не упустила я возможности поиздеваться.
   Вообще продолжать «выступать», когда разумней было бы уже помолчать от греха подальше, есть не лучшая черта в характере современной женщины.
   – Обзвони всех гостей. Скажи, что свадьба отменяется, – добивала я то, что еще недавно было моим женихом.
   – Я сейчас пойду и застрелюсь, – мужественным голосом сообщил мне Роберт и вышел из комнаты, захватив конверт с деньгами.
   Я по инерции пошла за ним, но вдруг тупая тянущая боль внизу живота заставила меня замереть от ужаса.
   Ребенок!
   По моим ногам снова текла кровь. Сволочь…
   – В больницу! Срочно! – крикнула я «шантажисту-самоубийце», перегнувшись через перила.

   Врач больницы вынесла категорическое решение – или я лежу в больнице минимум две недели безвылазно, или я могу потерять ребенка.
   – Как решишь – так и будет. Я кругом виноват и не стану тебя уговаривать. Жаль, конечно, что свадьбу придется перенести, но ребенок важнее. Решай сама, – с болью в глазах говорил Роберт, гладя мою свободную от капельницы руку.
   Как все глупо получилось… Мечтала о свадьбе. Мечтала о ребенке. А что теперь?!
   – Уйди отсюда… Мне нужно подумать.
   Роберт, опустив голову, удалился.
   Это была уже вторая бутылка лекарства. Капли падали медленно. Как ни странно, это действовало успокаивающе. Самое противное – когда вводят иглу. Попасть в мою тонкую вену редко у кого получается сразу, поэтому медсестры с извиняющимися улыбками обычно истыкивают мои руки до гематом. Но это мелочи. Главное, чтобы помогло.
   На принятие решения у меня есть только этот день и ночь. Завтра – свадьба. Сто человек гостей, концерт-поздравление друзей-артистов, телевидение. Журналисты предусмотрительно учли, что времени на интервью у меня не будет, и заранее написали статьи. Роскошное свадебное платье, эскорт старинных машин – настоящий праздник. Как возможно это отменить за сутки?!
   Я представила, какую доставлю радость Галине и всем своим недругам. А, может, меня сглазили?
   Ну, действительно, моя личная статистика говорит о том, что женское здоровье у меня всегда было отменное. Даже намеков на выкидыши не могло быть.
   У профессиональных певиц, как правило, женские органы укрепляются благодаря правильному дыханию и постоянной работе мышц малого таза. Я здорова. Тема слабости не для меня.
   Я должна быть выше обстоятельств. Это мое внутреннее ощущение – все будет хорошо.
   На звонок зашли врач с медсестрой.
   – Отпустите меня завтра… Вечером я вернусь. Обещаю.
   Медсестра проверила капельницу и приготовила следующую бутыль.
   – Вы видели ее?! – своеобразно выразилась доктор. – Вам надо, не вставая, лежать как минимум две недели! Если вы завтра встанете, вы можете потерять ребенка. Это огромный риск!
   – Я не трухлявая развалина, чтобы бояться каждого шага. Вы чувствуете свой организм? Я тоже! И мне мой организм подсказывает, что он меня не подведет… Обещаю много не танцевать.
   – Она еще шутит, – поразилась доктор. – Вам так нужна эта свадьба?
   – Если не будет свадьбы, я не смогу с ним развестись! – объяснила я.
   Доктор засмеялась и махнула на меня рукой.
   В который раз ангел-хранитель подавал мне знак, но так и не был услышан…
   Подписав необходимую бумагу об ответственности, я спокойно заснула.

   В девять часов утра Роберт вынес меня на руках из больницы и положил в машину.
   В Крылатском, в салоне красоты «Н2О» меня уже ждали визажист, мастер по прическам Рома и девочка-маникюрша.
   Задача была: в лежачем положении суметь накрасить мне лицо, сделать вечернюю прическу и маникюр ОДНОВРЕМЕННО!
   Все поработали на славу. Правда, больше других намучился Ромка, который первый и, наверно, последний раз делал свадебную прическу, стоя на коленях перед лежащей невестой.
   Когда я сама, без поддержки Роберта, вышла из салона к машине, репортерам и в голову не пришло, что вот эта сияющая красотой невеста три часа назад лежала под капельницей в жуткой городской больнице.
   Роберт был белого цвета. Ни о каком веселье не было и речи. Он одергивал каждый мой шаг или резкое движение.
   Когда свадебный кортеж двинулся из загса по Москве, мы с Леной вылезли в люк лимузина и, размахивая цветами, отвечали на приветствия бибикающих машин.
   Роберт нервничал и просил меня сесть на место.
   Со стороны казалось, что заботливей мужчины не сыскать.
   Да и на самом деле: в те моменты, когда он был трезвый и не пропадал в казино, его еще можно было любить. Хотя тема «опять эта проклятая неизвестность» для меня закончилась. Портрет Роберта – Дориана Грея был завершен. Жаль, что без рогов. Пока…
   Я веселилась как могла. Ведь это СВАДЬБА! Такая красивая, такая единственная. Я старалась не думать о женихе, чтобы не допускать мрачных мыслей.
   Всю ночь перед свадьбой я утешала себя: мы прошли с ним длинный путь к этому дню. Не всегда же он был таким уродом. Может, спокойней нужно относиться к его фортелям. Не обращать внимания…
   Ведь у нас скоро появится ребенок – это уже не игрушки. Мальчик должен родиться в браке, в полноценной семье с устроенным бытом. Расти на чистом воздухе. И папа, какой бы он ни был кретин, будет брать мальчишку на руки, подбрасывать его вверх, щекотать ему животик, и сынишка будет учиться ходить, держа папу за палец.
   Мне больно, мне очень больно.
   Я все детство страдала без отца. Если к нам приходили водопроводчики или слесари, я подходила к ним и спрашивала: «Вы мой папа?»
   Я выросла, так и не узнав, что это такое – сидеть на папиных плечах во время уличных гуляний, махать флажком и чувствовать, что тебя держат самые сильные руки на свете.
   Мать вырастила меня одна. Отец не помогал никогда. Наоборот, моя мама порой помогала ему. Из последних сил. Почему? Говорит, очень любила. «Дитя любви» – так она меня называет. Любовь все оправдает, конечно… Хотя любовь – это наивысший женский эгоизм. Особенно по отношению к детям. Когда иной раз задумаешься, кого мы уготавливаем им в отцы, становится стыдно.
   Роберт сможет стать хорошим отцом – он любит детей и всегда мечтал о сыне. Я должна дать ему этот шанс. Это человечно, это гуманно. Он изменится после рождения Ванечки… Может быть…

   Свадьба была в самом разгаре. Ресторан «Националь» дышал цветами, букетами шариков и разновкусием угощений. Вид Кремля напротив довершал торжественность события. Гости веселились, и лишь не пьющий от страха за себя Роберт смотрелся неорганично и чужеродно.
   Мой друг, автор чудесных песен «Твой самолет» и «Комсомольск-на-Амуре» – Миша Шелег вышел спеть свои песни. Я конечно же не выдержала и пошла танцевать. Тихонечко.
   Что это за свадьба, если даже танцев не было?
   Неожиданно затошнило, и я быстро вышла из зала.
   В женском туалете как назло стояли «две обложки». Журналистки изданий, готовивших репортаж о свадьбе.
   Я сделала шаг в сторону кабинки и, не дойдя, в белом пышном кружевном платье упала на пол.
   Женщины закричали и бросились меня поднимать.
   – Не трогайте меня. Позовите мужа. И прошу – не пишите об этом в прессе.
   Женщины наперебой стали уверять меня, что не напишут.
   – А вы беременны, да? – тут же поинтересовалась та, что помоложе.
   – Не важно. Просто не пишите – и все.
   Ну, полагаться на порядочность журналистов так же наивно, как просить мопса не гадить в доме.
   На другой же день в одном из журналов написали, что невеста беременна и чувствует себя хорошо. И на том спасибо. Валяющихся в сортире невест наша пресса еще не обсуждала.
   Роберт с Любовью Григорьевной, единственной, кого он переваривал из моих подруг, отвели меня в гостиничный номер.
   В роскошных королевских апартаментах я легла в кровать с видом на Кремль.
   Привет, товарищи бояре! Не попить ли нам чаю вместе с властью? Ведь все так доступно – имей только деньги.
   «Немотивированная злость ко всему окружающему – верный признак скорой госпитализации», – подумала я с тоской.
   Господи, власть-то здесь при чем? Страна, помоги…

   «“Скорая” увезла певицу прямо со свадьбы. В королевских апартаментах остались ночевать тринадцатилетняя дочь Лена и новоиспеченный муж певицы Роберт». Вот такие жареные факты не достались папарацци.
   Первую брачную ночь я провела на больничной койке с капельницами. Рядом, на обшарпанном столике, стояла вырванная из торта статуэтка – невеста с женихом.
   Так одиноко мне не было еще никогда.
   Когда сняли капельницу и сделали уколы, я забрала с собой под одеяло статуэтку и горько заплакала.
   Но статуэтка жгла мне руки, не плачь, посмотри на меня, – просила она.
   Я включила свет и чисто инстинктивно перевернула ее.
   Под платьем невесты на белой пластмассе уютно устроился крошечный спящий младенец.
   Я улыбнулась и положила его на живот.
   С той минуты и до конца беременности малыш больше не подавал мне повода для волнений.

   Недавно в одном фильме героиня Алисы Фрейндлих задала вопрос другой героине:
   – А почему вы не пишете?
   – Не знаю, – ответила та, – наверно, таланта нет.
   – Нет, дорогая, – сказала Фрейндлих, – у вас не таланта, у вас сюжета нет.
   Сюжеты жизнь преподносила мне не в щадящем режиме.
   Жизнь, похожая на роман, и роман, не совместимый с жизнью…
   Однажды, через месяц после свадьбы, мы лежали на ковре в гостиной и ели малину.
   Был замечательный семейный день: и Роберт был рядом, и дочка готовила уроки у себя в комнате, и Батон меньше пах, и погода на дворе покоилась нежным полуденным светом.
   – Тебе нравится быть женой? – гладя мой живот, тихо спросил Роберт.
   – Да, когда ты рядом, я понимаю, почему выбрала именно тебя.
   – Почему?
   – Ты даешь возможность дышать. Врожденная деликатность по отношению к жизненному пространству партнера. Тебя даже мало, и иногда хочется искать. И когда я тебя не нахожу, я зверею.
   Роберт промолчал, чтобы оправдать сказанное.
   – Прогуляй нас с собаками в лесу, – предложила я.
   И мы долго гуляли по тропинкам тихого поселка без слов, без воспоминаний и без фантазий о будущем. Настоящее родное молчание. Рука в руке, шаг в шаг и глаза, полные любви.
   Впереди резвились Батон и Лорд, азиатский громила. Маленький Батон смешно запрыгивал на огромную овчарку, а тот по-щенячьи отскакивал и громогласно лаял. Со стороны они смотрелись очень комично – «лев и собачка».
   – Вот так и мы с тобой: доказываем друг другу, кто сильней, воюем зачем-то. Посмотри, какой Батон маленький и беззащитный. Вот и ты должна быть такой. Мужчины любят, когда женщина слабая, – сказал Роберт, поигрывая поводком.
   – Малыш, осталось совсем немного. Скоро я действительно буду нуждаться в тебе, как никогда. Рождение малыша – это серьезное испытание для организма и психики женщины. Умоляю тебя! Постарайся не волновать меня и быть великодушным. Это все, что нам надо, – сказала я.
   Роберт остановился и, глядя мне в глаза, произнес:
   – У нас все в полном порядке. Скоро родится наш мальчик, а потом, если захочешь, родишь еще одного ребенка, и мы будем дружно жить в нашем доме. Кстати, ты уже думала, где мы пропишем нашего малыша? – неожиданно спросил Роберт.
   – Нет, – честно ответила я. – Наверно, на даче?
   Лицо Роберта слегка передернулось, а, может, мне показалось.
   – Да нет… Я думаю прописать его в Царицыно, где и сам прописан.
   Я удивилась. В маленькой сорокаметровой квартире жили родители Роберта. Дом был старый, панельный, с грязным, загаженным двором и с традиционными пьяницами на первом этаже. Он, наверно, шутит?
   – Понимаешь, Мышь, здесь, в Назарьеве, прописаны родители – я сразу на них дом оформил. А какая разница? Жить-то мы все равно здесь будем. Так что не волнуйся.
   Неожиданно мне показалось, что где-то вдали, в конце тропинки, мелькнула Галина, которая с ехидной улыбкой помахала мне рукой.
   Удивительное – рядом. Оно шло слева в образе законного мужа и уверенно диктовало свои правила игры.
   Еще не рожденный ребенок вписывался в эти правила игры только как статусный «сын – продолжатель рода». В других воротах, видимо, стояла толпа алчных, корыстных и меркантильных недругов. Они пытаются откусить кусок Робертова пирога с кремовой надписью «Мое!», а он ловко отбивает удары и крепчает в этой битве.
   – Сначала родить надо, – философски объявила я, чтоб не продолжать неприятную тему. – Ты будешь со мной на родах? Или боишься?
   – Хочешь – буду.
   В быту муж был мил и бесконфликтен. Главное, чтобы не покушались на его собственность.
   Лес вдруг перестал быть притягательно одухотворенным. Лес как лес. Комаров полно. Романтичная тропинка уже не увлекала вперед. Сплошные корни деревьев под ногами и пластиковые бутылки в кустах.
   – Пошли домой, я устала, – сникла я.
   – Ну вот, Мышанюшка, притомилась, маленькая. Ну, куда ты без меня, без папки своего…
   Он взял меня на руки и тут же опустил обратно на землю.
   – Сколько ж ты сейчас весишь? – удивился он.
   – Когда ты качался в последний раз? – смеясь, отбила удар.
   – Настроение хорошее? – прощупал почву неглупый муж.
   – Лучше не бывает! – затаилась в своих воротах я.
   Роберт свистнул собакам, и мы свернули к поселку.
   В учебнике по русскому языку за пятый класс есть пример: «Усталые, но довольные, они возвращались домой».
   Так с детства нам прививают оптимистичное отношение к жизни.

   Срок родов поставили на двадцать второе января.
   Это было хорошо, потому что Центр планирования до восемнадцатого января был закрыт на дезинфекцию, и огромная армия VIP-рожениц оставалась не у дел. Конечно, их все равно куда-то пристраивали, но это создавало определенные неудобства.
   Мои роды должен был принимать главный гинеколог Москвы Марк Аркадьевич Курцер.
   Как только я взглянула на него – сразу опять вмиг поглупела. Мой типаж. Итальянский мачо с эротичным запахом дорогого парфюма. Сексуальный, вальяжный и богатый гинеколог. Все в одном флаконе. Везет же кому-то…
   А я сижу с пузом выше носа и с неуравновешенным мужем в придачу. И все, что я могу сделать, – это подарить ему свой календарь, на котором моя внешность вызывает интерес, а не сострадание.
   Курцер спросил:
   – Вы продолжаете выступать или уже не рискуете?
   Роберт категорично замотал головой и ответил вместо меня:
   – Нет. Мы уже не выступаем. Это опасно.
   – Ну, это кто как себя чувствует. Например, у нас Наташа Королева так на Новый год отплясывала, а потом, через несколько дней, спокойно родила.
   На другой же день я втайне от Роберта приняла предложение выступить на Дне сельского хозяйства в ближнем Подмосковье.
   Модельер специально сшила для меня «пугачевского» стиля платье-разлетайку. Балету сшили яркие юбки – одну с огромными алыми губами впереди, другую – с блестящим алым сердцем на самом видном месте. Таким образом, получалось, что мы все трое смотримся практически одинаково. Я беременная и девочки с эротическими конструкциями на бедрах.
   Для отвода глаз сверху я еще повесила на шею длинную гирлянду – а-ля «скоро Новый год».
   Но Иван обещал родиться крупным ребенком, и мой живот невозможно было скрыть даже космическим скафандром.
   Уже полунетрезвые работники сельского хозяйства вмиг протрезвели, увидев меня на сцене в столь эпатажном виде.
   Повисла минутная пауза… И дальше все выступление мы работали под дружные овации и крики: «Молодец!»

Ты приехал весь крутой, познакомился со мной,
Под окошечком ходил и сирень мне приносил.
Сирень, сирень рвали все кому не лень —
Забеременела я, сладка ягодка твоя…

   пели мы шуточную песню «Сирень», и зал плясал вместе с нами.
   Огромный заряд бодрости, хорошего настроения и положительных эмоций для ребенка. Молодец Курцер!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация