А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Фамильный оберег. Закат цвета фламинго" (страница 5)

   Низкий туман затянул еле заметную тропинку, которая вела сквозь неглубокое ущелье к озеру, что разлеглось у подножья горы Унастах – высокой сопки, поросшей корявым лесом. Киркей управлял конем осторожно, излишне поводья не натягивал. Он был сосредоточен и строг. Видно, боялся, что Чильдей переломает ноги на камнях, усеявших дно ущелья. Камни были мокрыми и скользкими, покрыты зеленым мхом и слизью. И чтобы жеребец не нервничал, Киркей повторял раз за разом:
   – Спокойно, Чильдей! Тихо! – и похлопывал его по шее.
   Тропа то и дело пересекала ручей. Из-под копыт жеребца веером летели брызги, штаны и подол рубахи намокли, но Айдына держалась стойко. До озера совсем близко. Там хороший берег и много хвороста. Можно развести костер и согреться.
   В ущелье пахло сыростью и гнилым деревом. Дух ветра резвился в вершинах берез и лиственниц, трепал их лохматые кроны, ронял старые сучья на тропу. В небе одна за другой вспыхивали звезды и сразу начинали перемигиваться, точь-в-точь как старые сплетницы Чобых и Сасхан – подружки Ончас.
   Тонкий, не толще орлиного пера, месяц, словно легкий каяк, мчался по небу, то теряясь среди облачных бурунов, то появляясь, но не отставал от Чильдея ни на шаг. Каменистые склоны, кусты, валуны постепенно затягивал серый морок – зыбкий, мутный, как брага. В нем плавились, таяли тени, и все вокруг менялось: знакомые прежде коряги тянули из темноты когтистые лапы; нагромождения камней смахивали на готовых к прыжку уродливых чудовищ. И даже эхо не звенело, не дробилось в ответ на цокот копыт по камням, а глухо ухало, словно там, в темноте ночи, просыпался кто-то огромный и, зевая, кряхтел, разминая большое тело.
   Айдына бросала быстрые взгляды по сторонам, страшась увидеть то чудное, непонятное, что в детстве сверкало из мрака огненным глазом или молча разевало клыкастую пасть. Айдына тогда кричала не своим голосом и засыпала, только схватившись за руку Ончас. Она совсем не помнила мать. Арачин погибла вместе с пятилетним сыном Кочебаем одиннадцать лет назад по весне, переправляясь через бурный поток. Тогда все речки словно сошли с ума. Люди тонули, много людей… А Суг-ээзи, наверно, потирала руки, радуясь богатой добыче.
   С тех пор за Айдыной присматривала Ончас – старшая сестра Теркен-бега. И все же где-то в дальних уголках памяти девочки нет-нет да всплывал голос: тихий, печальный, и кто-то принимался нежно гладить ее по голове и что-то приговаривать. Айдына знала: это не Ончас. Старуха была скупа на ласку и скорее надрала бы ей уши, чтобы не гладить по голове. Поэтому и не рассказывала ей племянница о своих страхах, боясь получить трепку.
   Тетка не уставала твердить, что послушных детей злые духи обходят стороной, а вот проказливых сорванцов наказывают. Отчего те срываются с деревьев, падают в ямы, их жалит крапива и кусают осы, бьют рогами козы и лягают лошади. Синяки у Айдыны не сходили, тетка сердилась все сильнее. И все чаще, не надеясь на духов, таскала племянницу за отросшие косички.
   Айдына росла среди бескрайних ковыльных степей и каменистых сопок, затянутых лиственничными и березовыми лесами. Осенние схватки маралов, трубные крики сохатого, рев медведей и вой голодной волчьей стаи ее не пугали. От диких зверей можно отбиться, но яростные стихии: суховеи и ливни, гололеды и пурга, заносившая юрты до самого дымохода, голод и страшные болезни – против них человек бессилен, потому что их порождают духи – капризные и злопамятные.
   Даже обильные жертвоприношения порой не могли побороть их желания наказать людей за причиненные обиды. Духи всегда отличались коварством и очень быстро из друзей превращались в недругов. Поэтому их постоянно кормили, задабривали подарками, посвящали им животных – ызыхов, развешивали ленточки-челомы на священных березах…
   Впереди показался выход из ущелья. Огромная звездная отара растеклась по небу. Бесшумно скользили редкие облака. И молодой месяц, обогнав Чильдея, качался на них, как на волнах, словно набирался сил перед новым заплывом.
   А под ним лежала степь – ночная, сонная, напоенная дурманными запахами полыни и ирбена, отдающая дымком очагов и конским потом. Выйдешь из юрты поутру и – вот она, степь, как на ладони! Серая еще, синяя по окоему, в полудреме она потягивалась, как живая, тянула зеленые руки к теплу, к солнцу. Откликаясь на ее зов, лазоревым маком разгоралась на востоке заря, а на круглый войлочный намет юрты ложился первый солнечный отблеск, теплый, как ячменная лепешка, только что испеченная Ончас.
   Утром от степи веяло талканом и теплым молоком. Посвист ветра в дымоходе юрты, песня жаворонка в вышине, орлиный клекот над головой, тихое ржание табуна и вздохи проснувшихся в загоне овец – все это тоже было степью – дикой, свободной! Ее степью, Айдыны…
   Хорошо светлый бог Тигир землю устроил… Да, хорошо! Только вот с духами бы разобрался. Особенно с теми, что подчинялись лишь зловредному Эрлику – владыке Нижнего мира.
   Айдына вздохнула. Как ни старалась она отвлечься, страхи не отпускали. Она уже жалела, что настояла на своем. Но попросить Киркея, чтобы он повернул Чильдея обратно, не решалась. Боялась насмешек.
   – Я позавчера видел, как месяц родился, – тихо сказал Киркей за ее спиной. – Небо вспыхнуло, я сразу упал. Под плечо попался камень. Я его схватил и успел загадать желание.
   – Опять врешь, в первую ночь новолуния месяц только собаки видят, – засмеялась Айдына. И страх тотчас улетучился.
   – Не веришь, не надо, – обиделся Киркей. – Но когда мое желание исполнится, ты очень сильно удивишься и, наверно, пожалеешь.
   – Как я узнаю, что твое желание исполнилось, если ты не говоришь, что загадал? – Айдына пожала плечами. – Или опять соврешь?
   Но Киркей не успел ответить. Яркая вспышка ударила по глазам. Айдына вскрикнула от неожиданности и чуть не вывалилась из седла. Из-под копыт Чильдея взметнулся столб света и ушел прямиком в небо – дрожащий и серебристый. Жеребец дико заржал, вскинулся на дыбы.
   – Тихо! – заорал Киркей и натянул повод.
   Айдына схватилась за луку седла. Но Чильдей так поддал крупом, что оба всадником кубарем покатились по траве. А жеребец победно заржал и, взбрыкивая, понесся в обратную сторону…
   Айдына сильно ушибла руку и, не поднимаясь с земли, принялась ее растирать, морщась от боли.
   – Чильдей! – несколько раз позвал коня Киркей, но жеребца и след простыл, видно, махнул в родной табун.
   Киркей подошел и присел на корточки рядом с Айдыной.
   – Что это было? – спросила она.
   – Не знаю. – Киркей нахмурился. – Может, чья-то душа бродит, или шаман пролетел. Они ведь по ночам летают.
   Из камышей выбежал Адай, набросился на хозяйку, норовя лизнуть в лицо. Айдына ругалась, отталкивала пса, от которого несло псиной и сыростью, а лапы были мокрыми и грязными.
   – Вон озеро, – сказал Киркей, – недалеко! Пойдем, что ли, на Хыс Хылых смотреть?
   Впереди тускло отсвечивало водное зеркало. Тихо шуршали камыши, шумели прибрежные ивы. Честно сказать, Айдыне расхотелось идти на озеро. Нужно было как-то возвращаться назад. Обычно этот путь занимал у нее много времени даже днем, а по темноте дорога была во сто крат труднее, скользкие камни опаснее, заросли непроходимее, а комары злее. В лучшем случае они вернутся в аал к рассвету. О худшем Айдына предпочитала не думать и ничего не сказала Киркею о своих тревогах.
   – Пошли, – просто сказала она и, не выпуская камчу, первой направилась по тропинке, что вела к озеру.
   Ей очень хотелось взять Киркея за руку, но она не позволила себе даже малую слабость. И хотя душа уходила в пятки, по тропе она шла первой, а Киркей покорно следовал за ней.
   Волны лениво плескались о берег. Воды озера отливали серебром, и все же было очень темно. Множество звезд на небе едва пробивали черноту ночи.
   – Нет тут никакой Хыс Хылых, – проворчал за ее спиной Киркей. – Надо костер развести…
   – Тсс! – дернула его за руку Айдына. – Смотри, лебеди хуу!
   – Лебеди? – поразился Киркей. – Откуда!
   Айдына больно ткнула его рукояткой камчи в бок. И он замер как вкопанный.
   Два крупных лебедя плавно скользили по воде в их сторону. Их белое оперенье не потускнело в сумраке ночи, а казалось еще ярче на фоне темных камышей. Айдына оцепенела в странном предчувствии. Никогда она не видела, чтобы лебеди плавали ночью.
   А птицы, не доплыв до берега на длину камчи, принялись вдруг описывать круги по воде, пронзительно крича и взмахивая крыльями.
   – Они прогоняют нас, – выдохнул Киркей, сам еле живой от страха. – Смотри, они сердятся. Пошли, как бы чего не вышло…
   Он оглянулся, услышав странный звук: то ли рык, то ли хрип. Адай припал на передние лапы. Шерсть на холке стала дыбом. Оскалившись, пес рычал и крутил головой. Изо рта у него текла слюна.
   – Адай! – крикнул Киркей и хлопнул себя по бедру. – Сюда иди!
   Но пес завизжал и пополз в камыши.
   – Надо же! – рассердился Киркей. – Собака и та испугалась.
   Но Айдына продолжала завороженно смотреть на неистово бивших крыльями лебедей. Брызги веером разлетались в разные стороны. Ее рубаха промокла насквозь. Но она протянула руки к возбужденно клекочущим птицам и что-то шептала. Киркей увидел, что глаза у нее закрыты.
   – Айдына, – Киркей схватил ее за руку, холодную, как лед. – Айдына, – произнес он тише, – пошли отсюда! Лебеди ночью спят…
   И тут снова прямо из воды взметнулся вверх столб света. Он мерцал и переливался. Стало светло, как днем, только свет этот был странным: лицо Айдыны в нем отсвечивало голубым, и все стало голубым: и лебеди, и вода, и камыши, и песок, и даже руки Киркея.
   Свет струился, дрожал, будто рябь на воде. И все вокруг тоже дрожало, двоилось, сверкало, растекалось, как круги по озеру от брошенного в воду камня.
   Киркей почувствовал, что его покачивает, точно на волнах. Очень хотелось закрыть глаза. Но Айдына… Что с ней? С усилием он приподнял тяжелые, как камень, веки и увидел, что Айдына бредет по берегу навстречу женщине в серебристом струящемся платье, с желтыми, будто песок, косами и удивительными глазами: большими-большими, как чайная пиала. В них словно плескалась вода, так быстро они меняли свой цвет: только что были голубыми, а следом уже серыми, или темными, как омут…
   – Вот мои косы, длинные косы, тысячи змей… – бормотала женщина, – вот мои руки, тысячи рук, они мела белей… – и протягивала руки навстречу девочке.
   – Айдына, стой! Это Суг-ээзи! – закричал Киркей. – Дух Воды!
   Он схватил девочку за рукав. Но она неожиданно резко и сильно толкнула его в грудь. Киркей едва устоял на ногах. И быстро огляделся по сторонам. Огонь! Надо разжечь костер. Духи Воды и Огня не любят друг друга. Они будут ссориться, шипеть друг на друга, и тогда он и Айдына смогут убежать, спрятаться, спастись…
   Но, как назло, ничего, кроме мокрого камыша, на глаза не попадалось. Ни тебе хвороста, ни сухого плавника на берегу. А Дух Огня без хорошего корма вряд ли одолеет Суг-ээзи.
   Киркей с отчаяньем посмотрел на Айдыну. Ей оставалось шагов пять до воды. Он снова бросился к подружке, в грудь ударила волна, сбила с ног, и Киркей, скуля от боли, покатился по песку. Но вскочил опять и устремился к берегу, лихорадочно шепча:
   – Над верхом скал поднимитесь. Духи ночи, смотрите. Духи дня, смотрите на свое Небо, на свое Солнце, на своего Отца. Смотрите на холмы. Hа степь смотрите. Хорошо смотрите за мной, на все смотрите и вы, мои кони. Мои лучшие табуны. Идите сюда, топчите воду, мутите воду, мои кони…
   Откуда пришли эти слова, он не знал. Может, из тех былин, что пел ночами Салагай? Об этом Киркей не задумывался. Они возникли в его голове, и он повторял их раз за разом. И, почти падая, брел по берегу вслед за Айдыной, бормоча это странное заклинание.
   Громкий крик пронесся над озером. Умноженный эхом, он долго еще бился о скальные стены ущелья, и ныл, и стонал, словно натянули струну гигантского хомыса и отпустили:
   – Айды-н-н-н…
   Киркей вздрогнул. Пелена упала с глаз. И он увидел, как оба лебедя набросились на Суг-ээзи. Описывая вокруг нее круги, они яростно шипели, били крыльями, гортанно кричали. И вновь Киркею послышалось:
   – Айды-н-н-н…
   Суг-ээзи отбивалась не менее яростно. Косы ее растрепались и метались во все стороны. Она грозно ворчала, голубые глаза вспыхивали, как зарницы – предвестницы грозы.
   Из камышей выскочил мокрый Адай и принялся яростно лаять и отбрасывать задними лапами песок, но к воде близко не подходил. И лаял он странно, с подвывом, как никогда не лаял ни на животных, ни на людей.
   Только Айдына будто не слышала ни этого гневного лая, ни диких криков лебедей, ни сердитого бормотания Суг-ээзи.
   Впрочем, Киркей тоже ничего не слышал. В голове бились, стучали слова.
   – Кони мои, кони… – шептал Киркей. – Топчите воду, мутите воду…
   За спиной раздалось ржание. Киркей едва успел отскочить в сторону. Чильдей на всем скаку влетел в озеро, разбрызгивая воду, смешанную с песком. Вмиг исчезли и сияние, и женщина с желтыми косами, и лебеди. Чильдей, поводя боками, жадно пил воду и, отфыркиваясь, косил на Киркея глазом. Но тому как раз было не до лошади и не до пса, который, радостно визжа, принялся скачками носиться туда-сюда по берегу.
   – Айдына, – Киркей бросился к подружке. – Ты видела?
   – Что? – Она с недоумением уставилась на приятеля.
   – Лебеди… Ты видела, как они кричали и дрались с Суг-ээзи?
   – Дрались? Суг-ээзи? – нахмурилась Айдына. – Ты хочешь снова напугать меня?
   – Ты смеешься? – Киркей с обидой посмотрел на нее. – Ты все время надо мной смеешься…
   Айдына хотела сказать, что совсем не смеется. Она и вправду ничего не видела и не помнила. Вернее, видела, но совсем не то, что почудилось Киркею. Впервые за много лет ее навестили мама и брат. Они подплыли к берегу на лодке. Мама не сказала ни слова, только молча глядела на дочь и улыбалась. А брат был таким маленьким и забавным…
   Айдына сглотнула застрявший в горле комок. Не хватало еще заплакать. Киркей тем временем взлетел в седло, подал руку Айдыне:
   – Давай, живее!
   И она, ничуть не удивившись чудесному возвращению Чильдея, подала Киркею руку и тоже оказалась в седле. Девочка молчала всю дорогу, как зачарованная, вспоминая удивительную встречу, которую подарила ей ночь. Киркей же за ее спиной размышлял о том, что не зря показались им лебеди. Он не сомневался: священных птиц послал сам Хан-Тигир, чтобы спасти Айдыну от гибели. И Чильдей тоже вовремя появился на озере.
   «Надо непременно рассказать об этом Салагаю», – подумал Киркей.
   Ведь старому хайджи наверняка известно, с чего вдруг боги вступились за подружку его правнука…
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация