А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Фамильный оберег. Закат цвета фламинго" (страница 17)

   Глава 17

   – Ваша милость, казаки построились!
   Кто-то тронул Мирона за плечо, и он мигом открыл глаза. Занимался серенький рассвет. Было сыро и холодно. Он выбрался из-под кошмы и тотчас замерз. Захар подал ему ломоть хлеба с куском копченого мяса и большую кружку с горячим отваром таежных трав.
   – Выспались, барин? – спросил он заботливо. – А то дергались, когда спали, кричали что-то.
   Мирон недовольно покосился на лакея, но промолчал. Выпив отвар, он согрелся, а вскочив в седло, и вовсе пришел в себя. Казаки, покачивая длинными кыргызскими пиками, шагом выехали на торную тропу.
   – Справа по три, рысью марш! – скомандовал Овражный.
   Отряд пошел на рысях. Надо было пользоваться временем. На заре, когда над рекой и в распадках еще туманно, легче пробраться незамеченным и ускользнуть от противника.
   Где-то сбоку в кустах радостно заверещала пичуга, луч солнца, вырвавшись из-за сопок, ударил в лицо. Мирон пришпорил коня и догнал Овражного, который ехал во главе их маленького отряда, покуривая трубку.
   Грудь Мирона свободно дышала чистым степным воздухом. Россия, Москва, – как они далеко! Там еще ночь, когда здесь, в Сибири, уже вовсю светит солнце. И самое главное, он был готов вычеркнуть из памяти все, что напоминало о прошлом. Ничего сложного! Ведь ему уже не раз приходилось это делать.
   Скоро казачий отряд втянулся в узкую падь, и пришлось убрать фланговые дозоры. Справа и слева поднимались отвесные скальные стены теснины, а над ними топорщились каменистые вершины сопок. Пирамида из плоских плит песчаника возвышалась над самой дорогой, словно благословляя трудный путь. Камни были обвешаны выцветшими разноцветными ленточками; у подножия пирамиды валялись кости, стояли глиняные чашки с бурыми остатками какой-то еды. Как пояснил Овражный, пирамидка называлась «обо»; здесь обычно кормили духов, задабривали их, чтобы спокойно миновать опасное место.
   – Поверху, поверху смотри! – крикнул Овражный, предупреждая казаков, и пояснил Мирону: – В таких прижимах кыргызы мастаки засады устраивать. Могут и сверху накрыть. Но другого пути нет!
   Он взмахнул саблей, и по его сигналу казаки карьером пронеслись через теснину, чтобы скорее выбраться из ущелья.
   Широкая холмистая долина разлеглась перед ними. Ветер играл высокими травами; они колыхались, и казалось, это волны набегают на морской берег.
   Овражный привстал в стременах и, указывая нагайкой, обернулся к Мирону:
   – Ваша милость, эвон кыргызская деревня! С версту до нее, не боле!
   Мирон поднес к глазам подзорную трубу. Юрты, крытые берестой, весело белели под редкими деревьями на берегу реки. Чуть дальше виднелась юрта Эпчея, накрытая все тем же красным пологом.
   Особого движения в деревне не наблюдалось. Несколько всадников, правда, крутились на ближних подступах к аалу, но это были, похоже, воины бега. По виду они точь-в-точь смахивали на тех, что участвовали в недавнем конном ристалище.
   И все же к кочевью бега отряд приблизился осторожно, по дну лощины, чтобы как можно дольше не быть на виду. Овражный с головным дозором подъехали к первой юрте, спешились и зашли в нее. Тут произошло нечто совсем неожиданное. Овражный, покатываясь со смеху, рассказывал потом Мирону, что в юрте взору казаков предстал старый толстый кыргыз с жидкой косицей на затылке и хилой седой бороденкой. Он сидел голышом в высоком деревянном ушате, а розовощекая молодайка поливала его водой, терла спину и что-то щебетала при этом. Овражный ошеломленно смотрел то на кыргыза, то на молодайку с высоко задранным подолом рубахи. Встреча вышла столь неожиданной, что они несколько секунд изумленно любовались друг другом. Первой пришла в себя молодайка…
   Мирон и остальные казаки увидели уже конец этого представления. Придерживая сабли, дозорные опрометью выскочили из юрты. За ними выбежала молодайка с большим ковшом в руке, метнула его в спину Овражному, окатив того водой, и завопила так, что у Мирона заложило уши. Следом вылез старик в накинутой на голое тело бараньей шубе и молча потрусил в сторону ближних юрт.
   В аале поднялась неописуемая паника. Отовсюду выскакивали кыргызы, махом вскакивали на коней, тянули из ножен сабли, а из саадаков луки. Мгновение, и отряд казаков оказался в плотном кольце возбужденных всадников, потрясавших саблями и короткими копьями.
   Овражный поднял руку и что-то прокричал по-кыргызски. По толпе прошел, как волна, тихий говор. Всадники расступились, позволяя проехать плотному воину в доспехах и шлеме с красным шелковым султаном. Это был Эпчей.
   – О, царев посланник! – сказал Эпчей весело и, приблизившись, встал стремя в стремя рядом с Мироном. – Ну что, как там воевода живет-здравствует? – спросил он и хитро прищурился.
   – Иван Данилович тяжело ранен, – сухо ответил Мирон. И в упор посмотрел на бега. – Вы разве не знаете, что крепость в осаде? Что город едва не захватили джунгары и ваши братья-кыргызы?
   Эпчей поморщился, но отвечал спокойно:
   – Вблизи города паута много, скот не пасется, только мается. Мы ушли вместе со стадами и табунами в горы. Здесь ветер дует, гнус не докучает. Поэтому об осаде слыхом не слыхивали. Правда, что-то гремело в той стороне, мы думали, сухая гроза идет. Бывает такое в степи.
   Эпчей безбожно врал, это явно читалось на его лице, но Мирон решил раньше времени не обострять отношения и лишь твердо сказал:
   – У меня серьезный разговор, Эпчей-бег! Надеюсь, у вас найдется время меня выслушать?
* * *
   Поджав под себя ноги, Эпчей сидел на ковре и внимал с хмурым видом тому, что говорил Мирон.
   – Я тебя понимаю, царев посланник, – сказал он, когда Мирон замолчал, – но и ты меня пойми. Сгорит острог, русские уйдут, пусть не навсегда, на время, но я ж не уйду с ними? Мне здесь жить! Джунгары семь шкур сдерут, если я откажусь им албан платить, а если узнают, что я матыров отправлял на помощь русским, то весь мой род истребят.
   – Получается, русские тогда хороши, когда албан в три соболя берут? – вкрадчиво поинтересовался Мирон. – Я всегда говорил, что ты хитрая бестия, бег, только Иван Данилович не верил, убеждал меня, что Эпчей никогда не лжет. Выходит, я был прав. А русские вернутся, даже если им придется на время уйти, это ты, бег, верно заметил. И тогда тебе на этих землях точно не жить, именем государя клянусь. Ойратов рано или поздно мы все равно вытесним. Тогда опять на поклон к русскому царю пойдешь? Но учти, твой поклон уже никто не примет. Так что выбор у тебя небогат: или помогаешь крепости и получаешь все почести и свободы, или ждешь: победят – не победят джунгары. А вдруг не победят?
   – Постой, – Эпчей поднял руку, – паки много и быстро говоришь! Но я все понял! Дай мне немного времени! Шаман камлать будет. Духи скажут, кому я помочь должен.
   – Ты уверен, что скажут?
   Эпчей насупился и отвел взгляд.
   – Шаман нашего рода Хырча ночью камлал. Духи спали, ничего не сказали. А Чалбырос чайачы – Милосердный творец – по небесам бродил, где-то там затерялся. Сегодня Хырча снова камлать будет.
   – А если духи и сегодня не проснутся? И Чалбырос ваш не отзовется?
   Эпчей пожал плечами и вышел из юрты.
* * *
   Камлание проводилось вне стойбища. Это Мирону пояснил Айдол. Русских, само собою, на него не позвали. Эпчей после разговора сразу исчез, но, видно, оставил вместо себя старого воина приглядывать за непрошеными гостями. А казаки именно так себя ощущали – непрошеными, потому что родичи Эпчея шарахались от них, как от прокаженных. Может, по той причине, что орысы были одеты в кыргызские доспехи и смотрелись довольно нелепо на низких лошаденках. Ни для кого не являлось секретом, каким образом эти доспехи и лошади попали к ним.
   Несмотря ни на что, их сытно накормили, напоили айраном, даже предложили отдохнуть на мягких кошмах, для чего отвели несколько отдельно стоявших юрт.
   Есаул изначально отнесся с подозрением к этому предложению. Как бы кыргызы не вырезали их отряд во время сна. Поэтому решили разделиться на две части. Пока первая половина людей спит, вторая охраняет. И наоборот…
   Мирон проснулся от дикого воя ветра за войлочными стенами. Ковер, висевший у входа, шумно влетел вовнутрь и захлестал туда-сюда, сбрасывая с полок кухонную утварь. Юрта дрожала под порывами ветра, раскачивалась, и казалось, вот-вот развалится. Мирон и Захар, натягивая на головы малахаи, выскочили наружу. Все вокруг пребывало в смятении: по воздуху летали куски бересты, прикрывавшей юрты, клочья войлока, какие-то тряпки, ветки, листья, мел, песок… Люди бежали к коновязям, где рвались испуганные лошади. Солнце в радужном ореоле палило немилосердно. Мирон мигом покрылся потом с головы до пят.
   – Метуха! Метуха [54] – кричали казаки.
   Мирон увидел гигантскую бурую завесу – от земли до самого неба гнулись и метались деревья, что-то стонало и выло в воздухе. Кошма, сорванная ветром с юрты, летала, как большая белая птица. Еще мгновение – и все кругом погрузилось во мрак, завертелось, закружилось, свилось в тугой клубок вихря. Рот, глаза, волосы – все засыпало мелкой пылью. Мирон схватился за руку Овражного, чтобы не упасть, и тот быстро пригнул его к земле. Почти тотчас пыльный столб рассыпался над ними, пронесся дальше, уменьшился в объеме, как тающее облако. Небо прояснилось, но на месте стойбища Эпчеева рода все было опустошено и разрушено: валялись сорванные и опрокинутые юрты, клочья разметанного сена, какой-то скарб: вьюки, сундуки, ковры, кошмы, посуда…
   По поляне бродили родичи Эпчея – мужчины и женщины, дети и старики, собирали свои пожитки, испуганно переговаривались, поглядывая на небо. Они уже не обращали внимания на казаков, которые тут же поднимали разбросанное оружие, успокаивали лошадей.
   Мирон отошел в сторону и присел на поваленное ураганом дерево, чтобы прийти в себя. Было в ней что-то демоническое, в этой мгновенной напасти, необъяснимое, и потому чудовищное. Может, и не буря то вовсе была, а пронеслись над степью и горами на быстрых маралах с сорока рогами могучие чайяны в развевавшихся барсовых шкурах – боги-хранители Саянских гор и бескрайних степей?
   Шум и крики за спиной отвлекли Мирона от размышлений. Он оглянулся. Эпчей в доспехах, но без шлема, лицо – в черных боевых разводах, подъехал в сопровождении нескольких воинов к Мирону и спешился.
   – Ну, что, бег, проснулись твои духи? – быстро спросил князь, потому что на лице Эпчея ясно читалась тревога.
   – Духи проснулись и крепко рассердились! Шибко ругали Хырчу, обещали ноги сломать, если снова их не поймет. Видишь, что натворили? Айна – чертей наслали. «Хююн ол айна. Вихрь – это черт», – говорят у нас. Нужно быстрее отряхнуться, и несчастья обойдут человека стороной. – Эпчей вздохнул. – Однако шибко бестолковый шаман у меня. Совсем старый стал…
   – Говори яснее, – Мирон посмотрел на него с подозрением. – С чего вдруг шаман бестолковый? Отчего духи злились?
   Эпчей присел рядом с ним.
   – Двести эров с луками я дам! И сто матыров! В панцирях, с мечами и копьями. Больше не смогу быстро собрать. Остальные люди за полусотню верст отсюда кочуют. Сам с матырами пойду. – И, заметив, что Мирон по-прежнему смотрит на него с недоумением, пояснил: – В прошлый раз, когда шаман камлал, спросил он у своих тёсей, с кем Эпчею быть, помогать ли орысам? Тёси не ответили, но прилетел филин, заухал, крыльями принялся махать. Хырча его прогонял, боялся, что он тёсей спугнет, а филин никак не хотел улетать. А ведь это знак от духов был: помогать орысам – людям с птичьим клювом вместо носа и круглыми, как у совы, глазами. Понимаешь?
   – Понимаю! – с облегчением улыбнулся Мирон и посмотрел в белесое от жары небо. Пыльного облака уже и след простыл.
   – Шаман сегодня долго бил в бубен у огня, лук тетивой вверх на колени ставил, в Небесный мир уходил, – продолжал бег. – Когда вернулся, сказал, что боги Эпчеем довольны, велели помогать орысам. А джунгары пришли и обратно уйдут, но много их под острогом ляжет.
   Войско Эпчея было готово к выступлению. Придерживая за уздцы плясавшего под ним коня, бег высоко взметнул меч перед воинами:
   – Тэ-э-эр! Когда вы, мои триста мужей, пойдете, пусть не шевелится соринка, не шевелится былинка! Не делайте столько шума, сколько комар делает! Не будите камни, не тревожьте травы! Тэ-э-эр!
   – Тэ-э-эр! – проревели воины, вздымая ответно клинки и копья.
   А Мирон подумал, что, будь его воля, всю жизнь кормил бы мышами того неизвестного филина, который так вовремя подвернулся шаману под руку.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация