А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Уж замуж невтерпеж, или Любовь цвета крови" (страница 10)

   Роберт ювелирно лавировал в лабиринтах правил, и после двух выигрышных комбинаций – стрейта и флэша, столбики фишек уверенно росли, радуя глаз.
   Роберт неожиданно сделал ставку в тысячу долларов. Я чуть не упала со стула.
   – Ты что, с ума сошел?! Я боюсь! Если ты пролетишь – у меня будет разрыв сердца. Играй как хочешь без меня, а при мне – не надо. Пощади! – испуганно зашептала я ему в ухо.
   Дилер показал «без игры».
   – Сделай ставку сама – я схожу в туалет, – Роберт встал из-за стола и удалился.
   Я поставила на «ante» двести долларов.
   Дилер раздал мне и себе по пять карт и открыл свою верхнюю – семерка. Неплохо…
   Я посмотрела в свои. Из пяти карт – две дамы и две десятки! Ничего себе… Две пары! Роберт бы сразу победоносно стал подсчитывать выигрыш. Если дилер сыграет и у него не окажутся карты сильнее, то наш выигрыш составит восемьсот долларов.
   Я нервно оглянулась, ища Роберта.
   – Ваш спутник в такой ситуации обязательно прикупил бы шестую карту, – с любезной улыбкой посоветовал симпатичный крупье.
   – Зачем? И так нормально… – засомневалась я.
   – Как скажете. Вам решать. Может быть, full house, – пояснил молодой человек.
   У меня аж руки вспотели от волнения. Мама дорогая, это ж какие нервы нужно иметь, чтобы знать, что через минуту ты «или пан, или пропал»!
   – Давайте шестую, – я выдвинула вперед две фишки по сто.
   Дилер положил на сукно шестую карту.
   Дама Победный full house.
   Я не верила своим глазам.
   У дилера оказались две семерки.
   – Поздравляю! – дилер подвинул мне несколько пятисотдолларовых фишек.
   Подошел Роберт.
   – Ну, как у нас дела? – он деловито «пролистал» выигранные фишки.
   – Вот. Full house поймала, – радостно воскликнула я, стараясь выражаться языком Роберта.
   Вдруг я увидела, что его лицо побагровело, а глаза сузились. Все это напомнило мне сцену из фильма «Джентльмены удачи», когда Крамаров советует: «Лошадью ходи!» – и, проиграв, получает шахматами в морду.
   – Ну, вот чего ты лезешь?! – возмущенно произнес Роберт. – Ставка была двести?
   – Ну да, конечно… – растерялась я. – Вообще-то я ожидала похвалы… Чем ты недоволен – не понимаю.
   – Не понимаешь – нечего играть. Из-за тебя мы потеряли семьдесят тысяч баксов. Ставить нужно было тысячу, а не эту мелочь. Сейчас бы уже домой уехали, а так… Придется дальше сидеть биться…
   – Зачем? Поехали – мы и так в плюсе, – попыталась я увести Роберта.
   Но он уже увлеченно рассматривал сданные дилером карты.
   Ставка была снова тысяча.
   Я обиделась, встала из-за стола и пошла гулять по залу. Мне ужасно хотелось домой, в наш уютный родной дом, где никакие карты не будут отнимать у меня моего Роберта.
   Роскошная мебель, богатый декор, картины в тяжелых рамах и канделябры, отсутствие окон и часов – именно так, наверно, должно выглядеть место отдыха посетителей, у которых «жизнь удалась».
   Разглядывая интерьер, я дошла до дверей.
   Неожиданно они раскрылись, и в зал вошла… Жанна.

   Из всех женщин, с которыми мне довелось дружить, Жанна была единственной, с кем бы я пошла в разведку.
   Дружить со мной десять лет и ни разу не обмолвиться о том, что ее благоверный – серьезный игрок, и она от этого безумно страдает!
   Я всегда делилась с подругами своими проблемами, выслушивала советы, пусть даже глупые. Выговариваясь, я как бы слышала себя со стороны и часто интуитивно начинала осознавать, в чем виновата сама и как все исправить.
   Некоторые люди по своему внутреннему складу просто не могут откровенничать, жаловаться – они закрыты. С одной стороны, это вызывает уважение, с другой – они бешено себя разрушают. Такие женщины быстрее стареют, у них чаще случаются инфаркты, но они такие, и другими они не станут даже на смертном одре.

   Столкнувшись нос к носу с Жанной, мы обе остолбенели.
   Тут же от нее отсоединился муж, буркнул мне «привет» и, оставив жену, устремился к свободному игровому столу.
   – Пойдем посидим в ресторане? – только и сумела я сказать, придя в себя.
   – Пошли… Я очень рада тебя видеть, – ответила подруга и обняла меня. Выглядела она неплохо, одета была нарядно, но лицо грустное и уставшее.
   Мы прошли в соседний зал, где возле шикарного камина стояли два столика.
   Я заказала две дюжины устриц, салат из лобстера, вазочку черной севрюжьей икры и стакан свежевыжатого сока.
   Жанна предпочла грудку белой куропатки, запеченную с грибами, с гарниром из глазированных яблок и бутылку французского вина «Ротшильд» девяносто пятого года.
   – Отрываешься? – кивнула я на диковинное вино.
   – Ну да. А что? Здесь все бесплатно. И потом, должны же у меня быть хоть какие-нибудь маленькие радости, – ответила Жанна, пригубив принесенный сомелье «пробник». – Кстати, знаешь, полностью это вино называется – «Шато Мутон Ротшильд». Я все названия вин выучила за пятнадцать лет, что хожу с Владиком по казино.
   – А почему ты никогда нам с Люсей об этом не рассказывала? – воспользовавшись моментом, спросила я.
   – Стыдно было. У всех мужья нормальные, а у меня урод какой-то.
   – Сильно ты его… Может, ты просто устала, ведь на тебе весь дом и даже помощницы нет?! – осторожно спросила я.
   – Да, я устала! Я очень устала. Но не от хозяйства – мне это в радость. Жизнь такая надоела. Ты думаешь, вот это казино – просто развлечение?! Да они больные люди! Ты еще не знаешь, что это такое, когда они сутками здесь зависают. Приходит или утром, или вообще не приходит. Отключает телефон – ты хоть обзвонись. Может, с ребенком что случилось или мне стало плохо – ему наплевать. На магазины денег не допросишься, а если и даст, то копейки. Это здесь можно тысячи долларов проигрывать, а мне дать просто так – на, сходи, купи себе что-нибудь – ты что! Удавится!
   В этот момент в соседнем зале раздался крик Владислава:
   – Ты что сдаешь?! Ты видишь, что ты сдаешь?! У тебя руки, полные говна!
   Жанна вскочила и быстро ушла в игровой зал. Еще несколько минут был слышен визгливый тенор ее супруга, но потом, видимо, дела Владика пошли на поправку, и он затих.
   Жанна вернулась ко мне.
   – Слушай, если тебе так тяжело – может, вам лучше разойтись? – предложила я.
   – Я люблю его. Сколько лет мы с ним вместе… Еще в консерватории познакомились – он был гордостью курса, лучший лирический тенор. Я, как услыхала его, так сразу и влюбилась. Свою карьеру делать не стала, хотя педагоги мне прочили лучшие оперные партии. Но я решила Ему жизнь посвятить, и видишь, к чему мы пришли.
   Жанна выпила залпом бокал вина и задумалась.
   – Он мужик-то в принципе неплохой… – снова заговорила подруга, – не пьет, не курит, друзей у него много, не злой… Жалко так иногда его бывает – на что жизнь свою человек тратит?! Все, что на гастролях зарабатывает, все сюда несет. Слава богу, хоть квартиру приличную купил, не стыдно людей пригласить…
   Я посмотрела на часы. Половина четвертого утра.
   – А ты побороться за него не пыталась? – поинтересовалась я у подруги.
   – Вот сижу, борюсь. И ты будешь бороться, если любишь. А по-другому никак. Или нужно принимать их образ жизни, или все нервы себе истреплешь и ничего не добьешься. Игрок – это диагноз, и, похоже, мы с тобой подруги по несчастью, – кивнула Жанна в сторону Роберта.
   Из игрового зала вышла администратор и обратилась ко мне:
   – Извините, вас Роберт Дмитриевич просил подойти.
   Роберт сидел с довольным лицом. Над столом возвышались несколько столбиков «дорогих» фишек.
   – Мышань, еще полчаса, и поедем, ладно? Потерпи, Мышанюшка! Карта приличная идет – рано уходить. Тебе не скучно? – задал Роберт риторический вопрос.
   Спонтанно вдруг возникла идея:
   – Малыш, меня почему-то очень тошнит. Поехали домой, мне плохо, – совершенно «больным» голосом произнесла я.
   Отчасти это было правдой. Мне действительно уже было тошно от бесцельности проведенного времени. Единственное, что утешало, – уверенность, что завтра (вернее, уже сегодня) Роберт даст добро на завершение ландшафтного дизайна. Я приняла обещания милого за чистую монету и понимала – раз нету денег, их нужно заработать, и быстрее всего это может получиться только в казино. Нужно лишь увести его вовремя, чтобы не успел проиграться.
   Роберт неохотно двумя руками выдвинул вперед выигранные фишки и скомандовал: «Меняйте!»
   Меняют выигрыш на доллары обычно гораздо дольше, чем доллары на фишки. Такое вот интересное наблюдение… Пока игрок сидит и ждет обмена своих денег, дилер зазывно тасует карты прямо перед его носом, и известны случаи, когда нервы игрока сдают, он начинает играть снова и все проигрывает.
   Я боялась оставить Роберта даже на минуту, хотя нужно было еще попрощаться с Жанной. Она в одиночестве продолжала сидеть в ресторане.
   Наконец выигрыш был получен, и мы отправились к лифту.
   – Я на секунду – спускайся вниз!
   Жанна сидела на диване и читала журнал о рыболовстве.
   – Еле увела… Попробуй Владику сказать, что у тебя голова болит, – предложила я испытанный на Роберте вариант.
   – Ха! Ты что? Это тебя твой слушает, а мой, хоть я в обморок упаду, переступит, да еще и обматерит, что под ногами валяюсь. Нет. Ничего делать не буду… Ты вообще забудь, пожалуйста, что я про Владика говорила. Он мой муж – и другого у меня никогда не будет. Не хуже, не лучше, чем у других. Какой уж есть… В конце концов, посмотри – здесь же за игровыми столами сплошь известные люди. Бывший продюсер Алсу постоянно сюда приходит, телеведущий один весь в долгах из-за своей «страсти» к рулетке, да и сама примадонна очень часто сюда заглядывает. Я вот на них смотрю и думаю, может, это и неплохо, что у моего мужа есть такие средства, чтобы позволять себе отдыхать подобным образом. А? Ты согласна? – Жанна выжидательно уставилась на меня.
   – Не знаю. Я еще не поняла. В любом случае есть во всем этом что-то ущербное. Даже догадываюсь что – отсутствие меры и потеря контроля над собой… Ну, я поехала.
   Мы расцеловались, и я ушла.

   Как мы любили друг друга в эту ночь! Удачный вечер в казино разжег безумную страсть. Мы вдруг стали еще и единомышленниками, друзьями, у которых есть общий секрет. Мы стали ближе друг другу, и Роберту уже не было смысла меня обманывать, скрывая свое увлечение.
   Ведь на самом деле все просто – если любишь человека, живи его жизнью, разделяй его увлечения, принимай его привычки, и все – спокойная, гармоничная семья тебе обеспечена.
   Вот такие бредовые мысли иногда приходят в голову женщине после хорошего секса…

   Участок мы решили доделать в следующем году.
   Ну, действительно, поздно уже – со дня на день снег выпадет, какие уж тут сады!
   Вместо этого Роберт предложил мне подумать о новогодних праздниках и заняться организацией поездки.
   – Ты же у нас культмассовый сектор – вот и придумай, где мы отдохнем на этот раз! – вручил мне Роберт бразды правления.
   Я решила, что мы поедем на острова. Пусть это будут Сейшелы. Исключительно отдых! Никаких экскурсий – как любит милый!
   Отдыхать всегда только за границей вовсе не являлось капризом купающейся в роскоши и богатстве артисточки, как сказали бы недоброжелатели.
   В детстве я каждый год ездила с бабушкой Серафимой Павловной на черноморские и крымские курорты. Мы с ней, чистокровной кубанской казачкой, объездили весь Кавказ и Крымское побережье. В одном только Геленджике мы отдыхали четыре года подряд. Сочи, Анапа, Судак, Ялта – я до сих пор наизусть помню наши маршруты, домики, где мы снимали комнаты, рынки с изобилием дешевых фруктов и, конечно, море и горы.
   Мы с бабулей облазили все горы в Геленджике! Для меня, семилетней девчонки, это были настоящие приключения! Забраться на вершину огромной горы (в детстве все кажется невероятно большим) и закричать что есть мочи: «Ура! Мы победили!»
   У меня даже сохранились фотографии: я на горе, на фоне огромной надписи «Ленин с нами!». Мы были с бабушкой вдвоем, с нами никого больше не было, старый да малый, лихо преодолевали высоту, невзирая на бабушкин преклонный возраст.
   Думаю, потому ей так легко давались эти сложные подъемы, что она выросла в горах и это была ее родная стихия.
   Потом десять лет подряд мы приезжали в Коктебель. Профиль Волошина, тихие хиппи с ленточками вокруг головы, художники, рассеянные по всему побережью, писательские посиделки… Я была маленькой, и этот таинственный мир богемы казался мне таким загадочным и интересным. Это были какие-то особенные люди, абсолютно свободные внутренне и, наверно, потому исключительные. Так мне казалось.
   Я собирала на берегу халцедоны и другие диковинные камушки. Там, в Коктебеле, бабуля навсегда привила мне любовь к агату.
   Теперь у меня много разных украшений, но больше всего я люблю изделия и украшения из агата – этого необыкновенно изысканного камня.
   Бабушка научила меня плавать и играла со мной в классики. Она замечательно пела и сама себе аккомпанировала. По образованию она была химиком-технологом. Природный артистизм, женственность и обаяние делали ее душой любой компании, а мужчины млели в ее присутствии, хотя ей было уже семьдесят.
   Внешне она была похожа на Любовь Орлову – почти одно лицо. Бабушка могла бы стать замечательной актрисой, у нее был легкий характер и неиссякаемый оптимизм. Но она встретила деда, Константина Николаевича, и… решила, что в доме должен быть только один артист – он.
   Дед был певцом, лирико-драматическим тенором. Бесспорный, яркий талант плюс внешность барина («из недобитых», называла его моя мама). Шикарного седовласого старца часто можно было встретить прогуливающимся по улице Горького с красивой резной тростью в руках. Мой дед был высокого роста, широкоплечий, с восхитительной осанкой. Как и многие артисты, он был помешан на своем творчестве, был никаким отцом, обожал женщин и собак.
   Его голос передался по наследству мне, но это было единственное, что нас связывало. Особых чувств дедушка ко мне не испытывал. Видела я его редко (он жил от нас отдельно), и потому, сколько себя помню, он всегда что-то репетировал, где-то выступал и снимался в ролях благородных старцев.
   Дед приехал в Москву из Полтавы, бабушка – с Кубани. Моя мама родилась уже в Москве. Но свободолюбивая и отчаянная казачка так и не сумела полюбить столицу. Сколько бабушка рассказывала мне о своей родине, о Краснодарском крае, о станице, в которой родилась!
   В ее душе всегда существовало необъятное пространство – ВОЛЯ! Горы, море, необъятные просторы, лошади и маленькая смелая босая девчонка с гордым взглядом и задорной улыбкой – такой была моя бабушка.
   Она очень любила меня, а я – ее.
   После ее смерти я никогда больше не ездила отдыхать на российские курорты. Только на гастроли.
   Наверно, этим и можно объяснить то, что уже много лет по два раза в год я путешествую по разным странам и материкам. Мне хочется увидеть и впитать те чудеса и красоты мира, которые я так и не успела показать своей бабушке. Увидеть и за нее, и за себя… Я знаю – она бы порадовалась.

   – Но ведь только на пару дней?! – уговаривала я Роберта.
   – Не знаю… Конечно, это твоя работа. Что бы я ни сказал, ты все равно поедешь. Харанорская ГРЭС, где это вообще? – сердился Роберт.
   – Какая разница! Через два дня я уже буду дома. Малыш, не вредничай, ты и не заметишь, как быстро они пролетят.
   – Да, ладно, это я так… Грустно без тебя. Конечно, лети. Я буду ждать и скучать. Через две недели уже Новый год, а там и новогодние каникулы. Скорей бы уж отдыхать отправиться – надоела эта работа, сил нет… Обнимемся с Мышакой и будем так валяться на песочке две недели. Да?
   – И еще займемся дайвингом. Говорят, что такого подводного мира, как на Сейшельских островах, нет больше нигде!
   Вообще-то мыслями я была уже на гастролях. Мне абсолютно безразличны были эти далекие острова, потому что все они практически одинаковы, что Карибы, что Антильские острова, Багамы или Гавайи… Везде пальмы, белый песок, необъятный океан и чумовой sea-food.
   Чтобы угодить Роберту, из всех отелей я выбрала тот, где было казино. Раз он не любит экскурсии – пусть играет! Ведь отныне у нас общие интересы!
   С легким сердцем я улетела на гастроли.
   Харанорская ГРЭС находится в Восточном Забайкалье, в Читинской области. Где-то неподалеку уже начинается Китай. Край неблизкий, конечно, но как интересно побывать в самом сердце крупнейшей электростанции!
   На экскурсии нам наглядно объяснили, как работает эта могучая система, поводили по станции, рассказали и показали, как ведется строительство нового энергоблока, откуда осуществляется управление светом для целого края!
   – А если вот этот рычажок сейчас нажать – что будет? – кокетливый женский вопрос.
   – Погаснет свет в нескольких населенных пунктах, – терпеливо объясняет диспетчер.
   Балетные девчонки подошли поближе.
   – Ой, а можно сфотографироваться на фоне этого щита? – попросили они.
   – Да, но только вы от него подальше отойдите, а то мало ли что, – переволновался работник.
   Действительно, откуда знать, чего от этих артистов можно ожидать? Вдруг прыгнут на щит и порушат нам здесь всю иллюминацию.
   Мы подружились, долго еще болтали, рассказывали друг другу анекдоты, обсуждали суровые здешние холода и, немного выпив за знакомство, даже намеревались на следующий день отправиться на экскурсию в… Китай.
   Концерты прошли на славу. Прием был невероятно теплый, публика аплодировала стоя и никак не хотела нас отпускать. Потом были, как всегда, банкет, тосты, подарки-сувениры, и так два дня.
   Телефон мой не работал. Роуминг исчез за несколько километров до электростанции. Позвонить домой я не могла…
   С трудом мы с директором сумели уговорить повести нас в соседнее здание в диспетчерскую, где был коммутатор. Не помню, по каким причинам, но звонить можно было только в определенный час дня.
   Трубку в доме никто не снимал.
   Я позвонила Роберту на мобильный. Ответа не было.
   Я набрала мобильный дочери.
   Она ответила.
   – Ляль, у меня все в порядке – я буду завтра. Почему трубку не берете? Что случилось? – скороговоркой прокричала я.
   Молчание… Потом взволнованный вскрик: «Мам!..» – и связь прервалась.
   Диспетчер снова и снова пытался соединить меня с Москвой, но все было бесполезно.
   Я испугалась. Не знала, что думать.
   Может быть, Роберт обидел мою дочь? Первое, что мне пришло в голову. В газетах часто пишут, как отчимы пристают к детям и домогаются их. Конечно, подумать такое про Роберта невозможно. Но всего год назад я не верила, что меня могут ограбить. Тем не менее это случилось.
   В машине по пути в аэропорт я закурила.
   Курить я бросила давно, да никогда особенно серьезно и не увлекалась. Так, от случая к случаю.
   Поселок Ясногорск остался позади. И праздник, и восторг зрителей тоже. Впереди была голая холодная степь, и сердце тоскливо сжималось от жутких предположений. Проклятая неизвестность – как в анекдоте.
   Вскоре включился роуминг, и я снова стала дозваниваться до Москвы. Бесполезно – ни один из телефонов не отвечал. Я даже не знала, встретят ли меня.
   В бизнес-классе самолета, кроме нас, летело практически все руководство Харанорской ГРЭС. Моим соседом оказался Самый Главный.
   Помню, он говорил, что я его любимая певица. Точно помню, что обсуждали какие-то совместные планы.
   Но потом нам принесли коньяк.
   Не искушенный алкоголем организм благодарно принял первую рюмку и мгновенно опьянел.
   Всю оставшуюся дорогу я, всхлипывая, рассказывала потенциальному спонсору, как безумно люблю своего мужа, что скоро у нас будет много детей, а пока он не подходит к телефону, и я боюсь за свою дочь.
   Потенциальный спонсор с тоской поглядывал в иллюминатор в надежде скорее увидеть аэропорт Домодедово и тактично мне поддакивал.
   В аэропорту как ни в чем не бывало меня встречал Роберт. Его лицо сохранило следы обильного возлияния.
   Он молча взял у меня концертный кофр, и мы направились к стоянке.
   – Где Лена? – жестко спросила я.
   – В колледже, – ответил он.
   – Почему трубку не брали?
   – Мы на тебя обиделись.
   – ?!
   – Ты отключила телефон, и мы решили, что не нужны тебе.
   – Там связи нет!
   – Так не бывает!
   – Поезжай да проверь, что тебе еще сказать…
   Мы молча доехали до Назарьева, я пересела в свою машину и поехала в Солнцево в колледж.
   Лялька радостно бросилась мне навстречу по коридору. Тринадцать лет, высокая, стройная, черноглазая. Белая кожа, темные волосы, смешливая и раскрепощенная, вся светится от каких-то своих девичьих радостей.
   Девочка моя любимая! Солнышко мое… Счастливая и беззаботная. Такая родненькая. Глазки – черные маслины. Наивный и чистый взгляд. Как сохранить мне все это в тебе подольше… Каждый миг, когда я вижу тебя, я счастлива. Спасибо, что ты такая светлая, открытая – совсем, совсем моя – и больше ничья.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация