А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Фамильный оберег. Закат цвета фламинго" (страница 16)

   – У-ух! – единодушно выдохнули все, кроме воеводы, который с помощью Сытова, кряхтя, поднимался на ноги.
   Мирон бросился к ограждению и не поверил глазам. Тайнах каким-то чудом ухватился за аркан, на котором болталось и еще дергалось в конвульсиях тело повешенного. Молниеносно скользнул вниз и, спрыгнув на землю, приземлился на корточки. Но тут же вскочил, подхватив меч, валявшийся рядом с убитым кыргызом. И потряс им. Даже с высоты стены Мирон разглядел, как сверкнули его глаза.
   – Ты, сын росомахи! – выкрикнул Таймах. – Еще встретимся!
   – Аманатов назад в избу! – глухо произнес за спиной воевода.
   Мирон оглянулся. Иван Данилович стоял рядом и смотрел исподлобья. На лице его кровоточили изрядные ссадины.
   – Это я припомню всенепременно! Кыргыза вздумал спасать?
   Князь Бекешев потерял дар речи от негодования и почти не противился, когда два дюжих казака заломили ему руки за спину.

   Глава 16

   Мирон метался по мрачной, смердящей клети. Короткие цепи не позволяли приблизиться к узкой щели, прорубленной вместо окна, а толстые стены не пропускали звуков. Но дымный смрад проникал в клеть, разъедал легкие. То ли еще догорал посад, то ли уже полыхала крепость.
   Изо всех сил Мирон пытался сохранить ясность ума, не впасть в панику. И все ж, как ни крепился, ноги подогнулись в коленях, и он свалился на грязный, липкий пол, в самое зловоние, в синий угарный чад. Веки налились свинцом, и он погрузился в темноту, глубокую, как омут…
   Только слабый огонек одинокой лампады не позволил мраку поглотить его, удушить, прикончить. Сдирая колени и ладони в кровь, Мирон, задыхаясь и кашляя, полз на этот огонек. И, наконец, увидел: лампада горела перед образом архангела Михаила. Ногами архистратиг попирал дьявола, в левой руке держал зеленую финиковую ветвь, в правой – копье с белой хоругвью, на которой был начертан червленый крест.
   А на стене над иконой будто солнечный луч высветил каменную надпись славянской вязью: «Прими оружие и щит и восстань в помощь Мою!» Мирон задохнулся от восторга. Его сердце услышало небесный призыв, это к нему относились таинственные слова.
   Но только куда его звал Святой Михаил? На ратный подвиг, на великое служение небесного воинства?
   Одно было ясно: архистратиг приказывал идти за собою.
   Мирон с трудом перекрестился. Множество свечей зажглись перед иконами. А многоголосый хор пел сверху торжественно и величаво. Из-за спины Мирону подали кавалерийский палаш, и он, преклонив колени, поклялся на мече великою клятвой служить Вождю Небесному.
   А затем взял оружие и пошел за Ним.
   …Впереди засияло светлое пятно. Оно висело в воздухе и все приближалось, приближалось, пока не превратилось в ослепительно яркое небо, по которому бежали пушистые, как одуванчики, облака. Мирон в недоумении покрутил головой. Куда исчез чад? Почему так легко дышится? Но тут его губ коснулось что-то холодное, и рот наполнился ледяной, необыкновенно вкусной водой. Мало того, она потекла по подбородку, шее, пролилась на грудь…
   Мирон открыл глаза. Небо не исчезло. Оно смотрело на него сверху, безоблачное, омраченное лишь редкими, как кисея, лохмотьями дыма.
   – Мирон Федорович! – раздался знакомый голос, и над ним склонился Сытов.
   И тут князь осознал, что лежит на траве полуголый, с ветхой дерюжкой на бедрах, которую, сжалившись, кинул ему один из казаков-караульных, прежде чем определить Мирона в клеть. Но ноги его и руки были свободны. Кто-то снял с него цепи и вынес из избы еще до того, как он пришел в себя.
   – Как вы? – справился Сытов и с трудом присел рядом на корточки. – Воевода послал. Велел срочно явиться в приказную избу.
   – С чего вдруг? – сердито спросил Мирон и, шатаясь, поднялся на ноги. – Решил, видно, местами поменяться? А что? В порубе безопасно! Пули не достанут, разве полыхнет от кыргызских стрел.
   Голова скривился. Мирону даже показалось, что Козьма Демьяныч вот-вот заплачет.
   – Ну что? – быстро спросил князь. – Стоим пока?
   – Стоим! – кивнул Сытов. – На последнем издыхании. Удалось чуток потеснить татарву. Вышибли их за ворота острога. Они счас перемирия запросили, чтоб убитых похоронить, значитца. Чуете смрад отвратный? То оне своих покойников жгут. А сперва шаманы шибко шумели, костры палили. У нас тоже тридцать служивых погибло да дюжина ратников. Батюшка сегодня их отпел, похоронили возле храма…
   – И что ж ему надо, воеводе? – нетерпеливо перебил его Мирон.
   – Дак ему скоро ничего не надо будет! – вздохнул Сытов. – Кыргыз ему насквозь брюхо прошил копьем. Так что отходит Иван Данилыч. Видно, перед смертью решил покаяние принести.
   – Я не поп, чтобы его покаяние принимать, – Мирон вздернул подбородок. – Одно ему оправдание, что достойно острог защищал!
   – Мирон Федорович! – Сытов молитвенно сложил руки. – Простите его. В гневе воевода сам себя не чует. Может, что дельное скажет или посоветует. Помрет он, как без него против этой орды выстоим?
   Мирон смерил его негодующим взглядом. Но потребовал:
   – Одежду мне! Не пойду же я нагишом по крепости?
* * *
   Воевода, бледный, со слипшейся от пота бородой и сбитыми в колтун волосами лежал на лавке под иконами в приказной избе. Кафтан его, набухший от крови, валялся на полу. А крепостной лекарь суетливо накладывал корпию на рану. Но, похоже, даже не часы, а минуты воеводы были на исходе. Лицо его приобрело землистый оттенок, он часто дышал и лишь иногда открывал глаза и обводил бессмысленным взором служивых, толпившихся у порога. При виде Мирона они расступились, пропуская его вперед.
   – Иван Данилович! – тихо позвал князь. Вид Костомарова сразил его, и он позабыл об оскорблениях, которые сутки назад обрушил на него воевода.
   – Мироша? – Глаза раненого открылись, и он глянул вдруг на князя с тем самым выражением, хитроватым и одновременно вопросительным, с каким встретил его, казалось бы, совсем недавно на плотбище.
   – Я! – ответил Мирон и шагнул к лавке. – Чего вызывали?
   – Проститься хочу!
   Воевода прижал ладонь к животу, приподнял голову, но лекарь придержал его за плечи и укоризненно произнес:
   – Лежите уже, пока кишки не растрясли!
   Воевода насупился, но повиновался и снизу вверх посмотрел на Мирона:
   – Каяться не буду! Уверен, Тайнашка из-за тебя сбежал!
   Мирон сердито фыркнул, но воевода слабо махнул рукой:
   – Одно скажу: кончится эта куролесица, в Москву не возвращайся. В случае чего, найдется кому сказать, что тебя медведь задрал или кыргызы прикончили. Пойдешь острог строить на кыргызские земли под самый Саян-камень, чтоб их сакм [52] на Краснокаменск перекрыть. Да и тамошние народцы надо под власть государя привести. Горная тайга шибко богатая, зверя много! Хороший ясак соберем! А еще говорят, там золота – целые россыпи. Мох поднимай – и бери…
   Мирон, нахмурившись, молчал, и тогда Костомаров смерил его тяжелым взглядом.
   – Чего замер? С перепугу, что ли?
   – С какого перепугу? – Мирон гневно раздул ноздри. – Кто вы такой, чтобы за меня решать? Я подчиняюсь только Петру Алексеевичу…
   – Эх-ма, – вздохнул воевода, – где Петр Алексеевич, а где ты? Здесь у меня верховная власть! Как порешу, так и будет! И все ж ты сын моего боевого товарища. Не могу я тебя на муки выдать…
   Он снова махнул ладонью, на этот раз повелительно, тем, кто толпился у порога, заставив их отступить за дверь. Даже лекаря отправил вон грозным движением бровей.
   Теперь они остались одни. Лицо у воеводы осунулось, черты заострились, но смотрел он сурово. И слова его звенели, как кузнечный молот, отбивавший стальную заготовку.
   – Скрывать не стану, в извете государю много чего наплел, ибо боялся, что подведешь меня ревизией под монастырь. А теперь у меня только один судья. Его суда страшусь! И потому решил спасти голову твою молодую да маненько дурную! Больше ничем не смогу помочь, только отправить тебя на строительство острога. До тех мест напрямую верст этак триста пятьдесят по степям да нехоженой тайге. Царев конвой туда не сунется! Отсидишься там приказчиком, а после видно будет… Али Ромодановский помрет, али… – он хитро прищурился. – Ничего! Бог не выдаст, свинья не съест!
   – Иван Данилович, – Мирон опустился на лавку у противоположной стены. – Какой острог? Я ничего в том не смыслю.
   – С тобой знающие люди пойдут! Их, главное, крепко в узде держать!
   – О чем вы говорите? – вздохнул Мирон. – Краснокаменск в осаде. Силы наши, как я понимаю, на исходе, а вы новое строительство замышляете.
   – Замышляю, – подмигнул воевода, – потому как не верю, что татарва нас одолеет.
   Он замолчал и прикрыл глаза.
   Мирон с тревогой наблюдал за ним, не зная, как поступить. Но Иван Данилович с усилием приподнял веки и поманил к себе пальцем.
   – Нагнись!
   И когда Мирон склонился над ним, прошептал едва слышно:
   – Есть одна задумка! Слухай сюда…
* * *
   Сытов привел их в густые заросли в дальнем углу острога. Напахнуло сыростью и подземельем. Мирон разглядел несколько толстых и длинных плах, прикрывавших глубокую яму. Одна из них была сдвинута. Сытов высек огонь, раздул его и зажег смолистый сосновый корень, который подобрал тут же, возле ямы. Затем неуклюже, с кряхтением сполз вниз и поманил за собой Мирона. Они очутились в тесном каменном мешке, в глубине которого зияла чернотой дыра. Заглянув в нее, Мирон увидел на дне отраженное пламя факела. «Вода», – сообразил он. Чтобы проверить, бросил вниз камень. Послышался всплеск, пламя внизу рассыпалось огненными бликами.
   – Это хорошо! От жажды не помрем! – сказал он. – А где ход?
   – Здесь, под нами; в боковой стене колодца есть щель, – ответил Сытов. – Она выведет наружу далеко за стены крепости. Выход у реки. Прикрыт скалой и зарослями шиповника. Проход узкий, два человека в ряд не пройдут, местами вода, но не выше колена. Идти надо по знакам известкой на стенах. Знаки через каждые десять шагов. В сторону от них не сворачивайте: заплутаете. Вон, глядите, цепь. В щель спускайтесь по ней.
   – Полезли, полезли, крещены души! – раздался сверху голос Захара. – Я первый!
   Он протиснулся между письменным головой и Мироном, весело блеснул в темноте полоской зубов, размашисто перекрестился, и, ухватившись за цепь, скользнул вниз. Следом за ним, крестясь, но беззвучно, отправились все двадцать казаков во главе с есаулом Овражным. Как сказал воевода, то были лучшие лазутчики гарнизона, а сам есаул два года назад с тридцатью казаками захватили большой обоз с оружием и доспехами, который кыргызы отправили, как албан, контайше. Причем положили полсотни охранников, да еще с десяток ясырей в крепость привели. И Тайнаха в первый его побег именно он поймал, отчаянный есаул Андрей Овражный.
   Захар напросился идти вместе с хозяином. Мирон не отказал. Лакей сражался с калмаками, как заправский воин. Его глаза горели, когда он показывал барину боевой топор, который добыл в бою, и ссадину от удара мечом. Удар пришелся плашмя, что спасло Захара. Через секунду ойрат, покусившийся на жизнь лакея, упал с раскроенным черепом. Не спас даже шлем: рука у Захарки была тяжелой, а топором он хорошо орудовал с детства, помогая деду-плотнику.
   Мирона он встретил у приказной избы. Оказывается, уже второй день Захар повсюду разыскивал своего хозяина. Думал даже, что он погиб. Но затем увидел его спускавшимся с высокого крыльца и бросился навстречу.
   – Барин! Живой! – и облобызал на радостях.
   – Прекрати! – рассердился Мирон.
   Лакей, похоже, не ведал о злоключениях барина, и Мирон решил не вдаваться в подробности. Голова его переключилась на решение других задач…
   Низкий и узкий проход в скале они преодолели быстро и наружу выбрались незаметно, оказавшись в овраге, заросшем малиной и шиповником. Чтобы не ломиться сквозь заросли, пошли цепочкой по ручью, пока не миновали заставу ойратов, выставленную на тропе, проложенной бурлаками вдоль реки. Затем минут двадцать хоронились в камнях, пока два лазутчика, посланные Овражным, не вернулись и не сообщили, что путь впереди свободен. Относительно свободен!
   Конные разъезды кыргызов рыскали повсюду. Время шло, почти бежало, но лазутчики пока не добыли себе лошадей. А без них до стана Эпчея не добраться.
   Правда, они снова удачно прокрались по облазной тропе, шедшей поверх увала, затем спустились в распадок и здесь застряли. Кыргызы выбрали его для выпаса своих лошадей и явно не собирались уходить до утра.
   Докучали комары, из распадка тянуло сыростью. Мирон продрог до костей, но не смел шевельнуться, чтобы неловким движением не выдать отряд противнику. Бесшумно, извиваясь, как змея, к нему подполз Овражный и прошептал:
   – Пошли казачки! Благослови их Бог! – и перекрестился.
   Мирон перекрестился следом, но виду не подал, как удивило это известие. Ведь он даже шороха не расслышал: не треснула ветка, не прошуршал упавший камень.
   В тайге стояла недобрая тишина. Тревога, казалось, насквозь пропитала воздух, каждое дерево, каждую травинку. Настороженно взирали могучие сосны и березы на множество вооруженных людей, шнырявших по лесу. Молчали звери, затаившись в норах и логовах, не подавали голос ночные птицы…
   Впереди едва заметно дрогнули кусты, треснула веточка под чьим-то сапогом. Мирон напрягся, подтянул к себе пистолет. Но Овражный, успокаивая, поднял ладонь и улыбнулся.
   Возвратились казаки в сумраке. Захар тоже был с ними. Похоже, у него вошло в привычку не считаться со своим барином. Но Мирон и здесь не стал бранить лакея. Стыдно было среди этих людей заявлять права на чужую свободу.
   Казаки воротились с добычей. В поводу вели десятка два кыргызских лошадей, с притороченными к седлам куяками, халатами, «бумажниками [53], пиками и саблями, деревянными и кожаными щитами. Конские копыта обмотали тряпками, на головы накинули мешки.
   – Чтоб не ржали и не кусались, – пояснил Овражный. – Злобные лошаденки, однако, под стать хозяевам!
   Переодевшись, оседлали лошадей и без тропы двинулись дальше. Миновали березняк и углубились в густой сосновый подлесок.
   Овражный, придерживая коня, натянул уздцы, дождался, когда подъедет Мирон.
   – Впереди заливные луга, – тихо сказал он. – Справа – болото, не объехать. Слева – река. Отвесный берег. Не обойти! Пойдем рысью через поляну. Если кыргызы или калмаки выскочат, внимания не обращаем. Авось по темноте за своих примут.
   – Давай! – кивнул Мирон и потянул саблю из ножен.
   Лес расступился, и взгляду открылась огромная пустошь, противоположный край которой терялся в туманной дымке. Серая мгла наползала с болота, а небо постепенно затягивало тучами. В воздухе пахло дождем.
   – Вперед, братцы! – негромко крикнул Овражный. – Рысью марш!
   Но они не преодолели и половины пути до темневшего впереди леса. Внезапно из редкого лесочка, за которым пряталась гнилая мшара, выехали навстречу несколько всадников в остроконечных малахаях с пиками в руках. Сначала они сгрудились в кучу, но, надо думать, поняли, что опасаться нечего, и двинулись наперерез казакам. Один из кыргызов, скорее всего, старший, привстав на стременах, поднял вверх пику с остроконечным флюгером и что-то крикнул.
   – Спрашивает, куда путь держим, – пробормотал рядом Овражный. – Не дай Господь, захотят к нам присоединиться! – и сделал отмашку рукой.
   Лишь трижды казаки послали стрелы. Несколько всадников сразу слетели с лошадей, другие еще некоторое время продолжали скакать, кто кренясь набок, кто откидываясь назад или припав к загривку лошади и все больше сползая с седла. Одна из лошадей со стрелой в груди по самое оперение поднялась на дыбы и грохнулась на землю, подмяв под себя всадника.
   – Уходим! – крикнул Овражный, пресекая попытки казаков подхватить оружие убитых и поймать метавшихся по полю лошадей. – Уходим, волчья сыть! – рявкнул он свирепо, заметив, что не все ему повиновались.
   Но было уже поздно.
   С визгом вырвались вдруг из леса кыргызские конники. С полсотни или чуть больше. Сквозь мутную завесу, в блеске сабель и доспехов, в конском топоте и храпе неслась на русский отряд конная атака.
   – К бою! Сабли вон! Пошел! – истошно закричал Овражный.
   Мирон слышал, как мигом выхватили его товарищи из тугих ножен сабли – с тем зловещим лязгом, от которого замирает сердце.
   Казаки мгновенно развернулись лавой, пригнувшись, почти слились с лошадьми и дали им полную волю. Мирон тоже выхватил саблю, взмахнул ею, гикнул и помчался навстречу врагу: только ветер в ушах да запах крови…
   В последнем рывке кони распластались над землей. Всадники привстали в стременах, высоко подняв сабли. Мирон что-то кричал на скаку, как слева и справа кричали его товарищи, а ветер, забивая рты, ликуя, насвистывал по-ватажному лихо, в два пальца, на сверкавших клинках…
   Лошадь Мирона грудь в грудь сшиблась с лошадью кыргызского воина в легких доспехах, но без шлема. Кыргыз отбил удар сабли, но тотчас откинулся назад. Казачья пика проткнула его шею насквозь и впилась в хребет лошади. Перед Мироном мелькнуло смуглое, с редкой бородкой, лицо кыргыза, искаженное злобой и ужасом…
   Справа и слева стучали сабли, слышались крики, стоны, конское ржание. Один из кыргызов, в шлеме и куяке, видно, предводитель, бросился на Мирона сзади. Князь оглянулся, увидел раззявленный в крике рот, занесенный тяжелый меч… И тут вперед вынесся Овражный.
   – Берегись! – крикнул он и одним взмахом сабли снес голову кыргызу.
   Голова скатилась вместе со шлемом. Кыргызы, потеряв предводителя, тотчас рассыпались по полю и, нахлестывая лошадей, помчались в разные стороны. Но, кажется, никто не ушел от казачьих стрел, даже в сумраке метко разивших врага.
   Неизвестно почему, эта схватка напомнила Мирону, как в детстве он и Захар сбивали палками шляпки подсолнухов… Но теперь «шляпки» валялись в лужах крови. Все поле усеяли трупы кыргызов. Лошади без всадников носились, как оглашенные, и дико ржали. Мирон, измученный зноем и смятением битвы, с трудом перевел дыхание и ловил ртом первые капли дождя, когда к нему подскакал Захар. Он утирал рукавом лоб, покрытый пылью и потом. Лицо расплылось в широкой улыбке.
   – Кажись, всех перебили, барин! – сказал он, осаживая лошадь.
   И верно, кыргызы были разбиты наголову, но странно – Мирон так и не понял, сколь этот бой длился. Десять минут, полчаса или дольше? Честно сказать, ему показалось, что все свершилось в одно мгновение. Есть нечто ошеломительное в первой кавалерийской сшибке. Главное здесь – выжить! И он выжил!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация